Грехи Ордена: Невеста для предателя

Торги на раздевание

Ночь на вилле прошла в тяжелом, нервном ожидании.

Астрея практически не спала. Каждый шорох за дверью, каждый всплеск волн о подножие утеса заставляли ее вздрагивать. На столе в центре спальни поблескивал черный бриллиант — кольцо, которое она так и не сняла, чувствуя его тяжесть как напоминание о заключенной сделке.

Ровно в восемь утра дверь без стука отворилась.

В комнату вошел Лоренц. На нем была свежая белоснежная рубашка с засученными по локти рукавами, открывающими сильные предплечья с темными венами, и строгие брюки. На его лице не осталось и следа ночной усталости — только холодная, абсолютная власть.

В руках он держал планшет.

— Доброе утро, мышка, — проговорил он своим низким, слегка охрипшим со сна голосом. — Пора выполнять первое условие договора.

Астрея моментально поднялась с кресла, поправляя халат.

Лоренц развернул к ней экран планшета и нажал кнопку вызова. Спустя пару секунд защищенное соединение установилось, и на экране появилось лицо Лилиан.

Сестра находилась в светлой, комфортной комнате. На ее лице еще виднелись следы от ссадин, но выглядит она намного лучше.

— Астрея! — всхлипнула Лилиан, прижимая ладонь к экрану. — Боже мой, Астрея! Ты жива! Со мной всё хорошо, меня привезли в какой-то безопасный дом, здесь врач и охрана… Но где ты? Что происходит?!

— Лилиан, слушай меня внимательно, — Астрея сделала шаг к планшету, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Со мной всё в порядке. Я в безопасности. Не переживай и делай всё, что говорят люди Лоренца, поняла?

— Лоренца? Но он же…

— Соединение окончено, — сухо отрезал Лоренц и провел пальцем по экрану, гася видеосвязь.

— Эй! Я не договорила! — выкрикнула Астрея, с ненавистью вздернув подбородок.

— Ты убедилась, что она жива и невредима. Это всё, о чем мы договаривались, — Лоренц убрал планшет за спину и сделал шаг к ней. Его серые глаза потемнели, зафиксировавшись на ее лице. — Теперь твоя очередь платить за первую строчку перевода.

Астрея скрестила руки на груди, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел от его близости.

— Что тебе нужно, Шерборн? Цифры? Даты?

— Мне нужна не просто цифра, Астрея, — Лоренц подошел вплотал и положил кожаный дневник отца на столик. — Первая страница описывает зашифрованные координаты первого убежища Совета. Назови мне ключ к первому абзацу.

— Гарантии выезда Лилиан за границу, — жестко выбила она. — Поддельные паспорта и билет на самолет. Пока я не увижу готовые документы, ты не получишь ключевое имя.

Лоренц молча смотрел на неё несколько секунд. В его взгляде не было ярости — только темнота и проницательность хищника, изучющего свою добычу.

Затем он медленно, неторопливо поднял ладонь и прикоснулся пальцами к поясу ее халата.

— Ты играешь со огнем, мышка, — шепнул он, одним коротким движением развязывая шелковый узел.

Халат распахнулся, обнажая ее шелковое белье. Астрея затаила дыхание, но не отступила ни на сантиметр, сжимая кулаки и глядя ему прямо в глаза.

— Ты думаешь, что контролируешь ситуацию, потому что держишь в руках шифр, — продолжал Лоренц, и его ладонь нагло опустилась на ее талию, притягивая ее к себе так близко, что она ощутила всю твердость его тела. — Но каждый раз, когда ты ставишь мне условия, цена за твою дерзость возрастает.

— И какова цена за сегодня? — задыхаясь, провизжала она, упираясь ладонями в его плечи.

— Одно имя из дневника — за один твой поцелуй, — с тёмной, развращающей усмешкой проговорил Лоренц. — И если поцелуй мне не понравится, или я почувствую фальшь… мы начнем сначала.

— Ты сумасшедший дьявол! — выдохнула Астрея.

— Я твой хозяин до тех пор, пока не уничтожен Вальтер, — исправил он ее. — Выбирай, Астрея. Или ты называешь мне имя и целуешь меня так, как будто желаешь этого больше жизни… или Лилиан останется в этом городе еще на неделю.

Астрея сжала зубы. Каждая клеточка её тела бунтовала против его диктата, но разум понимал: у нее нет выбора. Лилиан нужно вытаскивать незамедлительно.

Она сделала глубокий вдох, заставив себя расслабить напряженные плечи.

— Первая дата — 14 декабря, день рождения моей матери, — хрипло произнесла она. — Кодовое имя для первого блока — «Аглая».

Лоренц слегка прищурился, фиксируя информацию, а затем его пальцы сжались на её затылке, запутываясь в локонах:

— Теперь вторая часть оплаты, мышка.

Астрея поднялась на цыпочки. Прикрыв глаза, чтобы не видеть его победоносного взгляда, она прикоснулась своими губами к его губам.

Это должен был быть сухой, формальный поцелуй — просто выполнение условий ненавистной сделки. Но как только её губы встретились с его, Лоренц издал глухой рык и перехватил инициативу.

Его свободная рука жестко опустилась на её поясницу, вжимая её в себя без остатка. Он углубил поцелуй — требовательно, властно, проникая языком и забирая всё её дыхание.

Астрея попыталась удержать контроль, но от его тепла, запаха дорогого табака и парфюма в голове снова вспыхнул туман. Её руки сами поднялись и обхватили его шею. Она ответила на поцелуй — с той же безумной, отчаянной страстью, злясь на себя за эту дикую физическую зависимость.

Когда Лоренц наконец отстранился, оба тяжело дышали. На его губах поблескивал её влажный след, а в серых глазах горел торжествующий огонь.

— Неплохо для начала, — тихо проговорил он, гладя большим пальцем её припухшую нижнюю губу. — Завтра мы перейдем ко второй странице.

В этот момент его защищенный телефон на столе коротко вибрировал.

Лоренц отпустил Астрею, взял телефон и прочитал входящее сообщение. Его лицо мгновенно изменилось, снова превратившись в холодную, смертоносную маску.

— Что там? — спросила Астрея, быстро запахнув халат и завязывая пояс.

— Вальтер понял, что потерял дневник, — холодно ответил Лоренц. — Он только что объявил награду за наши головы среди всех мафиозных кланов города. Десять миллионов долларов за меня… и двадцать за тебя живой.

Астрея похолодела:

— Почему за меня больше?!

Лоренц медленно повернулся к ней, и на его губах расцвела ядовитая ухмылка:

— Потому что он знает, что ты моя невеста. И считает, что через тебя сможет заставить меня сжечь архив.

Он подошел к ней, взяв её за подбородок и заставляя смотреть на себя:

— Но он не знает одного, мышка. Я скормлю его, его же собакам раньше, чем он успеет сделать следующий ход. Сегодня вечером мы покидаем виллу. Мы едем в старое убежище твоего отца — там находится второй ключ.