После зверя

Глава 7

Нюта

Когда я вышла на улицу, солнце уже окрасило горизонт в нежно-розовый цвет. Холодная утренняя свежесть немного отрезвила, вытесняя ночной ужас. «Надо работать», — твердила я себе, подхватывая ведра с крыльца. Ферма не терпит промедления, коровы не будут ждать, пока я приду в себя после бессонной ночи.

Я только успела выйти за калитку, как услышала быстрые шаги за спиной. Кто-то подхватил меня под руку, и я вздрогнула от неожиданности.

— Нютка, привет! Чего такая сонная? Опять всю ночь банки крутила? — звонкий голос Светки сразу заполнил утреннюю тишину.

Я слабо улыбнулась. Светка была моей одноклассницей, и мы всегда ладили, хотя близкими подругами я бы нас не назвала. Она была полной моей противоположностью: яркая, открытая, с вечно сияющими глазами. Глядя на неё, я каждый раз испытывала странное, щемящее чувство, похожее на глухую тоску. Я не злилась на неё, нет, но мне было больно видеть, как легко складывается её жизнь. У неё были родители, которые гордились каждым её успехом, уютные вечера в кругу семьи и, что самое главное, — перспективы.

— Да нет, не спалось просто, — ответила я, стараясь не отнимать руку. Мне было приятно это простое, человеческое тепло, которого в моей жизни было катастрофически мало.

— Ну, скоро выспишься, когда сезон закончится! — Светка сияла. — Месяц остался, и я в город! Представляешь? Учёба, общежитие, новая жизнь! А пока — подработаю тут немного, надо же хоть какие-то деньги на шмотки собрать, а то в деревне совсем скучно стало.

Она без умолку болтала о будущем, о том, какие платья она себе купит, как будет гулять по городским паркам. Каждое её слово больно отдавалось внутри. У неё был шанс на побег, билет в другую жизнь, о которой я смела только мечтать в своих самых тайных снах. У меня не было такой удачи: ни поддержки, ни денег, ни хоть малейшей надежды на то, что за забором этой деревни меня кто-то ждет. Моим «городом» была только очередная конюшня, а моим «будущим» — ещё один огород, засаженный картошкой.

Мы шли по пыльной дороге к ферме, и Светка, сама того не ведая, лишь сильнее подчеркивала пропасть между нами.

— Слушай, а ты не думала куда-нибудь податься? — вдруг спросила она, заглядывая мне в лицо. — Слышала, этот богач ферму выкупить хочет? Может, дадут хорошие компенсации, и ты сможешь уехать?

Я лишь горько усмехнулась, стараясь увести тему в сторону.

— Не дождемся мы никаких компенсаций, Свет. Да и куда мне ехать? Кто меня где ждет?

Светка похлопала меня по плечу, видимо, решив, что я просто прибедняюсь. Она искренне верила, что мир открыт для всех, кто достаточно сильно хочет, и мне было жаль разрушать её иллюзии своей реальностью. Мы подошли к воротам фермы, где уже начинал собираться народ. Впереди, у самого входа в административный корпус, я увидела знакомый черный силуэт — Родион. Он стоял к нам спиной, разговаривая с председателем, и даже на расстоянии от него исходила та самая давящая, тяжелая энергия, которая вчера заставила меня дрожать.

Я непроизвольно замедлила шаг, чувствуя, как внутри снова разгорается тот самый холодный страх. Светка, ничего не заметив, потянула меня вперёд, прямо навстречу мужчине, который решил, что я теперь — его собственность.

Мы почти поравнялись с административным корпусом, когда Родион, словно почувствовав моё приближение, резко обернулся. Его глаза, холодные и цепкие, сразу нашли меня в толпе. Он даже не договорил с председателем. Отрывисто кивнув тому, он направился прямо к нам.

Моё сердце рухнуло куда-то в желудок. Светка, заметив его, на секунду замолчала, её глаза расширились от любопытства.

— Нют, это что, тот самый? Я пропустила собрание, но родители рассказывали... — восторженно зашептала она, но я не успела ответить.

Родион оказался рядом в два счета. Он не удостоил Светку даже взглядом, а его рука властно легла мне на плечо, заставляя вздрогнуть.

— Пошли со мной, — отчеканил он, игнорируя всё вокруг. — Мы уезжаем.

— Пустите! — я попыталась вывернуться, но его хватка была непреклонной. — У меня смена! Животные не кормлены, у меня куча дел… Вы не имеете права меня похищать!

— У нас есть дела поважнее, чем твои коровы, — отрезал он.

Он почти волоком потащил меня к машине. Я упиралась ногами, пытаясь зацепиться за пыль, за воздух, за что угодно, но он был слишком силен. Люди вокруг замерли, наблюдая за этой сценой с жутким безразличием — никто не рискнул вмешаться в дела хозяина жизни.

Я обернулась на Светку, ища хоть какой-то поддержки в её глазах. Но та лишь одарила меня странной, ехидной улыбкой. Она стояла, скрестив руки на груди, и с каким-то болезненным удовольствием наблюдала за моей беспомощностью, даже приподняв руку в прощальном жесте. Она не собиралась помогать, ей было явно интересно, чем закончится этот аттракцион.

Родион распахнул дверцу своего внедорожника и буквально втиснул меня на кожаное сиденье. Прежде чем я успела выскочить, он сам пристегнул меня ремнем, и щелчок замка прозвучал в моих ушах как приговор.

Затем он с захлопнул дверь, оставив меня в тишине салона, пропахшего дорогим табаком и его парфюмом. Я была настолько ошеломлена, настолько раздавлена этой наглостью, что даже не попыталась дернуться, когда он обходил машину. Через секунду водительская дверь открылась, и он сел за руль.

Машина бесшумно взревела, срываясь с места и поднимая облако дорожной пыли. Я сидела, вцепившись пальцами в край сиденья, и смотрела, как ферма, мой единственный мир, отдаляется, превращаясь в маленькую точку. Внутри была пустота. Я была настолько напугана и растеряна, что не могла даже кричать. Я просто ждала, когда этот безумный сон наконец закончится, хотя где-то в глубине души понимала: настоящий кошмар только начинается.

Мы неслись по шоссе, и придорожные столбы сливались в сплошную серую полосу. Мои руки, спрятанные в складках штанов, превратились в одну сплошную боль: я так сильно впивалась ногтями в ладони, что чувствовала, как на коже проступают капли крови. Я тряслась, не в силах даже повернуть голову, чтобы посмотреть на него. В салоне стояла такая тишина, что я слышала собственное сбивчивое дыхание и то, как колотилось сердце.

Вдруг Родион резко дернул руль, и машина, издав визг покрышек, съехала на пыльную обочину. Заглушив мотор, он некоторое время сидел неподвижно, а потом медленно повернулся ко мне. Его взгляд упал на мои руки.

— Ты боишься, — произнес он, и в голосе, на удивление, не было привычной стали. — Кажется, я неправильно начал наше знакомство. Я исправлю это, как только мы доедем.

Он властно потянулся ко мне, перехватил мои окровавленные ладони и разжал кулаки. Я дернулась, но он держал крепко, рассматривая свежие полумесяцы от ногтей на моей коже.

— Я не обижу тебя, Нюта, — сказал он, глядя прямо в мои глаза своим тяжелым, пронзительным взглядом. — А ближе к вечеру я верну тебя домой в целости и сохранности. Обещаю.

— Зачем? — мой голос прозвучал едва слышным шепотом.

— Это я объясню, когда доедем, — отрезал он, отпуская мои руки.

— Мне нужно на работу, меня уволят, — выдавила я, чувствуя, как внутри закипает бессильная паника.

Родион ответил с пугающим спокойствием:

— Всех уволят, не переживай. Ферма закроется, как только будет убран весь урожай.

Меня обдало жаром. Всех уволят? Он говорит об этом так, будто речь идет о замене старой мебели, а не о судьбах десятков людей, не о наших полях пшеницы, подсолнухов, кукурузы! Это был огромный агрокомплекс, бывший колхоз, который кормил всю округу. Сердце сжалось от жалости к животным, к знакомым лицам, которые скоро останутся ни с чем.

Я зло, насколько хватило храбрости, посмотрела на него, но, наткнувшись на его взгляд, тут же фыркнула и демонстративно отвернулась к окну. Спорить с ним было страшно — я физически ощущала, как вокруг него вибрирует опасная, хищная энергия. Спрашивать о чем-либо дальше казалось самоубийством.

Он молча завел мотор и вдавил педаль газа. Мы снова устремились вперед, и с каждым километром я чувствовала, как мой привычный мир — с его коровниками, огородами и пусть тяжелой, но понятной жизнью — становится все дальше, недосягаемее.