За стеной прошлого

Пролог.

Пять лет назад.

“Море волнуется раз. Море волнуется два. Море волнуется три… Тик-так, звереныш. Тик-так. Я тебя найду. Буууу!!!”

Передо мной возникло лицо с черными провалами вместо глаз, и я с криком на губах проснулась. Сердце готово было выскочить из груди. Я села и растерла руками лицо. Потом посмотрела на них в свете ночника. Они дрожали. Отбросила одеяло и спустила ноги на пол. Ночник с часами показывал четыре утра.

Кажется, я выспалась. Встала и потопала на кухню. Зажгла свет и поставила чайник. Глаза наткнулись на пачку сигарет. Рука потянулась к ним, но я её одернула. Нет! Раз решила бросить, значит, так тому и быть!

Резкое движение, и пальцы сжимают коробку, а потом она летит в мусорное ведро. Смотрю на нее с сожалением. Дико хочу курить, но для меня теперь сигареты - табу.

Чайник закипел, и моя рука лезет в один из верхних ящиков и берет оттуда баночку с кофе. Загребаю целую ложку с верхом. Мне нужно взбодриться, а у кофе это отлично получается. Пью неразбавленным, черным. Во рту горько, но это несравнимо с тем, что у меня на душе.

До восьми утра сижу и тупо смотрю на кухонную стену. В голове ни одной нормальной мысли. Мне бы поплакать, но я не могу. Слез нет. Они уже давно кончились.

В восемь иду в спальню, достаю свободные, бесформенные джинсы и широкую футболку. Сверху объемное чёрное худи на молнии.

Смотрю на себя в зеркало. Противно. Приглаживаю торчащие в разные стороны волосы и надеваю сверху черную кепку. Плюс еще накидываю капюшон.

Надеюсь, меня никто не узнает. Мне опасно идти туда, но я должна. Должна!

Сжимаю губы, когда взгляд снова натыкается на шрам. Не могу удержаться и трогаю его пальцами, и в голове тут же вспыхивают слова: “Ты теперь особенная!”

С.ка! Мерзкая вонючая с.ка!

Мне хочется все крушить. Разбить зеркало, чтобы не видеть себя! Но я умею управлять своим гневом. Опускаю козырек пониже. Вот так. Так на меня не будут пялиться.

Быстро иду в прихожую, хватаю ключи, и практически выбегаю из квартиры, хлопнув дверью. На остановке жду нужный автобус, а потом еду на нем до конечной. Там выхожу и чувствую, что хочу есть. Время у меня ещё есть, значит, можно немного перекусить. Достаю из кармана штанов пару купюр и иду по направлению к небольшой палатке, в которой продают пирожки. Беру один с картошкой и один с мясом. Сажусь на недалеко стоящую лавочку и ем. Вкуса нет. Вообще. Еда кажется пресной и просто падает в желудок, чтобы он больше ничего не просил. И это не пирожки плохие. Просто я сломалась. У меня многие чувства сейчас не работают.

Время! Встаю и быстрым шагом направляюсь на запад. Прохожу в большие кладбищенские ворота и заворачиваю на нужную аллею. Издалека слышится плач. Вот интересно, кто так убивается? Хотя это хорошо, когда есть кому убиваться. Вот если бы там была я, думаю, меня просто закопали бы молча, и дело с концом.

Вот и мероприятие, на которое я так стремилась посмотреть. Чтобы не палиться подхожу к какой-то левой могиле, а сама смотрю.

Народу мало. Все стоят, склонив голову. И только один голос плачет. Женский голос. Потом он же начинает причитать. Сердце ухает вниз. Сжимаю зубы. Хочется бежать туда, успокоить, сказать… Да много чего сказать! Но нельзя. Ничего сейчас нельзя. Меня нет. Я не существую.

Возникает мысль закрыть глаза, чтобы не видеть всего этого, но я должна смотреть. Просто должна и все. Это моя дань.

- Я знал, что найду тебя здесь. - мужской голос позади заставил вздрогнуть. - Тебе не стоило приходить. Мы уже говорили об этом.

- Я не могла пропустить похороны. - ответила и не узнала своего голоса.

Хриплый. Чужой. Грубый.

- Тебя могут узнать. - голос совсем рядом, и я краем глаза вижу, как что-то чёрное встает рядом.

- Тех, кто может это сделать, здесь нет. Не кому узнавать. - говорю, но вопреки словам надвигаю сильнее кепку на лицо и капюшон.

- Алин, пойдем. - сильные пальцы подхватили меня под локоть. - Мы тебя отвезем.

Уходить я не хотела. Я пришла посмотреть. Вот и смотрю.

- Пойдем, девочка. - вздыхает. - Нам нужно поговорить.

Поворачиваю голову и смотрю на мужчину лет сорока. По крайней мере выглядит он именно на эти годы. На самом деле ему больше лет на десять. Виски немного посеребрила седина. Темные волосы. Короткая стрижка. Крупные черты лица. Чёрное пальто распахнуто, и под ним видны черный классический костюм, белая рубашка и тёмно-синий галстук.

- Ты сама согласилась на это. - продолжает он. - Пойдем. - несильно тянет.

- Я знаю. - киваю и поддаюсь на уговоры.

Мы медленно в молчании бредем по аллее. Я благодарна ему за это. Не за то, что бредем, а за то, что я вообще здесь. Он позволил мне прийти. Если бы не хотел этого, меня бы здесь не было. Я бы просто не дошла.

- Как самочувствие? - спросил мой спутник. - Что говорят врачи?

- Что самое сложное уже позади. - это была практически цитата.

- Как тебе твое временное жилище? - он похоже решил, что мне нужна светская беседа.

- Нормально. - пожимаю плечами. - Что в нем может быть не нормального? Дмитрий Иванович, я хочу уехать. Вы сказали, что уже подыскали мне место подальше отсюда.

- Сказал. - не отрицает он. - И подыскал. Но тебе сначала нужно самой восстановиться прежде, чем ехать помогать другим. Ты - девочка сильная, но даже стальной прут при должном усилии можно согнуть. Тебя погнули. Сильно. Не факт, что хоть когда-то ты сможешь оправиться после такого. Но что нас не ломает - делает нас сильнее. Так ведь?

- Наверно. - не стала спорить.

- Тогда я не понимаю, почему ты отказываешься от операции! Ты ведь боец! А бойцы не отступают перед трудностями.

- Это не трудности. - качаю головой. - Это моя жизнь. Моя настоящая жизнь и другой у меня уже не будет.

- Алина, ты - красивая девочка... - вздохнул мой спутник.

- Мне сказали, это не убрать до конца. - не дала ему сказать. - Так зачем терпеть все это? Это же не одна и не две операции.

- Ты не права. - прозвучал ответ. - Если дело в деньгах, не думай об этом. Твой отец сберег достаточно. Можешь тратить хоть все. Работа у тебя будет. Домом обеспечат. И оплата хорошая. Когда я сказал твои условия, тот Альфа согласился на все лишь бы заполучить тебя себе. Ты ценная. Думаю, любой согласился бы, даже здесь, но ты захотела подальше.

- Там я буду нужнее. - это очевидная вещь.

- Это несомненно. - не спорит мужчина. - Но твой дом здесь. Можно подыскать закрытую стаю. Тебя никто не найдет.

- Не хочу здесь. - качаю головой. - Хочу уехать далеко-далеко.

- Хорошо. - кивает Дмитрий Иванович. - Только сначала в больницу. Не ставь на себе крест! Дай возможность жить дальше!

- Они будут ждать меня год? - фыркаю я.

- Да хоть два, если в итоге ты приедешь к ним. - заверил меня друг моего отца.

- Ладно. - поддаюсь на уговоры. - Я согласна.

- Отлично! - расцвел мужчина. - Мне тут посоветовали одного доктора. Говорят, творит чудеса. Он ждёт нас на консультацию.

- Вы знали, что я соглашусь? - я даже остановилась.

- Надеялся, но если честно, у меня были большие сомнения. - он взял меня под руку и повел к воротам, которые были уже близко. - Ты же упрямая, как стадо баранов. Что-то вобьешь себе в голову, и пиши пропало. Поехали. Послушаешь его.

Честно сказать, у меня не было никаких хороших мыслей по поводу этой затеи, но раз согласилась, не хотелось снова отказывать Дмитрию Ивановичу. Он многое сделал для меня.

Вскоре мы ехали с ним на черной машине представительского класса. За рулём сидел водитель, а Дмитрий Иванович рассказывал мне о чудо-докторе.

- Он тебе под стать. - говорил он. - Только в своей области. Очень толковый…

Эх, если бы я могла сама себя диагностировать! Все тогда было бы намного проще...

Это было огромное здание, точне медицинское учреждение. Мы поднялись на третий этаж. Прошли по коридору и нашли кабинет под номером триста восемнадцать. Дмитрий Иванович постучал и тут же открыл.

- Игорь Алексеевич. - услышала я. - Можно?

- Заходите! - голос из кабинета.

- Пойдем. - позвал меня друг моего отца.

Он первым вошёл в кабинет. За ним я. Глаза пробежались по обстановке и остановились на том, кому сейчас предстояло сказать мне то, что я уже и так знаю. Удивительно, этот доктор был молодым. Лет тридцать пять - сорок. Высокий. Темноволосый.

Они с Дмитрием Ивановичем поздоровались за руку, а потом внимание врача переключилось на меня.

- Это она, да? - спросил он. - Алина Сергеевна, позвольте я посмотрю?

Да, пожалуйста! Смотрите на здоровье! Сняла капюшон и кепку, полностью открыв свое лицо.

Сначала он просто рассматривал мой шрам. Потом заставил меня сесть, чтобы осмотреть его под светом лампы. Его пальцы аккуратно обследовали его, то нажимая, то поглаживая.

- Ну что сказать? - он отошёл от меня на пару шагов и смотрел теперь прямо мне в глаза. - До конца вам это никто не уберет. - подтвердил то, что я уже и так знала.

И вот зачем, спрашивается, приехали? Только время зря потратили.

- Но я сделаю, его почти незаметным. - продолжил доктор. - По крайней мере постараюсь. Одна операция… - задумался, снова осматривая мою щеку. - Да. Я уверен, что хватит.

- Одна? - я не поверила своим ушам. - Мне говорили, что нужно минимум три.

- Им - три. Мне - одну. - пожал плечами.

- Алина, что скажешь? - мне на плечо легла рука.

Ну а что мне сказать? Одна не три и не четыре. На одну я согласна. А то, что не уберется совсем - хорошо. Это будет мне напоминанием, что наивность и доверчивость дорого обходится.

- Я согласна. - кивнула. - Когда приступим?...