Пропасть между нами

17

Глава 17

МАКС

Я ухожу, не оборачиваясь. Спешу на улицу. Середина мая, ночь прохладная, и свежий ветер остужает. Но этого мало — мне бы ледяной воды. Тру лицо, мотаю головой, пытаясь сбросить наваждение. Тяжело. Не выходит.

Глупо было думать, что я смогу... Я слабак. Я боялся этой встречи, но верил, что два года хоть что-то изменили во мне. Погружаясь в учёбу, работу, занимая свободное время Олей, я словно латал дыру, что разрасталась во мне. Я не забыл Дарину, но были дни, когда я не думал о ней. Мне было страшно ехать сюда, и мой страх оправдался.

Я понял это в тот момент, как увидел её в квартире. И всё это время в ресторане — как пытка. Я сидел напротив неё и не мог нормально дышать. Я чувствовал её взгляд, но не поднимал глаз. Потому что если посмотрю — пропаду, утону, растворюсь. Я уже пропал, когда она вышла из комнаты в этом платье, с распущенными волосами и улыбнулась мне.

Господи, как же она красива. Она стала ещё красивее. А я стал слабее.

Я пытаюсь быть хорошим. Я приехал с Олей, чтобы доказать себе — я могу быть нормальным. Я могу жить без неё. Я могу любить другую. Я могу смотреть на неё как на сестру. Я могу.

Я вру.

Оля что-то говорила, смеялась, касалась моей руки. Я улыбался, смотрел на Олю, слушал её голос и в очередной раз убеждался — я не чувствую того же, что она.

Я пытаюсь. Правда пытаюсь. Но внутри меня пустота, которую Оля прикрывает сухими ветками, как яму. И её вроде бы не видно, но она не исчезает. А Дарина — она заполняет эту пустоту одним своим присутствием. И я ненавижу себя за это.

Я смотрел украдкой, видел и слышал, как она смеётся с подругами, танцует, улыбается. И отмечал, как смотрят на неё мужики, что сидят в двух столах от нашего. Я видел их взгляды, и внутри меня закипала ревность. Мне хотелось подойти и закрыть её от всех. Сказать им всем: она моя. Только моя.

Но я молчал. Держал Олю за руку, разговаривал с папой и делал вид, что я счастлив. Что я не хочу сорваться с места и утащить её отсюда. Там, где никого нет. Только мы.

Появление этого Артема с цветами и вовсе что-то сломало внутри, принося дикую боль. Я сжимал кулаки под столом, задыхаясь от ревности и ненависти.

Снова тру лицо, поднимаю его к небу, смотрю на яркие звёзды.

Господи, я знаю, что это неправильно. Знаю, что не имею права. Знаю всё это. И одного не могу понять: за что ты так наказал меня? Как справиться с этим чувством? Как не испортить ей жизнь?

Упираюсь затылком в стену. Прохладный ветер пробивается под рубашку, холодит кожу. Хорошо. Мне нужно остыть.

Но стоит прикрыть глаза — я снова держу её в руках. Я слышу её аромат и даже биение сердца. В какой-то момент мне было плевать, что о нас подумают, — я крал эти минуты у судьбы. Я знал, что потом будет хуже, но отказать не ей, не себе — не мог.

Сейчас, конечно, легче — ведь она знает мой грязный секрет. И то, что она не считает меня монстром, не прячется, не ненавидит — это греет душу. Но в то же время лучше бы ненавидела. Лучше бы не смотрела с той тоской и болью, с которой смотрела, пока мы танцевали.

— Макс? — голос Оли вырвал меня из мрачных мыслей. — Ты чего здесь? — она смотрела с тревогой.

— Ты зачем в одном платье вышла? Прохладно. Иди внутрь, я скоро приду.

— Всё хорошо?

— Да, Оль. Всё в порядке. Иди, простудишься.

Она ушла, а я сглотнул горький ком. Она не заслуживает такого... Я мразь не только по отношению к Дарине, но и к Оле тоже.

Возвращаюсь в зал не сразу — ещё захожу в туалет. Оттягиваю возвращение, как могу.

— Макс, — стоит мне занять своё место, Оля, что только что танцевала с девчонками, присела рядом. — Девчонки собираются в клуб, ресторан скоро закроется, а они ещё танцевать хотят.

— И что?

— А мы? Мы пойдём? — смотрит с надеждой.

— Если хочешь... — её глаза загораются счастливым огнём, а губы растягиваются в улыбке. — Иди. Я устал.

Улыбка исчезает.

— Нет, ну как я без тебя...

— Ну ты же не одна будешь. Иди, я не против.

Она прикусывает губу, оглядывается на девчонок. Но видно, что не может решиться. А я, если честно, очень хочу побыть один, поэтому зову Дарину.

— Что? — подходит она.

— Вы Олю с собой в клуб возьмёте?

— Конечно, а ты? — и в глаза смотрит.

Хочется сказать: не смотри так. Мне больно. Потому что я очень хочу пойти и танцевать с тобой. Но мне нельзя.

— Я домой с родителями. Устал.

Дарина прикусывает пухлую губу, кивает. Она всё понимает. Моя умная, добрая, милая сестра.

— Я без тебя не пойду, — возражает Оля.

— Иди, — настаиваю. — Повеселись. Домой вернёмся — опять одна работа будет.

— И ты точно не обидишься?

— Точно, — уверяю и даже улыбаюсь.

Оля бросается мне на шею, шепчет «спасибо». Дарина отводит глаза. Почему? Неприятно?

Но я тут же пресекаю себя. Не хватало ещё придумать того, чего нет. Может, она просто Оле сочувствует. Срабатывает женская солидарность — ведь она точно знает, что я Олю обманываю.

Девчонки всей компанией уезжают. Я помогаю родителям собрать остатки еды в контейнеры, что принесли официанты. Потом на такси мы едем домой.

Ещё какое-то время сидим на кухне, разговариваем. Я скучал по ним, по вот таким посиделкам. Папа расспрашивает про работу. Делюсь своими историями и тем, чему успел научиться. Родители ложатся первыми, я тоже стелю диван. А потом иду в душ.

Правда, потом иду не к себе. Я иду в комнату Дарины. Верхний свет не включаю, только лампу на столе. Здесь ничего не поменялось. Всё те же обои, те же фото на стене. Книг на полках стало больше. Комната пропитана её запахом. На кровати валяются вещи — те, в которых она была дома днём. Поднимаю футболку, подношу к лицу, делаю глубокий вдох. Открываю глаза. На покрывале, видимо был под футболкой, лежит белый кружевной бюстгальтер.

Самому от себя противно. Потому что я чувствую, как наливается кровью член. Сжимаю кулаки. Бросаю футболку на кровать и выхожу из комнаты.

На диван падаю лицом в подушку, чтобы она заглушила мой то ли стон, то ли рык, то ли отчаянный вопль.

Заснуть не удаётся. Я слышу, как к пяти утра приходят Дарина и Оля, они шепчутся. А через пять минут Оля аккуратно забирается под одеяло. Я не реагирую — притворяюсь, что сплю.

Под утро я всё же отключился, а когда проснулся, сразу сообщил Оле, что мы уезжаем.

— Но почему, ты же сказал мы побудем, с друзьями хотел встретиться, — дуется Оля.

И я действительно хотел, но понимаю, что сил находится здесь нет.

Соврал что Кирилл попросил за него в ночь выйти. Родителям сказал то же самое. Мама возмущалась, но повлиять на моё решение не могла. Дарина проснулась от шума наших сборов и выбралась из комнаты, накинув на себя лёгкий халат.

Она была забавной и невероятно милой — с взлохмаченными непослушными волосами, слегка помятым от подушки лицом и сонными глазами. Она не просила задержаться, она вообще молчала. Только смотрела. С грустью, печалью и разделённой на нас двоих болью.

Стоило нам сесть в машину, Оля стала делиться впечатлениями от моей семьи, от вчерашнего вечера и похода в клуб. Но я попросил её помолчать, сославшись на головную боль. К счастью, спустя полчаса она уже уснула и спала до самого дома. Дома, я почувствовал дикую усталость и отключился прямо на диване. А вечером ушёл в общагу, для Оли на дежурство. Но на самом деле я просто не мог сегодня лечь с ней. Может вообще уйти? Нахер я ей жизнь засераю?

Но вернувшись на следующий день, уйти не смог. Она была счастлива рядом со мной. Уйти значит сделать ей больно. А я и так причиняю много боли, а так хоть кто-то счастлив. А может у меня всё-таки получится. Жил же я как-то этот год. И не плохо жил...