Пропасть между нами

12

Глава 12

ДАРИНА

Домой я приезжаю поздно. Мама звонит ещё несколько раз, и каждый раз я придумываю новое оправдание. Так и просидела в кафе почти до закрытия.

Придя домой, сразу спряталась в своей комнате. Уснуть не получалось. Я пыталась понять и проанализировать то, что произошло. Вывод, к которому я пришла, неутешительный. И мне хочется верить, что он неправильный. Но... кроме него, ничего другого я не придумала. А вывод такой: я нравлюсь Максу как девушка.

Что делать с этим выводом, с этим знанием, я не представляю. Но сейчас мне хоть немного понятно, почему он так старательно меня избегал все эти годы.

Годы!

Неужели это действительно длится так долго? Бедный Макс. Я представляю, как ему противно от самого себя. Я уверена, что знаю брата, а значит, ему плохо. Впрочем, то, с каким отчаянием он просил оттолкнуть, подтверждает мои мысли.

Засыпаю под утро. Снится какая-то ерунда. Просыпаюсь разбитой и уставшей. Голова болит. Мама заставляет поесть и выпить таблетку. Не спорю, просто хочу скорее уйти, чтобы она не начала расспрашивать. Не представляю, как сказать о том, что произошло.

На парах тоже сижу с трудом. Сосредоточиться не получается. Лиза, с которой мы делим парту, то и дело смотрит с подозрением, но, к счастью, вопросы не задаёт. А вот Жанна на перерывах таким тактом не блещет. Но я останавливаю её довольно грубо и прошу не лезть в душу. Подруга надувает губы, но сдаётся, а Лиза переключает её внимание. Надо потом ей сказать спасибо.

Из здания выхожу одна, не жду девчонок. Не то настроение. Смотрю под ноги, не хочу никого видеть.

— Интересно, кого ждёт.

— Такой хорошенький.

— Я его раньше не видела.

— Может, подойти?

— Красивый...

Эти слова доносятся фоном, пока я спускаюсь с крыльца, считая ступеньки. И практически врезаюсь в кого-то. Поднимаю голову.

— Привет, — говорит Максим.

Он выглядит не лучше меня. Тоже круги под глазами. А сами глаза красные, словно он вовсе не спал.

— Поговорим? — он отводит взгляд.

Ему плохо, я знаю. Чувствую. И поговорить — да, нам действительно стоит поговорить.

— Да, — киваю. — Пойдём.

Я направляюсь в сторону сквера, что находится за зданием университета. В это время там тихо, и мы сможем поговорить без свидетелей. Макс идёт за мной, спрятав руки в карманы джинс. Идём молча. Я впереди, он на шаг позади. Дохожу до самого конца — там тупик и старая скамейка. Ощущение, что когда все скамейки в сквере меняли на более современные, со спинками и коваными перилами, про эту просто забыли.

Снимаю рюкзак, ставлю на скамейку. Не сажусь. Состояние не позволяет. Обнимаю себя за плечи, поворачиваюсь к брату.

— Прости, — первое, что он говорит. Смотрит на меня недолго, снова отводит взгляд. — Прости, я не должен был... я сорвался...

МАКС

Не знаю, сколько так валяюсь на полу. Ден находит меня там. Пугается. Я, если честно, тоже бы испугался.

— Макс, дружище, что случилось? — он становится на колени и пытается меня поднять.

А я не могу. Реву, как раненый зверь. Потому что я мразь, окунул и её в эту грязь. Сделал то, что обещал никогда не делать. Я люблю её и меньше всего хотел, чтобы она когда-нибудь узнала эту агонию.

Ден принёс с кухни водку и силой влил в меня полстакана. Не знаю, почему это сработало, но я словно очнулся.

— Что с тобой? — строго спросил друг.

— Я урод, — прохрипел в ответ.

Как Ден вывел меня на разговор, сам не понимаю. Ничего рассказывать я не собирался, но вот мы сидим в прихожей напротив входной двери и пьём из горла по очереди. А я вываливаю на него всё то, что отравляет меня все эти годы, и то, что произошло сегодня.

— Это пиздец, — произносит друг.

И я с ним согласен. Он не читает морали, не спрашивает, как так вышло. Он даже никак не выражает сочувствие или жалость. Он просто сидит рядом и, сделав новый глоток водки, протягивает мне бутылку.

— Что будешь делать?

— Не знаю. Я... я всё испортил...

— Не оставляй так. Поговори с ней.

— Не могу... смотреть на неё не смогу... я рядом стоять не должен...

— Думаешь, ей сейчас норм? Хотя бы объяснись...

Прикрываю глаза и бьюсь затылком о стену. Ден прав. Дарина сейчас, наверное, растерянна и... я даже представить не могу, что она думает о случившемся. А я, как трус, боюсь к ней подойти.

— Ты прав... спасибо.

Заснуть мне не удаётся. Может, под утро вырубает на пару часов. На учёбе отсиживаю только две пары. Больше не могу. Да и преподаватели смотрят косо. Блин, а мне ещё сегодня на дежурство. Хорошо, папы там не будет — он не увидит меня таким.

Заезжаю домой, оставляю рюкзак, беру сумку, с которой езжу на работу, и еду к универу, где учится Дарина. Знаю, что она скоро заканчивает.

Стою во дворе, жду. В миллионный раз прокручиваю в голове, что должен сказать. Но увидев её, слова вылетают из головы. Она выглядит... разбитой. Совсем на себя не похожа. И в этом виноват я. Больно.

Она не смотрит, куда идёт, и поэтому врезается в меня. А всё, что я могу из себя выдавить:

— Привет. Поговорим?

Иду за ней, и меня раздирают эмоции. Гнев на себя, страх за неё, ненависть к судьбе, любовь к ней, отвращение к себе. Всё это перемешивается в ядовитый коктейль. Я смотрю на неё — растерянную и такую же уставшую. Это я виноват, поэтому первым делом прошу прощения.

— Прости. Прости, я не должен был... я сорвался... — меня ломает. Трудно признаваться в своей ничтожности. Трудно признавать, что это я уничтожил свет в её глазах.

— Как давно, Макс? — её голос тихий и даже на удивление спокойный.

Это её спокойствие теплом окутывает, успокаивает и меня. Надежда, что она не считает меня монстром и моральным уродом, даёт силы.

— Тебе четырнадцать было. Тогда я думал, это... это пройдёт. — Признаваться всё-таки было сложно, и слова в предложения складывались с трудом. — Но время шло... а я... моя реакция на тебя... я не хотел...

Господи, помоги мне найти нужные слова. Я сажусь на скамейку роняю голову на руки, запускаю пальцы в волосы.

— Ты поэтому не хотел со мной общаться?

— Я хотел, Дарин. Если бы ты знала, как я хотел, — говорю, разглядывая свои кроссовки. — Только я понимал, что если позволю себе, то утону в этом ещё больше. Я не знаю... в тот момент разрушить наше общение казалось самым лучшим решением.

— Я так понимаю, не помогло? — в её голосе нет издевки, только сочувствие.

— Нет, не помогло...

— И что дальше? — она садится рядом, зажимает руки между колен и тоже смотрит на свою обувь.

— Я наверное уеду. Сдам сессию и переведусь в другой универ. Подальше... — добавляю тихо.

— Мне тебя очень не хватает, — вдруг говорит Дарина. Этими словами словно нож под рёбра засовывая. — Я всё думала, за что ты меня ненавидишь...

— Глупая, я не ненавижу... — договорить фразу сил нет. Но думаю, она сама понимает, потому что поднимает голову, и мы смотрим друг другу в глаза.

Это мгновение длится вечность. Я впервые смотрю открыто, не скрывая того, что творится внутри. От этого становится легко. Но и горько — ведь дальше этого момента мне всё равно не пройти.

Я первый отвожу взгляд, потому что воспоминания о вкусе её губ так резко врезаются в голову, а желание попробовать ещё раз почти невыносимо. Сжимаю кулаки, отворачиваюсь.

— Мне очень жаль... — шепчет Дарина.

— Мне тоже, сестрёнка, — так же тихо отвечаю я. — Прости меня. Я...

— Ты не виноват... — перебивает она. Жалеет. Сочувствует. Как всегда, оправдывает любой мой поступок.

— А кто? — кидаю на неё взгляд и снова смотрю под ноги.

— Я не знаю... Просто... я не хочу, чтобы ты мучался...

— Дарин, — качаю головой. Ну как можно быть такой? — Не нужно меня оправдывать...

— Ты не чудовище, Макс, — возражает она. — Ты этого не хотел, я верю. И ты столько времени ничего не делал, сопротивлялся... Ты, как всегда, заботился обо мне...

— А ты, как всегда, видишь только хорошее, — я грустно улыбаюсь.

— Ты знаешь, как я тебя люблю...

— Теперь и ты знаешь, как я...

Я снова не произношу этих слов. Да и зачем. Поднимаюсь со скамейки. Вешаю на плечо свою сумку.

— Прощай, сестрёнка, — выдавливаю улыбку. Специально называю её сестрой, напоминая себе о том, что она никогда не будет моей.

— Я не хочу прощаться, — шепчет она.

— Я знаю. Но... другого выхода нет. Я боюсь того, что может случиться... ты этого не заслуживаешь.

Я прохожусь взглядом по Дарине, словно пытаюсь запомнить. Хотя мне скорее стоит забыть. Решение перевестись, что ещё сегодня утром казалось соломинкой, за которую хватался утопающий, вдруг приобрело новый смысл. Я уеду. И там, возможно, далеко от неё, всё изменится. Мне хочется в это верить.

— Когда-нибудь мы сможем быть снова просто братом и сестрой, — говорю вслух то, на что очень надеюсь.

— Можно я тебя обниму? — она смотрит с надеждой, и в её глазах блестят слёзы.

Киваю и раскрываю объятия. Секунда — и она прижимается ко мне. Всхлипывает, крепко сжимает и быстро отстраняется. Вытирает слёзы, не смотрит на меня.

Я ухожу, не сказав больше ни слова. Как и Дарина. Она осталась там. Возможно, даже расплакалась. А я чётко знал: это была наша последняя встреча. В следующий раз я приду только если пойму, что во мне больше нет этой больной и неправильной любви.