Его губы оторвались от моих, оставив кожу гореть. Владимир не отпускал меня, его руки ненасытно скользили по бокам, срывая тонкую ткань платья с плеч. Холодный воздух комнаты ударил по обнажённой коже, но тут же был вытеснен жаром его тела, прижавшего меня к креслу.
— Видишь? — его шёпот дышал грубостью, губы касались моего уха, зубы слегка задевали мочку. — Ты уже мокрая для меня. Вся.
Его пальцы проникли под ткань моих трусиков, не встречая сопротивления. Я выгнулась сама, предательски открываясь ему ещё больше. Он нашёл ту самую чувствительную точку, и я вскрикнула — коротко, сладко, от стыда и от невыносимого, острого удовольствия.
— Тише, — приказал он, но его собственное дыхание срывалось. Он уже не ласкал меня. Он владел. Каждое движение его пальцев было чётким, безжалостным, н
