Три года спустя
Я сидела за столом, перебирая папки с отчётами, когда вдруг услышала:
— Романова. Подойдите.
Я вздрогнула — почти незаметно, но вздрогнула. Голос Марии Семёновны всегда звучит как сигнал тревоги. Сухой, без эмоций. Как будто жизнь — это баланс, а люди — цифры.
За окном — белый-белый посёлок. Снег падал крупными хлопьями, таял на тёплом асфальте у входа. Уличные фонари уже включились — не от темноты, а от снежной хмари. Над крыльцом администрации висела мишура и новая ёлка — настоящая, с запахом хвои. Её привезли вчера. Ребята из технического отдела украшали до позднего вечера, смеясь и ругаясь, как дети.
До Нового года — неделя.
Всюду пахло мандаринами, кофе и свежей бумагой. На столе у Марии Семёновны — календарь. Она уже обвела красным 31 декабря. Под ним — помет
