Я подошла к дому Уховых — старому, тёплому, с тёмно-красной крышей и гирляндами по карнизу. Двор утопал в снегу, но тропинку подметали. У крыльца — машина Машки, припаркованная криво, как всегда: «Главное — въехала». Фары ещё горели, будто она только что выскочила.
Я улыбнулась.
Дом.
Почти.
Машка уже бежала навстречу, в короткой шубейке, с распущенной чёлкой, в сапогах на шпильке — как будто не в снегу, а на подиуме.
— Лика, — крикнула она. — Ты пришла. Наконец-то!
Она обняла меня крепко, пахнув духами и холодом.
— Как жизнь? — спросила я, отступая.
— Пучком — сказала она, глаза горят. — Сегодня принимала роды у коровы Сбруевых. Классно так: тужится, мычит, а я — с перчаткой, как в сериале. В итоге — телёнок родился, здоровый, даже поёт, наверное. А дядько Сбруев, как только вытащи
