Три орешка для Принца

Глава 30

Ева

Сказал так, словно ножом по сердцу пришелся, отчего я непроизвольно подняла взгляд и посмотрела прямо ему в глаза.

— С презрением? — удивленно, почти возмущенно спросила я.

— А как иначе можно объяснить ваше нежелание смотреть собеседнику в глаза?

— Вы ошибаетесь, мистер Кроу, я не испытываю к вам призрения, — вновь опустив взгляд, отвечаю ему.

— А что вы испытываете?

— Ничего.

— Что, совсем ничего?

— Я не понимаю вас, мистер Кроу.

— Я просто хочу понять что вы испытываете к людям, с которыми общаетесь.

— Ну, по-разному, уважение, почтение, сочувствие, радость, — говорю и бросаю взгляд на дверь, которую явно хотят снести с той стороны.

— Ну к кому-то то вы ведь испытываете презрение?

— Нет, ни к кому не испытываю.

— Что совсем не к кому?

Качаю головой.

— Ни злобы, ни ненависти, ни даже обиды?

— Нет, мистер Кроу.

— Вы что, святая?

— Нет, мистер Кроу. Я не понимаю, какое это отношение имеет к предмету?

— Никакое!

— Мистер Кроу, кажется, надо освободить кабинет.

— Ваше занятие было последнем в этом кабинете. Что делают за дверью те недоумки, мне не понятно.

За все время нашего диалога он ни разу не повернулся в сторону двери. Его вообще не смущало, что она без конца дергалась.

— Думаю, это все это из-за спора.

— Кто из студентов привлечет мое внимание?

Киваю в ответ.

— Кто-то ставил на вас?

Опять киваю.

— Они выиграли!

Непроизвольно поднимаю глаза и вновь смотрю на него, тая от его с ума сводящего взгляда. Замершее доселе дыхание учащается, чувствую, что мне не хватает воздуха. В глазах темнеет и все кругом плывет.

Тони

Где-то на второй лекции мне, буквально на доли секунды, показалось что в огромной аудитории среди толпы численность примерно пятьдесят человек, я увидела знакомый, останавливающих дух, взгляд. Он как искра вспых и погас. Не найдя его повторно, я решил что, это было просто наваждением, секундной слабостью моего сознания.

Но на первом практическом занятии мое внимание привлекли дрожащие руки девушки. Это не был какой-то патологический тремор. Они дрожали, именно тогда, когда я приближался к ней. Сама девушка привлекла внимание, помимо маски и очков, своим упорным нежеланием отрывать взгляд от монитора. Если другие студентки не отводили свой взгляд от меня, буквально пожирая им, то она пожирала свой монитор. Стало даже как-то обидно. Мужское самолюбие задето за живое. Я окинул взглядом ее фигуру на сколько это было возможно в ее сидячем положении. Рост, телосложение, изгибы шеи и очертания тела - все это было цепляющим. Напоминающим.

Я склонился над ней и уловил нежный аромат жасмина, который ненавязчиво пробрался к моим рецептора, постепенно дурманя их своей сладостью. Мне пришлось предпринять усилие, чтобы сохранить самообладание и не вцепиться в маску с очками, сорвав их с ее лица. Предпочел проявить терпение и увидеть ее лицо на следующем занятии.

Но каково же было мое удивление, даже, скорее, злость, когда она опять пришла в этой дебильной маске и очках. Раз нет полноценного визуального контакта, пришлось налаживать электрический. Именно такой произошел, когда я склонился и, вновь опьянев от манящего запаха жасмина, положил свою ладонь на ее. Нас шибануло так, что мы оба вздрогнули. Замерли и каждый сам переживал свой полученный заряд.

— Как вас зовут? — спросил, сглотнув комок в горле.

Молчит.

— Эвелин Бланко, — отвечает за нее другая девушка.

— Вы потеряли дар речи, мисс Бланко? — склонился еще ближе.

— Нет, — еле слышу даже на таком расстоянии.

— У вас какой-то нескончаемый грипп или герпес на губе? Вы уже второе занятие в маске.

— Герпес, — ее голос тревожит мой слух, — и грипп тоже.

Я отпускаю ее ладонь, потому-то понимаю, еще немного и окончательно тронусь в рассудке, накинувшись на девушку. Ее голос встревожил мою память. Очки и маска, будоражат воображение, вызывая непреодолимое желание выкинуть их к чертям собачьим! Это что?! Чья-то злая шутка? Или жестокая насмешка судьбы надо мной?

****

Снять очки и маску с Эвелин Бланко удалось лишь в кабинете доктора Грея, куда я пронес ее через весь кампус. Только я успел их стянуть, как меня тотчас вывели из смотровой. Но, те доли секунды, за которые я успел разглядеть ее лицо, говорили, что это лицо миловидное, привлекательное, но не то, которое я мечтаю увидеть.

— Мистер Кроу, девушка, спрашивает свои вещи, очки и маску, — из кабинета выглянула ассистентка врача.

— К сожалению я их потерял, — не говорить же, что маску выкинул в мусор, а очки конфисковал.

Нет у нее никакого герпеса. Нечего прятаться за маской!

— Потеряли? — удивилась она.

— Да я отходил и где-то их оставил. Я могу к ней зайти?

— Нет, доктор Грей все еще осматривает ее.

— Проходите, — раздался голос врача.

Он сидел у кушетки и что-то записывал в своем планшете. Эвелин лежала съежившись и положив ладонь на лицо.

— У мисс Бланко голодный обморок. Ей надо хорошо питаться и больше гулять на свежем воздухе. В остальном не вижу никаких поводов для беспокойства.

— У нее герпес.

— Правда? — он оторвался от планшета и посмотрел на девушку, — Не вижу никакого герпеса.

— Ну тогда, получается, мисс Бланко намеренно скрывала свое лицо. Может она в бегах?

Девушка убрала руку и посмотрела на меня. То, что я испытал в этот момент сравнится с ударом мощного разряда тока на какой-нибудь электростанции Нью-Йорка, способный обесточить весь город. Сраженный этим «током» я замер и, кажется, перестал дышать. На меня смотрели глаза, такие же, как те, что искал я в каждой проходящей мимо девушке. Глаза, взгляд которых стал для меня неуловимым и призрачным. Удивительные и ясные, поражающие своей реальность существования. Такие же как у Евы. Но это не Ева.