Кто ты?

Глава 6

Костя

Запах. Он был везде, и нигде одновременно. Просачивался сквозь смрад выхлопных газов, сквозь миазмы чужих жизней, сквозь этот бесконечный, безликий, равнодушный город, который вдруг стал враждебным лабиринтом. Сначала легкий, едва уловимый шлейф, словно тончайшая нить, что заставил зверя внутри меня замереть, прислушаться, навострив чуткие уши. Затем мощный, обжигающий удар, как разряд тока, пронзающий до самых костей, пробуждающий древние инстинкты, заставляющий каждый нерв звенеть от напряжения. Моя.

Я не просто вылетел из офиса. Я вырвался, яростно, безудержно, как из клетки, которую только что разорвал на куски. Мир вокруг померк, превратившись в размытый фон. Зверь внутри рвался вперед, безумно, жадно, требуя соединиться, требуя найти. Он скулил, выл, он был близок к тому, чтобы разорвать мою человеческую оболочку, чтобы броситься по следу, как это делали наши предки, не зная преград и страха, подчиняясь лишь зову крови. Сердце колотилось в груди, как безумный барабан, кровь стучала в висках, ноздри расширялись, пытаясь вобрать в себя каждую молекулу её аромата, каждую частицу её дыхания. Только вперёд, словно по невидимой нити, за запахом.

Я метался по улицам, как загнанный зверь в незнакомой ловушке. Город был слишком большим. Слишком наглым. Слишком шумным. Миллиарды запахов - выпечка, кофе, бензин, духи, человеческий пот - миллиарды теней, сотни тысяч чужих жизней, равнодушных к моей агонии. Один, слабый, человеческий след терялся в этом смердящем, перенасыщенном звуками и запахами хаосе. Мой человеческий нос, хоть и был намного острее, чем у обычных людей, всё равно недотягивал до безупречного, всеобъемлющего обоняния зверя. И эта беспомощность меня бесила до зубовного скрежета, до дрожи, от которой ломились кости. Волк рвал меня изнутри, он скулил, выл, требовал свободы, требовал дать ему волю.

“Выпусти. - рычал он, - выпусти, я найду её. Я принесу её. Я разорву тех, кто посмеет её спрятать от нас, кто посмеет её обидеть или угрожать. Убью каждого, кто попытается встать между нами.”

Я влетал в магазины, казалось, сметая всё на своем пути, заглядывал в каждое кафе, в любой темный угол, куда она могла бы отступить, найти убежище. Люди шарахались от меня, от моего дикого, потерянного взгляда, от напряженной, почти звериной позы, от исходящей от меня ауры опасности. Я не замечал их. Мой мир сузился до одного единственного запаха, того, что сводил меня с ума. Вот её запах у витрины цветочного магазина - легкий, нежный, как роса на лепестках, смешанный со сладким ароматом роз. Здесь она постояла, разглядывая яркие, живые букеты. Внутри меня кольнуло - неужели она любит цветы? Здесь, у пекарни - запах сдобных булочек, смешанный с её чистым, чуть скорбным ароматом, словно лёгкая грусть витала вокруг неё. Она, должно быть, была голодна… голодна, а я не мог даже протянуть ей кусок хлеба. Если бы я мог, положил бы весь мир к её ногам... Это бесило до дрожи, до непроизвольного рычания, застрявшего в груди, угрожавшего вырваться наружу.

Я хватал прохожих за рукава, впиваясь в них пальцами, отчаянно пытаясь что-то вырвать, крупицу информации, взгляд, мелькнувшую тень.

- Вы её видели? Девушка… хрупкая… запах… такой особенный… - Мои слова были бессвязными, дикими, я сам себя не узнавал. Я не мог разглядеть её с высоты офиса, но такой я себе её представил, хрупкой, нежной, беззащитной. Люди отшатывались, кто-то пугался, кто-то угрожал вызвать полицию, кто-то просто обходил меня по широкой дуге. Я отмахивался. Меня отталкивали, кричали, ругались, но я чувствовал только запах. Который ускользал. Часы сливались в бесконечную, мучительную агонию. День клонился к вечеру. Холодный, моросящий дождь, так привычный этому осеннему городу, стал моим врагом, ожесточенным противником, окончательно добив мою надежду. Он бил по лицу, по рукам, по одежде, но главное - он смывал. Смывал её запах. С каждым новым порывом ветра, с каждой новой каплей с неба, нить, что связывала меня с ней, истончалась, рвалась, становилась тоньше волоса. Я чувствовал, как теряю её.

Паника. Холодный пот прошиб меня, пробирая до костей. Нет. Нельзя. Не могу. Мой зверь бился в груди, издавая тихий, отчаянный скулёж, который я еле сдерживал, прикусывая язык до крови. Он был близок к тому, чтобы вырваться, разорвать человеческую оболочку, просто чтобы выть от бессилия посреди равнодушного города, чтобы дать волю своей боли. Но это было бы концом. Для нас обоих. И для неё.

-Сука. - прошипел я сквозь зубы, ударив кулаком по стене ржавого гаража, металл прогнулся под ударом. Боль. Острая, физическая. Она на мгновение отрезвила, заглушила внутренний вой, который угрожал поглотить меня целиком. На стене осталась глубокая вмятина, а на моей руке - свежая рана, глубокая, из неё фонтаном хлынула кровь. Кажется, там торчал ржавый саморез или ещё что-то острое, но я не заметил. Волк внутри принял этот удар, и отступил. На время. Затаился.

Но теперь я знал. Она существует. В этом городе. Моя истинная пара. Она жива. Он, мой зверь, не обманул меня, он никогда не обманывал. Он чуял её. И моё проклятое человеческое Я просто не смогло за ней угнаться, словно бегун без ног. Эта мысль жгла, но одновременно давала силы, наполняла новой, неведомой решимостью. Она здесь. Она настоящая. Всё остальное теперь не имело значения. Ни Альфа, ни его интриги, ни моё изгнание, ни одиночество, ни эта вечная боль. Всё это отступило на второй план перед одной, всепоглощающей целью: найти её. Не для того, чтобы сблизиться - я не мог позволить себе такой роскоши. Не для того, чтобы связать её со своей проклятой участью. Но… чтобы помогать. Чтобы защищать. Этого требовал мой зверь. Этого хотел я сам. Весь я.

Я вернулся в свой пустой пентхаус уже глубокой ночью, когда город погрузился в тревожный сон. Тело ныло от усталости, мышцы пульсировали, лёгкие садило от бесконечной беготни. Зверь внутри схлопнулся, затих, лишь изредка издавая приглушённые, болезненные скуления, но уже не от отчаяния, а с какой-то смутной, почти болезненной, но мощной надеждой. Он знал, что она здесь. И он её найдет. Любой ценой.

Я не мог спать. Я сидел у окна, глядя на город, который только что отобрал у меня её след. Мой мозг, привыкший к анализу, к расчётам, к поиску решений, лихорадочно работал. Я знал, что должен быть умнее. Хитрее. Ни одно препятствие не остановит меня. Я не могу позволить себе больше её потерять. Она где-то здесь. И я её найду.