Сердце на льду

Кто мешает стать великим?

Курт.

— Ты мне не поможешь!

Хрупкое запястье Зефирки выскальзывает из моей ладони, и девушка тут же исчезает за дверью, не оставив мне ни единой возможности её остановить.

— Дерьмо! — в сердцах смахиваю со стола стакан, из которого только что пила Сена.

Что вообще происходит с этой девчонкой? Почему с ней так сложно? Вчера она с ноги вынесла мое самообладание, чуть не склонив меня к сексу и по совместительству к огромной ошибке, которая могла стоить карьеры. Я надеялся, что сегодня она придёт в себя и наконец объяснит своё поведение. Но нет — вновь замкнулась в своём коконе и пулей вылетела из моей квартиры. Разве я не заслужил честного разговора? Благодаря моему молчанию никто не узнал о её вчерашней выходке, и она по-прежнему остаётся в числе претенденток на место в сборной.

Кто вообще внушил ей мысль, что она не попадёт на Олимпиаду?

Смирившись, что Зефирка мне все равно ничего не расскажет, я решаю выяснить все самому, иначе не видать мне спокойной жизни.

***

Я приезжаю в спортивный комплекс раньше обычного, чтобы успеть перехватить Дакоту — второго тренера фигуристок. Между нами сложились доверительные отношения, и я надеюсь, что она сможет пролить свет на ситуацию с Сеной.

Застаю Беннет в тренерской за бумажной волокитой.

— Приветствую чемпиона! Как поживает лучший тренер этой части планеты? — улыбаюсь я, входя в кабинет.

— О, Максвелл! Ты сегодня рановато, — Дакота отрывается от бумаг и отвечает дружеской улыбкой. — Раз ты так красноречив, значит тебе что-то нужно.

— Во-первых, я не льщу, а говорю чистую правду. Ты действительно прекрасно работаешь с девочками. — Здесь я совершенно искренен: Дакота великолепно чувствует спортсменов и безошибочно определяет их сильные стороны. — А во-вторых, ты права: мне действительно нужна минутка твоего внимания. Хочу обсудить кое-что важное по одной из наших фигуристок.

Я протягиваю ей стаканчик кофе в качестве своеобразной взятки.

— О, с этого нужно было начинать, Максвелл! — Дакота благодарно принимает кофе и смеётся.

Мы решаем выйти на улицу и поговорить на свежем воздухе.

— Выкладывай, что тебя интересует? — сразу к делу переходит Дакота.

— Скажи, список сборной уже утверждён?

— Официально нет. Но у нас есть предварительная тройка, которая с высокой вероятностью поедет на Олимпиаду, — кивает коллега, отпивая кофе.

— А Ксения Золотова входит в этот список?

— Почему тебя это волнует?

— Просто заметил, что у неё нет индивидуальных тренировок. Хотя, насколько я знаю, она действующая чемпионка мира и Европы?

— Мы пока её не рассматривали в качестве претендентки на сборную. У Золотовой нет гражданства, и Рита делает ставку на Лэнгтон и Джонс.

— Гражданство у Сены уже есть. Вчера она сама сообщила мне об этом на медосмотре, — произношу я максимально равнодушным тоном.

— Правда? Видимо документы ещё не дошли до нас. Слушай, Рита больше заинтересована в Лэнгтон. Но иметь в команде чемпионку, способную бесстрашно прыгать четверной — это невероятный бонус и серьёзно увеличивает наши шансы на победу.

Я рад, что Дакота верно оценивает возможности Зефирки.

— Полностью согласен! — поддерживаю Беннет. — Но, кажется, Сена совершенно не ощущает нашей поддержки. Меня беспокоит, как бы она не наделала глупостей. Ты ведь знаешь, спортсмены порой отключают здравый смысл, когда дело касается соревнований.

— Это ты сейчас как бывший спортсмен говоришь? — улыбается Дакота.

— Бывший спортсмен — бывшей спортсменке, — подмигиваю я, давая понять, что мы с ней в одной лодке.

— Ты прав, я однажды даже сбежала из дома на тренировку со сломанным запястьем.

— И ты тренировалась? — ошарашенно смотрю я на девушку. Если раньше, будучи безрассудным хоккеистом, я бы её понял, то сейчас, с позиции врача, это звучит просто устрашающе.

— Нет. Тренер посадил меня в машину и отвёз обратно домой. Сказал, если ещё раз выкину подобное, он перестанет быть моим тренером.

— Жёстко! — усмехаюсь я с облегчением.

— Зато эффективно. Теперь-то я понимаю: полноценный отдых и восстановление так же важны, как и сами тренировки.

— Вот бы нашим девчонкам это объяснить…

— И не говори! — хихикает Дакота и продолжает уже серьёзнее: — Значит, Золотова готова к выступлению за сборную? А почему ты думаешь, что она не чувствует нашей поддержки?

— Вижу по её настроению, аппетиту, поведению вне тренировок… — отвечаю уклончиво.

Как врач я могу привести множество аргументов и признаков того, что у спортсмена недостаточно мотивации и энергии. Но состояние Сены мне известно вовсе не из медицинских карт и заключений психологов. Я сблизился с этой девчонкой гораздо сильнее, чем позволяют врачебная этика и правила спорткомплекса.

Дакота не пытается узнать подробности; она верит, что мною движут исключительно профессиональные мотивы. Некоторое время Беннет задумчиво молчит, затем продолжает:

— Возможно, Сена слишком близко к сердцу принимает методы Риты. Я несколько раз замечала её раздражение, когда Пэлтроу запрещает ей отрабатывать сложные элементы. Но такой уж у Риты подход: она за идеально чистую программу и постепенный, безопасный рост мастерства.

— Я-то это понимаю. Но понимает ли сама Сена? Она переехала всего полгода назад, а на неё уже навалились учёба в университете и совершенно новый тренировочный подход. Ей просто нужно помочь адаптироваться и показать, что мы все здесь одна команда.

— Я думала, суровая русская школа фигурного катания закалила её к куда более жёстким условиям, чем один из лучших спортивных комплексов по подготовке зимних атлетов, — смеётся Дакота.

— Видимо, мы многого не знаем о русском спорте, — пожимаю плечами я.

— Хм… Может быть, стоит позаниматься с ней дополнительно в зале со страховкой… — задумчиво произносит моя коллега словно самой себе. Затем она оживлённо кивает: — Да! Именно так и поступим! — Дакота снова переключает внимание на меня: — Я проверю уверенность Золотовой в тройном акселе, назначу индивидуальную тренировку на льду, посмотрю комбинации прыжков и вращений. Если всё будет прыгать восемь-девять раз из десяти, Рита точно не станет возражать против усложнения программы.

— Звучит разумно, — одобрительно киваю я, чувствуя облегчение от того, что наконец-то всё встанет на свои места, и мне больше не придётся ловить Зефирку на ночной арене.

— Ладно, побегу, — Дакота оживает. — Нужно ещё проверить тренажёры в зале и убедиться, что всё в порядке.

— Подожди секунду! Последний вопрос…

— Да?

— Как вообще атмосфера в команде? Девочки ладят между собой?

Она задумчиво хмурится, слегка наклоняя голову набок:

— Не слышала о каких-либо серьёзных конфликтах. Ты думаешь, Золотову могут травить?

— Просто предположение.

— Честно говоря, я не замечала, чтобы она с кем-то особенно сближалась. Но и жалоб от неё тоже не поступало.

Не удивительно, она скорее отгрызет себе руку, чем признается в наличии проблемы.

— Понятно. Спасибо, что уделила время. Больше не задерживаю.

— Всегда рада помочь, спасибо за кофе! — Дакота тепло улыбается и добавляет с лёгкой иронией: — Пойду скорректирую расписание индивидуальных тренировок и внесу туда твою Золотову.

— Она не моя, — машинально поправляю я.

— Да ладно тебе, это фигурально! — смеясь, она игриво подмигивает и скрывается за дверью комплекса.

Я некоторое время брожу по территории спортивного центра, прокручивая в голове наш разговор. Пожалуй, стоит как-нибудь зайти на тренировку девочек и лично посмотреть на Зефирку в деле. Вариантов всего два: либо Сена возомнила себя звездой и отказывается принимать указания тренеров и общаться с командой, либо сама система её отвергает — а это уже совсем другая история.

***

Завершив все неотложные дела, я провожу остаток вечера в поисках подходящих локаций для будущей клиники. Запрашиваю информацию у арендодателей и несколько часов веду жаркие телефонные дебаты с Оливером.

— Оли, я знаю о твоей мечте открыть клинику с видом на Ниагарский водопад, но прошу тебя — спустись уже на землю! Нам нужна удобная городская локация. Одно из наших ключевых преимуществ — скорость и доступность услуг! — уже битый час пытаюсь я убедить своего друга в том, что клиника за городом совершенно не подходит под нашу концепцию.

— Макс, разве ты не хочешь палаты с шикарным видом? Мы сможем увеличить средний чек не только медицинскими услугами, но и предложением различных практик: медитации, йоги…

Я устало откидываюсь на спинку кресла и растираю глаза пальцами, пока воодушевлённый партнёр продолжает описывать идеальный бизнес своей мечты:

— Представь только: клиенты приезжают за атмосферой и релаксом…

— Ты понимаешь, что в такие клиники не ездят ради получасовой терапии? Мне нужно место, куда спортсмены смогут заскочить между тренировками или личными делами: сделать массаж, посетить психолога или просто позаниматься в тренажёрном зале!

— О! А вот идея с тренажёрным залом отличная! Он будет открытым для всех?

— Конечно. Это один из важных источников дохода. Кортни вообще предложила выделить его в отдельный бренд, чтобы у клиентов не возникало ощущения, будто зал предназначен исключительно для пациентов клиники.

— Ладно-ладно, убедил! У меня есть ещё пара предложений по помещениям, сейчас тебе отправлю.

— Отлично. И ты обещал прислать обновлённую спецификацию оборудования вместе со списком поставщиков.

— Мой ассистент буквально вывернулся наизнанку, но кажется, мы нашли именно то, что нужно!

— Тогда отправляй скорее…

— Да, босс!

Несмотря на то что Оливер — успешный предприниматель и опытный бизнесмен, он остаётся неисправимым мечтателем. Это редкое сочетание прагматизма и романтизма помогло ему построить успешную компанию. Именно его энтузиазм подтолкнул меня к решению открыть собственную клинику; благодаря его заразительному вдохновению мои туманные идеи обрели ясные очертания реальной цели.

На часах уже семь вечера — время тренировки взрослых фигуристок. Отличная возможность увидеть собственными глазами: готова ли Зефирка к сборной или всё это лишь её подростковый бунт и нежелание идти на компромиссы.