Сердце на льду

Крестный отец

Курт.

— Малыш, я так соскучилась, — шепчет Тринити мне на ухо, её голос мягкий и сладкий, словно карамель, пока я покрываю её шею жадными поцелуями. — Куда ты пропал?

— Извини, детка, всё как-то навалилось, — отвечаю я, укладывая её на кровать и тут же поднимаясь, чтобы стянуть с себя надоевший джемпер. — Но теперь я весь твой…

Обнадёживающе улыбаюсь женщине, о существовании которой не вспоминал до сегодняшнего вечера. Хотя, я никогда не был хорошим парнем? С чего вдруг начинать? Всегда пользовался женщинами, позволяя им думать, будто заинтересован, но никогда не позволял себе ничего серьёзного. В последнее время и несерьёзного-то не хотелось — работа и заботы в клинике высасывают из меня все жизненные соки. О том, что у меня вообще есть член и о его потребностях, я вспомнил только когда в моей жизни появилась Зефирка. Такое милое прозвище для такого проблемного создания. Ей скорее подошло бы…

— Чертёнок… — вырывается у меня вслух.

— Что?! — Тринити резко отстраняется и ошарашенно пялится на меня своими огромными глазами. — Ты сейчас назвал меня чертёнком?

Я это вслух сказал?

Да, мать твою, сказал! Более того: произнёс это одной женщине, думая при этом о другой. Просто охренительно!

— Курт, ты где летаешь?

— Нигде, детка, я здесь с тобой! — поспешно стряхиваю с себя назойливые мысли о Зефирке и притягиваю Тринити к себе за талию, усаживая её сверху. — Давай лучше устроим жаркую ночь, м?

— Думала уже не предложишь, — хихикает красотка и впивается в мои губы страстным поцелуем. Всё в этой женщине идеально: роскошное тело, шелковистая кожа, ухоженные волосы. Умна и успешна — казалось бы, бери и влюбляйся. Но вместо этого я просто пытаюсь трахнуть её так сильно и грубо, чтобы выбить из головы совершенно другую девчонку.

Проклятье! Перед глазами снова маячит лицо Сены — призрак, галлюцинация, наваждение.

Уйди! Уйди! Уйди!

Я крепче сжимаю упругие бёдра Тринити и вбиваюсь в неё резче и яростнее, словно пытаясь изгнать из себя демонов.

— Да, детка! — выплёвываю слова сквозь зубы, будто сражаясь с невидимым врагом. — Сделай его своим… — почти умоляю её заставить меня думать только о ней одной.

Красотка сладко стонет и увеличивает темп движений.

— Курт… там телефон звонит… — мычит она, тяжело дыша и двигаясь на мне всё быстрее.

— х**н с ним! — рычу я раздражённо.

Меня сейчас никто не должен интересовать кроме горячей женщины в моей постели. Я намерен выебать её до потери сознания, опробовать все позы из порнофильмов и вытрахать из своей больной головы навязчивые мысли об этой восемнадцатилетней девчонке.

Телефон продолжает назойливо трезвонить.

— Ответь уже или отключи его… — раздражённо бросает Тринити.

— Не отвлекайся! Продолжай… — хриплю я ей в губы.

Думай только о ней! О Тринити! Это ведь её стройные ножки сейчас плотно обхватывают твои бёдра; это её горячее тело так умело принимает тебя внутрь. Вставь ей до упора, трахни грязно и мощно так, чтобы она завтра ходить не могла. Чтобы больше не смела лезть тебе в голову, улыбаться своими обветренными губами, дразнить белоснежной кожей, заставляя представлять ее формы под этим нежно-розовым худи, будто сливочное суфле под клубничной глазурью. Нагни и возьми грязно, впиваясь в шелковую плоть зубами как изголодавшийся зверь, заставь ее кричать твоё имя. Заставь её…

— Зефирка?

Бл*дь! Нет! Тринити!

Секунда уходит на осознание, что я опять трахаю Сену в собственной голове. Ещё одна секунда отрезвляет окончательно. Я наконец замечаю настойчиво звонящий телефон и удивлённую обнажённую женщину сверху…

Грёбаные шайбы! Имя моего помешательства светится на экране мобильного!

Мне звонит Сена? С какого хрена ей вообще мне звонить? Только если она влипла в очередную задницу и ей срочно нужна моя помощь. Миллион мыслей закручиваются в самый ужасающий сюжет.

Выхватываю телефон из рук Тринити и подскакиваю с кровати как ошпаренный:

— Мне нужно ответить! Оставайся здесь!

— Курт Максвелл?

Это явно не голос Сены. Глубокий, хрипловатый, чужой.

— Да, это я…

— Меня зовут Патрик Хемсворт, я офицер полиции…

Полиция? Сердце мгновенно уходит в пятки, по позвоночнику прокатывается ледяная волна ужаса. Сена… что с ней? Пусть она будет жива. Молю! Никогда прежде не испытывал такого животного страха, никогда раньше не приходилось выслушивать новости о чьей-то смерти по телефону. Я к этому не готов. Не сейчас. Не с ней! Небеса…

— Мистер Максвелл? Вы там?

— Д-да… Простите. Ч-что случилось? — дрожащим голосом я стимулирую свой сердечный приступ.

— Ваша дочь у нас в участке. С ней всё в порядке, но мы бы хотели…

— Дочь?! — перебиваю я ошарашенно.

— Да, мисс Золотова. Или кем она вам приходится?

Дочь? Она серьёзно назвала меня своим отцом? Вот же маленькая засранка! Зефирка превзошла саму себя.

— Э… да, разумеется, простите. Я просто испугался за… за д-о-чь! — выплёвываю слово с таким трудом, будто оно режет мне язык.

Какая к чёрту дочь? Я даже произнести это нормально не могу! Между нами всего двенадцать лет разницы — это же противоречит не только здравому смыслу, но и всем законам биологии.

— Вы не могли бы подъехать?

— Да-да, конечно! В каком она отделении?

***

И вот я уже бросаю в своей постели разгорячённую женщину, идеальную по всем параметрам и готовую дать мне всё, чего я захочу. Бросаю ради того, чтобы посреди ночи нестись на другой конец города, вдавливая педаль газа в пол и обгоняя машины на перекрёстках. Всё ради того, чтобы вытащить из очередной передряги взбалмошную девчонку с вечным шилом в заднице и абсолютным талантом находить неприятности как по расписанию.