Невеста Демиурга

Я умерла в 23:47. Позже мне скажут, что это было невозможно установить с такой точностью. Что в таких случаях время фиксируют приблизительно. Что врачи могли ошибиться. Что приборы иногда дают сбой. Что человеческое тело — сложная система, и даже после остановки сердца в нём ещё могут происходить процессы, похожие на жизнь. Но я знала точное время. 23:47. Потому что именно в этот момент часы на приборной панели моей машины остановились. Стрелки замерли, будто кто-то невидимый положил палец на циферблат и сказал миру: «Хватит». Сначала был свет. Резкий, белый, слепящий. Он ударил мне в глаза через лобовое стекло, и я не сразу поняла, что это фары грузовика. Огромного, тяжёлого, летящего прямо на меня по мокрой дороге. Я выкрутила руль. Слишком резко. Шины завизжали. Машину занесло. Где-то сбоку раздался глухой металлический удар, потом стекло рассыпалось миллионом ледяных осколков. Я почувствовала, как ремень безопасности впился в грудь, как воздух вырвался из лёгких, как что-то горячее потекло по виску. А потом — тишина. Такая глубокая, что в ней не было даже моего дыхания. Я открыла глаза. И увидела не дорогу. Не дождь. Не разбитое стекло. Я стояла посреди тёмного пространства, где не было ни пола, ни неба, ни стен. Только бесконечная чернота, в которой медленно плавали золотые искры. Они напоминали звёзды. Или пепел. Я попыталась сделать шаг, но не почувствовала ног. Попыталась вдохнуть — и поняла, что не дышу. Странно, но мне не было страшно. Страх, кажется, остался там, в машине. Вместе с болью, кровью и последним ударом сердца. — Лея. Голос прозвучал за моей спиной. Низкий. Спокойный. Мужской. Он не был громким, но пространство будто дрогнуло от него. Я обернулась. В нескольких шагах от меня стоял мужчина. Высокий. Очень высокий. На нём был длинный чёрный плащ, края которого растворялись в темноте, словно сама ночь цеплялась за его одежду. Лицо скрывала тень капюшона, но я видела линию подбородка, бледную кожу и губы, сжатые в холодную прямую линию. За его спиной что-то шевельнулось. Сначала я подумала, что это тени. Потом поняла. Крылья. Огромные чёрные крылья, сложенные за спиной так, будто он пытался скрыть их от меня, хотя скрыть такое было невозможно. Я должна была закричать. Должна была отступить. Должна была спросить, кто он такой. Но вместо этого сказала: — Я вас знаю. Мужчина не ответил сразу. Он смотрел на меня так, словно ждал этих слов много лет. Или много жизней. — Нет, — наконец произнёс он. — Уже нет. От его голоса по моей коже прошёл холод. Хотя кожи, кажется, у меня тоже больше не было. — Что значит «уже»? Он сделал шаг ближе. Золотые искры вокруг нас вспыхнули ярче. И в этот момент я увидела его глаза. Серебряные. Не серые. Не светлые. Именно серебряные, как расплавленный металл под луной. Они были красивыми. И страшными. В них было столько усталости, будто этот мужчина видел гибель миров и больше не удивлялся смерти. — Ты не должна была умереть сегодня, — сказал он. Я усмехнулась. Нервно. Почти беззвучно. — Обычно люди говорят: «Ты умерла». А вы начали с претензии. — Я не человек. Почему-то именно это признание заставило меня почувствовать первый настоящий страх. Не авария. Не смерть. Не тьма. А спокойствие, с которым он произнёс эти три слова. Я попыталась отойти, но пространство за моей спиной стало плотным, как стекло. Я упёрлась в невидимую стену. Мужчина заметил это. — Не бойся. — Конечно, — выдохнула я. — Всего лишь умерла, стою в пустоте с мужчиной с крыльями. Чего мне бояться? На его губах появилась тень улыбки. Едва заметная. Почти человеческая. — Ты всегда так говорила. Я замерла. — Всегда? Он снова приблизился. Теперь между нами было не больше шага. Я чувствовала исходящий от него холод. Не физический — другой. Словно рядом стояло существо, внутри которого вместо сердца вращалась древняя звезда. — В каждой жизни. Слова ударили сильнее, чем авария. В каждой жизни. Я хотела сказать, что он безумен. Что это мой умирающий мозг создаёт странные образы. Что ничего этого не может быть. Но глубоко внутри что-то откликнулось. Больно. Знакомо. Будто дверь, запертая много лет назад, вдруг открылась на миллиметр. И оттуда пахнуло памятью. — Кто вы? — спросила я. Мужчина смотрел прямо на меня. — Тот, кто должен был забрать твою душу тысячу лет назад. Золотые искры вокруг нас погасли. И я закричала. Я проснулась от собственного крика. Резко села и сразу пожалела об этом. Боль пронзила тело так сильно, что перед глазами потемнело. Я зажала рот рукой, пытаясь вдохнуть, но воздух входил в лёгкие рывками, будто кто-то заново учил меня дышать. Холод. Первое, что я почувствовала после боли, был холод. Не зимний. Не уличный. Мёртвый. Под моими ладонями была металлическая поверхность. Твёрдая, ледяная, неприятно гладкая. Я опустила взгляд и увидела на себе белую простыню. Не одеяло. Простыню. Ту самую, которой накрывают тела. Я медленно повернула голову. Слева — стальная стена. Справа — ещё одна. Передо мной — узкое помещение с тусклым светом под потолком. И запах. Резкий, химический, смешанный с чем-то сладковато-гнилым. Я не сразу поняла, где нахожусь. Мозг отказывался складывать детали в одну картину. Металл. Холод. Простыня. Запах смерти. А потом я увидела бирку на своём запястье. На ней было напечатано: Лея Вэйн. Женщина. 24 года. Время смерти: 23:47. Я перестала дышать. Снова. Только теперь от ужаса. — Нет, — прошептала я. Голос был хриплым, чужим, будто принадлежал не мне. Я сорвала бирку так резко, что кожа на запястье вспыхнула болью. Это была хорошая боль. Живая. Настоящая. Значит, я не умерла. Или умерла? Я попыталась спрыгнуть с металлического стола, но ноги не послушались. Тело было слабым, как после тяжёлой болезни. Пальцы дрожали. В голове гудело. Где-то на виске тянула повязка. Я вспомнила фары. Дождь. Удар. Чёрное пространство. Мужчину с серебряными глазами. «Тот, кто должен был забрать твою душу тысячу лет назад». — Это сон, — сказала я себе. — Просто сон. Дверь в конце помещения скрипнула. Я резко повернулась. На пороге стоял пожилой мужчина в медицинском халате. В руках у него была папка. На носу — очки. Лицо усталое, обычное. Ровно до той секунды, пока он не увидел меня. Папка выпала из его рук. Листы рассыпались по полу. Мужчина побледнел так сильно, что я испугалась уже за него. — Господи… — прошептал он. — Этого не может быть. Я попыталась прикрыться простынёй. — Где я? Он не ответил. Просто смотрел на меня, как на ошибку. — Где я?! — повторила я громче. Врач дёрнулся, будто очнулся. — В морге. Слово повисло между нами. Морг. Я всё-таки умерла. Меня привезли сюда. Оформили. Подписали. Положили на металлический стол. А потом я проснулась. — Сколько я здесь? — спросила я. Врач сглотнул. — Почти четыре часа. Я закрыла глаза. Четыре часа. Четыре часа мёртвая. — У меня… было сердце? Пульс? Он медленно покачал головой. — Нет. — Дыхание? — Нет. — Тогда почему я жива? Врач молчал. И именно это молчание испугало меня больше всего. Потому что врачи всегда ищут объяснение. Даже если оно слабое, нелепое, временное. Они говорят о шоке, ошибке оборудования, редких медицинских случаях. Но этот человек не говорил ничего. Потому что объяснения не было. Где-то в коридоре послышались шаги. Врач обернулся, потом снова посмотрел на меня. — Вам нужно остаться здесь. Я позову… — Нет. Я не знала, откуда взялись силы, но резко спрыгнула со стола. Ноги подкосились, я ударилась плечом о стену, но удержалась. — Я не останусь в морге. — Вы не понимаете. Ваше состояние… — Я прекрасно понимаю своё состояние, — перебила я. — В бумагах написано, что я мертва. Врач открыл рот, чтобы возразить, но не успел. Свет в помещении мигнул. Раз. Второй. Третий. Холод стал сильнее. Такой сильный, что изо рта пошёл пар. Врач замер. А я медленно повернула голову к тёмному углу комнаты. Он стоял там. Мужчина из пустоты. Без капюшона. Чёрные волосы падали на лицо. Серебряные глаза смотрели только на меня. Крыльев не было, но тени за его спиной двигались так, словно помнили их форму. Врач его не видел. Я поняла это сразу. Потому что он смотрел на меня, а не на него. Мужчина сделал шаг вперёд. — Лея, — произнёс он. Я вцепилась пальцами в край стола. — Ты настоящий? Он наклонил голову. — К сожалению для тебя — да. — Что тебе нужно? В его взгляде мелькнуло что-то странное. Сожаление. — Исправить ошибку. Моё сердце ударило так громко, что я услышала его в ушах. — Какую ошибку? Мужчина подошёл ближе. Врач вдруг пошатнулся, закатил глаза и без сознания опустился на пол. Я вскрикнула. — Что ты сделал?! — Он будет жить. — А я? Аркан остановился напротив меня. Я ещё не знала его имени. Но почему-то оно уже звучало внутри, как забытая молитва. Он протянул руку и коснулся моей бирки смерти, зажатой в моих пальцах. — А ты, Лея Вэйн, должна была умереть три тысячи лет назад. Я отступила. — Ты сумасшедший. — Нет. — Тогда кто ты? Он посмотрел мне прямо в глаза. И мир вокруг нас снова начал темнеть. — Меня зовут Аркан. И я пришёл забрать то, что принадлежит мне. — Что? Его взгляд опустился к моей груди. Туда, где билось моё невозможное сердце. — Тебя.