Сломленная клятва Альфы

Зал Согласия дышал хмельным теплом, грохотом деревянных кубков и тяжелым запахом жареной оленины. На стенах из тесаного дуба плясали тени от высоких факелов, а за окнами, над покрытыми инеем соснами, наливалась ядовитым серебром полная Луна. В эту ночь стая «Северного Клыка» праздновала Солнцестояние — ночь, когда судьбы переплетаются, а духовная связь между истинными парами становится неразрывной. Все ждали этого момента. И Фрейя тоже ждала. Она стояла у высокой каменной колонны, сжимая в кулаке край своего скромного темно-синего платья. Пальцы занемели от холода, проникавшего сквозь щели в кладке, но настоящая мерзлота уже ползла по ее венам изнутри. Фрейя смотрела в центр зала. Там, под резным гербом стаи, стоял Вейн. Ее Вейн. Наследный Альфа, чей силуэт казался высеченным из скалы. Широкие плечи, обтянутые тяжелым черным кафтаном с серебряным шитьем, волевой подбородок и глаза — цвета замерзшего озера, в которых еще год назад она видела свое единственное спасение. Рядом с ним стояла Колетт. Сводная сестра Фрейи сияла, словно драгоценность. На ней было платье цвета свежевыпавшего снега, открывающее хрупкие плечи, а золотистые локоны ниспадали на спину волнами. Колетт держала Вейна за руку, и ее тонкие пальцы с ухоженными ногтями по-хозяйски покоились на его предплечье. Она слегка наклонялась к нему, что-то шепча, и Вейн — тот самый суровый, молчаливый Вейн, перед которым трепетали соседние кланы — чуть заметно улыбался ей уголками губ. «Это ошибка, — проносилось в голове Фрейи, пока сердце глухо ударялось о ребра, как раненая птица о клетки. — Это просто кошмар. Он же давал клятву. Он обещал…» Пять лет. Пять лет она была для него всем. Когда его отец погиб на границе, именно Фрейя сидела у его постели, смывая кровь с его рук, когда он метался в бреду. Именно ее имя он шептал, когда древний зверь внутри него рвал плоть, пытаясь вырваться наружу. Вейн называл ее своей единственной, своей Луной, своей будущей Лунной Альфой. До тех пор, пока три месяца назад в их замке не появилась Колетт — дочь второго мужа ее матери, «беззащитная сирота», потерявшая свой род. Колетт, которая научилась смотреть на Вейна с таким снисходительным обожанием, перед которым не устояла гордыня молодого вожака. Громовой удар ладонью по столу заставил зал мгновенно утихнуть. Старейшина стаи, седой оборотень с глубокими шрамами на лице, поднялся со своего места. — В ночь Лунного Солнцестояния, — произнес он, и его голос, усиленный махинацией зверя, раскатился под высокими сводами, — Альфа должен назвать ту, что разделит с ним бремя правления и продолжит род «Северного Клыка». Вейн, сын Тора, шагни вперед. Зал замер. Слышно было лишь, как потрескивают смолистые дрова в камине. Вейн сделал шаг. Его движению сопутствовала хищная, нечеловеческая грация. Но его взгляд не искал Фрейю в тени колонн. Он смотрел прямо перед собой — холодный, собранный, решительный. — Старейшины. Сородичи, — голос Вейна звучал ровно, без единой колебательной ноты. — Магия крови и древний закон требуют от вожака силы. Стае нужна Луна, способная вести за собой, а не та, чья кровь слаба, а зверь внутри едва подает признаки жизни. По зале прошел тихий шепоток. Фрейя почувствовала, как к горлу подкатывает тошнота. Слабая кровь. Вот как он назвал ее. Та, кто отдавала ему всю свою жизненную энергию, чтобы исцелить его раны, теперь стала «слабой». Вейн повернул голову и наконец встретился с ней взглядом. В его светло-серых глазах не было ни капли сожаления. Лишь ледяная, расчетливая дистанция. — Я, Вейн, Альфа стаи «Северного Клыка», — громко и четко произнес он, смотря прямо на Фрейю, — отказываюсь от связи, предначертанной мне судьбой. Фрейя из рода Ледяного Ручья, я отвергаю тебя как свою пару и будущую Луну. Слова прозвучали как удар топора по живому дереву. В ту же секунду воздушно-невидимая нить, которая скрепляла их души с самого детства, натянулась до предела и с оглушительным, слышимым только им двоим треском рванулась. Фрейя согнулась пополам. В груди вспыхнул адский огонь. Это была не просто эмоциональная боль — физическая магия Отвержения жгла ее внутренности, словно в вену залили расплавленное серебро. Она зажала рот ладонью, чтобы не закричать на весь зал, не подарить Колетт и ее матери этого триумфа. Слезы обожгли щеки, но она заставила себя выпрямиться. Через силу, через хруст собственных позвонков. Колетт стояла подле Вейна с кроткой, почти сочувственной миной, но в ее темно-карей глубине глаз плясали искры дикого, нескрываемого восторга. Она выиграла. Она забрала себе все: статус, мужчину, будущее. — Твое решение принято и запечатлено Луной, — сурово произнес Старейшина, хотя в его глазах скользнула тень жалости, адресованная Фрейе. — Отныне вы чужие друг другу. Вейн, назови ту, кого ты избираешь. Вейн взял Колетт за руку и поднял ее подборок пальцами. — Моя Луна — Колетт. Завтра на рассвете я поставлю на ней метку. Зал взорвался ликующими криками и звоном кубков. Воины приветствовали новую избранницу вожака. Никто больше не смотрел в угол, где стояла Фрейя. Для стаи она стала невидимкой, призраком, прошлым, которое вычеркнули за ненадобностью. Фрейя медленно отступила назад, в темноту коридора. Каждое движение давалось с трудом, ноги были ватными. Внутренний зверь внутри нее скулил, забившись в самый дальний угол сознания, искусанный и окровавленный отторжением истинной пары. Она вышла на морозный воздух заднего двора. Снег моментально охладил ее пылающее лицо. Фрейя прижала руку к животу, тяжело и рвано дыша. Острая, резкая спазма вдруг пронзила самую нижнюю часть ее живота. Но это была не боль от порванной связи с Вейном. Это была совсем другая, тихая, е едва ощутимая пульсация. Фрейя замерла, опустив взгляд на свои дрожащие пальцы. Три дня назад она ходила к старой травнице на самом краю земель стаи, чтобы узнать причину своей странной тошноты по утрам. Травница тогда ничего не сказала, лишь качала головой и дала связку сушеных трав. Но сейчас, когда разрушительная магия Отвержения Вейна пыталась уничтожить ее тело, внутри нее проснулась едва заметная, но невероятно упрямая защита. Вторая искрка жизни. Защищающая ее со всех сил. Фрейя была беременна. Она носила под сердцем ребенка Вейна. Наследника кровной линии Альфы, которого он только что вычеркнул из своей жизни вместе с ней. Если Колетт и Вейн узнают об этом — ребенка не станет. Вейн не позволит существовать угрозе для будущих детей от его новой, «правильной» Луны. Фрейя поджала губы, вытирая слезы тыльной стороной ладони. Боль в груди никуда не исчезла, но на смену растерянности и отчаянию пришел холодный, как северный ветер, рассудок. — Ты растоптал нашу клятву, Вейн, — шепотом произнесла она в морозную ночь, глядя на светящиеся окна пиршественного зала. — Ты думаешь, что выбросил меня в грязь. Но я вернусь. И когда я вернусь, ты будешь молить меня о взгляде. Она развернулась и шагнула в темную глушь леса, оставляя за собой одинокие следы на свежем снегу.