Он предал мой свет, и я вышла замуж за его врага

Ночь, когда родился младший сын Альфы, запомнилась стае Чёрного Клыка не радостным воем, а мертвой, оглушающей тишиной. Вьюга билась в дубовые ставни главного дома с дикой, озверелой силой. Мороз въедался в каменные стены, пробирая до самых костей, но внутри спальни Альфы было жарче, чем в аду. Воздух пропитался тяжелым, металлическим запахом крови и жгучим ароматом угасающей жизни. Варрик, Альфа Северных земель, стоял на коленях перед огромной кроватью, сжимая в своих широких, мозолистых ладонях бессильную руку жены. Его пальцы, способные одним движением переломить хребет вражескому волку, сейчас дрожали, как сухие листья на ветру. — Смотри на меня, Элена... Пожалуйста, смотри на меня, — его голос, обычно гремящий над стаей подобно грому, сейчас опустился до хриплого, умоляющего шепота. Элена лежала на окровавленных простынях, бледная, точно мраморная статуя. Ее золотистые волосы, обычно пышущие здоровьем, спутались и потемнели от пота. Она тяжело, с всхлипом глотала воздух, а ее глаза — еще недавно такие живые и теплые — покрывались мутной пеленой. Повитуха, старая волчица с испещренным морщинами лицом, дрожащими руками завернула младенца в мягкую волчью шкуру. Малыш тишину не нарушал — он слабо пищал, еще не понимая, какую цену его мать заплатила за его первый вдох. — Альфа... — тихо, боясь встретиться с ним взглядом, прошептала повитуха. — Мы сделали всё, что могли. Кровотечение не остановить. Ее волчица уходит... Она отдала все силы, чтобы спасти третьего щенка. — Вон, — не обернувшись, рыкнул Варрик. В этом единственном звуке прорвалась такая глухая, разрушительная боль, что повитуха и помощницы мгновенно выскочили за дверь, прижав к груди новорожденного. Варрик прижал ладонь Элены к своей щеке, щетиной ощущая, как быстро уходит из её кожи человеческое тепло. — Не оставляй меня, — горло Альфы сжалось от подступающих слез, которые он не проливал с самого детства. — У нас же мальчики, Элена... Дариан еще совсем ребенок, ему только пять. Ориону едва исполнилось три. Как я выращу их без тебя? Как я смогу дышать, если тебя не будет рядом? Элена ответила с трудом. Ее пальцы едва ощутимо сжали его широкую ладонь. — Ты... сильный, мой Альфа, — едва слышно прошептала она, и на её губах появилась слабая, печальная улыбка. — Ты вырастишь из них настоящих волков... Береги их. Наш средний... наш Орион... у него такое ранимое сердце, Варрик. Смотри за ним... И маленький... назови его Тареном... — Элена, нет, молчи, экономь силы! Я вызову целителей из соседних стай, я... — Уже поздно, любимый, — её грудь поднялась в последнем, глубоком вздохе. — Мой свет гаснет. Но я буду ждать тебя в небесных охотничьих угодьях... Люби их за нас двоих. Её рука бессильно выскользнула из его пальцев и упала на покрывало. Взгляд застыл, отражая лишь холодный свет свечи. Связь истинных пары, годами пульсировавшая в груди Варрика теплым ослепительным пламенем, с тихим треском оборвалась. На её месте образовалась зияющая, кровоточащая дыра. Варрик застыл. Несколько секунд в комнате слышался только свист ветра за окном. А затем из груди сломленного Альфы вырвался вой. Это был не человеческий крик — это был страшный, дикий вой раненого насмерть зверя. Напряглись мышцы, под кожей заходили ходуном кости, и в следующий миг огромный, темно-серый волк подпрыгнул к потолку, круша тяжелую дубовую мебель и заставляя содрогнуться весь огромный дом. В коридоре, прижавшись к стене, стояли два маленьких мальчика. Пятилетний Дариан сжимал кулачки, хмуря брови и изо всех сил пытаясь не расплакаться, как подобает будущему воину. А рядом с ним стоял трехлетний Орион. У него были невероятно красивые, глубокие серые глаза и вьющиеся темные волосы. Малыш дрожал от страха, слыша страшный вой отца за дверью, и тихо плакал, прижимая к груди плюшевого медвежонка, которого ему сшила мама. — Где мама? — шептал Орион, дергая брата за рукав. — Дариан, почему папа так кричит? Где мама? Она придет подоткнуть мне одеяло? Дариан ничего не ответил. Он просто обнял младшего брата за плечи и уткнулся носом в его затылок, всхлипывая. В ту ночь стая Чёрного Клыка потеряла свою Луну. Альфа Варрик замкнулся в себе, превратившись в сурового, молчаливого правителя, чьи мысли занимали лишь границы, тренировки и безопасность земель. Он воспитывал сыновей в спартанской строгости, не позволяя себе ни капли слабости или нежности. Мальчики росли без материнской ласки. Дариан становился жестким и требовательным. Маленький Тарен — дерзким и капризным. И только Орион сохранил в себе какую-то особую, тихую чувствительность. Он часто сидел на подоконнике, глядя на темный лес, и ждал чудеса, пока братья учились держать мечи и обращаться в волков. Они еще не знали, что ровно через четыре года в их суровый, лишенный тепла дом ворвется настоящая магия. Магия, которая придет из заснеженного леса в теле замерзающей, никому не нужной маленькой девочки...