Она моя месть...или любовь?

Яна. Поправляю на полках печенье и поворачиваюсь на звон колокольчика. Улыбка мгновенно сползает с лица. Он. — Яна, тебе плохо? Ты побледнела, — спрашивает напарница. — Иди в подсобку, отдохни. Я её не слышу. Смотрю в своё прошлое. Оно смотрит на меня в ответ — с холодной злостью. Нет… с ненавистью. Челюсть у него сжата. Взгляд медленно скользит по моему телу и останавливается на лице. Ухмылка. Глаза вспыхивают. Хищник увидел добычу. Или жертву. С нашим прошлым — разницы почти нет. От его присутствия магазин будто сжимается. Воздуха становится меньше — он заполняет собой всё пространство. От него буквально сыплется тяжёлая, давящая энергия. Передо мной уже не тот человек, которого я знала раньше. Сильный. Властный. Привыкший получать своё — вот во что он превратился. С такими не шутят. Такие ломают пополам без особых усилий. Почему он здесь?.. — Привет, детка. Не забыла меня? Голос ледяной. Словно может заморозить всё помещение. По спине пробегает холодок. — Что тебе нужно? — спрашиваю, облизывая пересохшие губы. Тошнота подступает к горлу, перехватывая дыхание. Он не мог появиться просто так. Не спустя столько лет. — Ты. Выходи. Едешь на новую работу. — Что? Какую работу?.. Смотрю на него, жадно выискивая хоть намёк на прежнего. Хоть что-то человеческое. Ничего. Только холодная, непроницаемая маска. Та самая. Он всегда прятался за ней, когда не хотел показывать, что чувствует. — Круглосуточную, — коротко бросает он. Я стою, как вросшая в землю. Не отрываю взгляда от его глаз — голубых, холодных, таких же, как голос. В них пусто. Прочесть ничего невозможно. От этого ещё страшнее. По телу проходит дрожь — будто стою у ледяной глыбы в одном платье. — Я не люблю ждать, — голос становится жёстче. — Сама выйдешь или помочь? Я сглатываю. — Громов, что тебе нужно? Я никуда с тобой не пойду. Голос выдаёт меня. В нём страх. Я его боюсь. Особенно то, зачем он пришёл. — Забрать своё, — ухмыляется. — Моё приобретение. Пауза. — Тебя отдали за долги. Во временное пользование. — Меня… что? На секунду кажется, что он шутит. Но нет. В глазах снова вспыхивает хищный блеск. Он не шутит. — Этого не может быть… — шепчу. Перевожу взгляд на двух мужчин за его спиной. Ноль эмоций. Пустые лица. Как у тех, кто делает свою работу без вопросов. Любую работу. Ноги подкашиваются. Я едва держусь. Ведь очень хорошо понимаю, кто за мной пришёл. Упираюсь руками в прилавок, чтобы не рухнуть. Что за чушь он говорит?.. Я не верю. Это неправда. Он лжёт. — Тарасик задолжал мне. И много. А ты — его частичная оплата, — произносит с явным удовольствием. — Где-то ты просчиталась, крошка. Он тебя не так уж и любит. — Такого не может быть… — шепчу, почти беззвучно. Отказываюсь верить. Тарас меня любит. Он не мог так поступить. Не мог в это влезть. Не мог связаться с таким, как Громов. Его бизнес чистый. Легальный. Я это знаю. ЗНАЮ. Руки дрожат, когда я хватаю телефон. Сейчас Тарас всё объяснит. Сейчас всё станет на свои места. Громов врёт. Точка. — Яна? — удивлённо спрашивает. — Тарас, что происходит?! — срываюсь. — Почему Громов... — Прости, Яночка… так получилось, — перебивает. Сердце замирает. — Я всё решу. Соберу деньги… выкуплю тебя. …Выкуплю. — Ч-что?.. Мир трещит по швам. В голове гул. Уши закладывает. Будто потолок обрушился прямо мне на голову. Боль ритмично пульсирует в висках. Он правда это сказал? — Ты меня… продал?.. — голос чужой. Пустой. — Яна, ты не так... Телефон выскальзывает из рук. Глухой звук об пол. Но я поднимаю глаза. Громов улыбается. Ехидно. Почти довольно. И в этот момент я понимаю — это не ошибка. Это не сон. Это ад. Мой личный. — Серый, забери мою игрушку. Меня хватает громила. Резко. Грубо. Выдёргивают из-за стойки, сжимая плечо так, что простреливает болью. Морщусь, но молчу. Слёзы сами катятся — от предательства, обиды, страха. Мой муж продал меня. Ему. Тому, кого я когда-то почти отправила в тюрьму. Слышала, каким он стал. И в нём не осталось ничего человеческого. Бандит. Владелец борделя. У таких нет сердца. Меня с ним ничего хорошего не ждёт. Я в руках палача. Жестокого. Бессердечного. Меня тащат к машине. А я — как неживая. Не чувствую земли под ногами. Если бы не железная хватка на плече — упала бы. Боже... Это не моя реальность. Это невозможно. Тарас не может платить мной как разменной монетой. Так не делается. Так не бывает. Не в наше время. Сейчас людей не отдают за долги, какими бы они ни были. Меня усаживают в машину рядом с Громовым. Я сжимаюсь, вдавливаясь в сиденье, когда его рука ложится мне на ногу. Тело мгновенно напрягается. — Будешь моей, детка, — тихо. — Я люблю, когда слушаются. Сразу. Поворачиваюсь к нему. Он разглядывает меня, чуть склонив голову набок. Как вещь на полке. — Поняла? — голос становится жёстче. — Я не глухая. Кричать не нужно. Он смеётся. Легко. Будто я сказала что-то забавное. — Не знал, что ты стала такой… острой, — тянет медленно. — Интересно будет ломать твой характер. Пауза. Он не отрывает взгляда от моих глаз. — День за днём. По коже проходит холод. — И поверь… у меня получится. Наклоняется ближе. Слишком близко. — Я помню, какой ты можешь быть послушной. Пальцы сильнее сжимаются на моей ноге. Боль волнами расходится под кожей. — Тарасик не смог тебя приструнить, да? — усмехается. — А я смогу. Я громко сглатываю. Страх вперемешку с болью стягивает горло. Он станет моим кошмаром. Настоящим. Реальным. Главное — дожить до момента, когда я смогу уйти. Если смогу. Потому что он… Он не отпустит просто так. Он сделает всё. И даже больше. Чтобы стереть меня в пыль. Громов отвлекается на телефонный звонок и убирает руку. Я едва заметно выдыхаю..Но облегчение короткое. Синяки гарантированы — моя кожа такой грубости не прощает. В голове гул. Мысли разбегаются, перескакивая с прошлого на настоящее. Как это принять?.. Как так вышло, что Тарас связался с ним? Я же уехала. Спряталась в маленьком городе. Думала — всё закончилось. Что он остался в прошлом. Но он снова здесь..Снова ворвался в мою жизнь. И снова принесёт с собой руины. Мы едем долго. Пейзаж за окном редеет. Город остаётся позади. Свернули к дачным участкам. Остановились у самого крайнего дома. Во дворе — охрана. Много. Слишком много. Мне открывают дверь. Я выхожу. Оглядываюсь. Бежать? Бессмысленно. За мной следят. Как ястребы. — Что, даже не будешь просить отпустить? Ещё и издевается… — А тебя бы это порадовало? — Порадовало, — ухмыляется. — Твои слёзы радуют. А вот тишина — злит. — Рада стараться, — шиплю. Вытираю слёзы. Он их больше не увидит. При нём — ни одной не пророню. Не доставлю ему такого удовольствия. Хочет боли? Получит проблемы. Я не буду покорной. Не та девочка что раньше. Не та, что смотрела на него с восхищением и выполняла всё, что он скажет. Я выросла. И теперь могу быть занозой в заднице. Если он решил мстить — легко ему не будет. Если умирать… То хотя бы с достоинством. И с борьбой. — Как загорелись глаза… — улыбается, но взгляд остаётся холодным. — Будет весело. Пауза. Он чуть наклоняет голову. — Люблю таких. С характером. Ещё пауза. — Они громче ломаются.