Ренегат

Глава 14

– Если ничего не случится, завтра вечером или послезавтра утром будем в Палине, – сказал Лейсон.

Элана кивнула. За окошком возка бушевала метель. Уже начинало темнеть, а они всё ещё не добрались до жилья, и это потихоньку начинало её тревожить. Ветер дробно хлестал снежной крупой по квадратным стёклышкам. Лейсон давно перебрался в возок, оставив своего коня привязанным сзади, и Элана от души сочувствовала кучеру, который такой возможности не имел.

– Как-то нас там встретят... – пробормотала она.

– Обыкновенно, – Лейсон пожал плечами. – Вы чего-то опасаетесь?

– Ну да. Волнения-то в Эндесе, как ни крути, начались из-за нас.

– Они бы всё равно начались, не из-за нас, так из-за кого-нибудь другого. Не в Эндесе, так где-нибудь ещё. Этот котёл слишком усердно подогревают, однажды крышка не могла не подпрыгнуть. Хорошо ещё, что всё закончилось так быстро, даже войска вводить не понадобилось. И город, насколько я могу судить, почти не пострадал. Но его величество явно поторопился, приглашая в Мейорси магов.

– Да, он надеялся, что они покажут себя с лучшей стороны, и это примирит с ними простой народ.

– Что ж, ему остаётся утешать себя мыслью, что, будь у них возможность, они и впрямь бы показали. Выступления Тёмных он не мог ни предвидеть, ни предотвратить.

Элана кивнула. Под днищем возка что-то заскрежетало, он накренился и остановился. Потом снова тронулся, явно разворачиваясь.

– Так, – Лейсон наклонился к окну, пытаясь что-то разглядеть сквозь бушующий снег. – Похоже, мы таки заехали не туда. А ну-ка...

Он приоткрыл дверцу и выскользнул наружу, ухитрившись на ходу пробраться по полозу к кучерскому сиденью. В щель тут же ворвался холодный ветер, Элана поёжилась и поплотнее запахнула плащ. Спустя полминуты Лейсон вернулся.

– Съехали с дороги куда-то в поле, – сообщил он. – Сейчас ищем лесную опушку, дорога должна проходить через лес, он надеется её разыскать.

Элана снова поёжилась, ей стало очень неуютно.

– Да вы не бойтесь, – успокоил её Лейсон. – Места тут населённые, куда-нибудь да выедем. На худой конец заночевать можно и в поле, магия не даст нам замёрзнуть. Если позволите мне колдовать, разумеется.

– Позволю, – сказала Элана.

Возок снова ехал прямо. Внутри царило молчание, и Элане очень хотелось его нарушить, но тема для разговора никак не придумывалась. Лейсон смотрел в окно, и, похоже, тишина, нарушаемая лишь шумом ветра, его не тяготила.

– О чём думаете? – спросила наконец Элана.

– Да всё о том же. Тот замок на Таско люди Орсена уже могли найти. Если нашли, то возможны два варианта – либо мои старые знакомые всё ещё там, и тогда экспедиция, скорее всего, не вернётся. Либо их там нет, но, если среди орсеновских агентов есть маг, они поймут, чем там занимались.

– Думаю, что есть. Если нет среди сотрудников, наймёт, как меня.

– Да, наверное. Тогда возникает вопрос, что с этими Тёмными делать. Будь Орден цел, смело можно было бы объявлять охоту, но сейчас... Не знаю, хватит ли у оставшихся магов сил даже с учётом помощи из-за рубежа. При всех своих недостатках Орден был прекрасно приспособлен к ведению военных действий, не зря в нём было столько боевых магов. Больше, чем любых других.

– Знаете, мне всегда было интересно, как вы ухитрились с ними справиться, раз их было так много.

– Я хорошо подготовился. Нашёл способы нейтрализовать, пусть ненадолго, действие магии, выбрал нужное время, провёл в Цитадель людей, готовых на всё... Способы есть, просто никто до меня не пытался использовать их все разом.

– Лейсон, – начала Элана и замолчала.

– Да?

– Я хотела бы задать вам один вопрос, но вы, наверное, на него не ответите. Вас уже спрашивали, но вы этого не сказали никому.

– Я даже догадываюсь, что за вопрос. Почему я сделал то, что сделал, так?

Элана кивнула. Некоторое время Лейсон молчал.

– Вам бы я ответил, – сказал он. – Но беда в том, что я не могу. Я просто не знаю.

– В каком смысле – не знаете?

– В прямом. После удара по голове, которым меня наградил, судя по всему, кто-то из моих же людей, у меня случилась, говоря по-учёному, амнезия. Я не помню, что заставило меня объявить войну Ордену. Я и имя-то своё вспомнил не сразу.

Элана потрясённо молчала, вспоминая рассказ Джернеса о суде, о вызывающем поведении Кондара. Тогда все увидели в этом лишь гордыню и злобу. И поскольку повёл он себя именно так, как от него ожидали, никто и не задумался о том, почему он отказывается отвечать на вопросы, почему не пытается хоть что-то объяснить, убедить в своей правоте...

А он, оказывается, даже толком не знал, за что его судят. И не стал ничего говорить, справедливо рассудив, что, поскольку приговор уже вынесен, его признание ничего не изменит. Живой Кондар был равно опасен и королю, и магам, ведь он, вернее, его имя – это знамя для всех, кто недоволен новой властью, а таких немало. Она и сама соглашалась, что его казнь необходима, и даже пойми она тогда, что его память опустела, вряд ли переменила бы своё мнение.  

Лейсон, похоже, думал о том же.

– Юридический казус, верно? – спросил он. – Можно ли судить человека за преступления, которых он не помнит?

– Не знаю, – сказала Элана.

– Вот и я не знаю.

– И вы совсем ничего не помните? Мне казалось...

– Правильно казалось. Я помню довольно много, вернее, вспоминаю по ходу дела. Если мне встречается знакомый, или если я оказываюсь в месте, где уже был, или если при мне упоминают о событиях, в которых я принимал участие... Но вот своих мотивов я вам при всём желании назвать не могу. Я и сам дорого бы дал, чтобы узнать, чем же я тогда руководствовался.

Он помолчал и невесело улыбнулся:

– Так что, госпожа Элана, вы тогда не смогли меня прочитать не потому, что я так хорошо сопротивлялся, а потому, что читать было нечего.

– Нет, – возразила Элана, – вы действительно очень хорошо сопротивлялись. Во всяком случае, сам факт потери памяти вам удалось от меня скрыть, а ведь обычно такие вещи видны сразу.

В возке снова повисло молчание, но на этот раз оно не было неловким. Оба собеседника были погружены в свои мысли. Элана вспоминала историю своего знакомства с Лейсоном, рассматривая её под новым углом, а сам Лейсон...

«Обычно такие вещи видны сразу...». Что у Эланы немалый опыт проникновения в чужие умы, Лейсон не сомневался, но сейчас он впервые задумался, каково это – читать чужие мысли, видеть чужую память, знать чужие чувства? Однажды он уже посочувствовал Элане, когда понял, как несладко ей пришлось при попытке прочитать его самого. А ведь он был не единственным, кто ненавидел её в этот момент. Ей всегда или почти всегда приходится продираться через чужое сопротивление, злобу, ненависть. Но и это ещё не всё. Каково это – знать самые тайные мысли и побуждения, которые зачастую весьма далеки от благородных?

Слова и поступки можно контролировать, мысли – нет. Да и к каким людям зовут телепата? К преступникам и сумасшедшим. Сколько чужой грязи, сколько безумия ей пришлось пропустить через себя? Тут впору самой сойти с ума, но она живёт и не бросает свою работу. Лейсон смотрел на свою хрупкую спутницу, испытывая к ней куда большее уважение, чем полчаса назад. Это какую силу воли и какую доброту и чистоту души надо иметь, чтобы не озлобиться, не возненавидеть людей, а напротив, стремиться помогать им! 

Между тем возок снова остановился. Выглянув в окно, Лейсон разглядел сквозь вьюжную пелену высокий дощатый забор. Кучер, соскочив с облучка, уже стучался в закрытые ворота. За забором залаяла собака, мелькнул огонёк.     

– Куда-то приехали, – сказал Лейсон.

Из-за ворот крикнули что-то неразборчивое, хоть и ясное по смыслу – интересовались, кого это Безымянный принёс на ночь глядя. Кучер закричал в ответ. Лейсон решительно вылез наружу, но его помощь не понадобилась: ворота уже открывались. Кучер взял лошадей под уздцы и повёл во двор, мимо двух человек в обсыпанных снегом тулупах, мешавших рассмотреть их подробнее.

Оказалось, что они заехали на хутор, стоявший на краю леса. Когда хозяева назвали им ближайшую деревню, оказалось, что они ухитрились проделать изрядный крюк и в последние пару часов ехали в направлении, прямо противоположном дороге на Палину. Двухэтажный бревенчатый дом оказался не очень большим, но добротным. Их привели в просторную комнату на первом этаже, где уже ждала хозяйка. Женщина помогла Элане раздеться, усадила её у огня и собрала на стол. Кучер пошёл устраивать лошадей, после чего, видимо, остался на кухне.

– Господа желают что-нибудь ещё? – спросила хозяйка. Женщина не пыталась расспрашивать их о цели путешествия или новостях, она вела себя, как вышколенная прислуга, только руки комкали фартук.

– Нет, спасибо, – Элана приветливо улыбнулась ей. – Вы с нами не откушаете?

– Я уже поужинала. Я приготовлю вам комнаты наверху, там вы сможете переночевать, а утром продолжите путь.

– Очень хорошо, – одобрил Лейсон.

Хозяйка вышла.

– Странно, – заметил Лейсон. – Она ведёт себя так, словно приезжие здесь бывают каждый день и успели надоесть, но при этом явно нервничает.

– Да, – согласилась Элана. – В первый раз встречаю людей, которые не пытаются расспросить гостей. Мы ведь можем оказаться кем угодно, а нас тут же оставили без присмотра, будто так и надо.  

Оставалось лишь пожать плечами. Ужин оказался простым, но вкусным и сытным, в комнате было тепло, и Элану слегка разморило. Потом вернулась хозяйка и сказала, что комнаты готовы. Поблагодарив, Лейсон с Эланой встали из-за стола и отправились вслед за ней на второй этаж.

– Много народу живёт на хуторе? – спросил Лейсон на ходу.

– Десятка два...

– У вас есть дети? – поддержала беседу Элана.

– Да, сыновья. Они уже взрослые.

– Это они открыли нам ворота?

– Нет. Это наши работники. Вот ваши комнаты, прошу вас.

Элана с Лейсоном поблагодарили, и хозяйка тут же ушла. Проводив её взглядом, Лейсон открыл перед Эланой дверь и решительно вошёл следом за ней.

– Сдаётся мне, что правильнее будет провести ночь в одной комнате, – объяснил он.

– Вы чего-то опасаетесь?

– Да, – лаконично ответил Лейсон.

Он обвёл взглядом выделенную им спальню. Кровать, лавка, ларь у окна. На полу лоскутные половики, в углу – икона. Окно было закрыто ставнями, в которые стучался ветер. Дверь довольно массивная, враз такую не вышибешь. Камина не было, комната обогревалась печной трубой и двумя жаровнями, от которых шёл едва заметный ароматный дымок. Лейсон наклонился к одной из них, принюхался и присвистнул, после чего взял с ларя кувшин с водой для умывания и залил обе жаровни.

– Что-то не так? – спросила наблюдавшая за ним Элана.

– Скажите, вы можете определить, что тут горело, кроме углей?

– Конечно, это нетрудно, – она подошла к Лейсону и шевельнула угли кончиком ножа. – Ничего дурманящего тут нет, это я могу сказать сразу. Ганийский орех... ромашка... корень святой Альмы... крысиная мята...

– Болотный лук и еловая смола, так? – закончил Лейсон.

– Да. Вы знаете эту смесь?

– Разумеется, знаю. Корень святой Альмы и крысиная мята входили в состав того зелья, которым я вас напоил в «Древнем храме». Остальные ингредиенты были другими, но действие оказывали сходное. С той только разницей, что то снадобье действовало быстрее, быстрее же и проходило. А эффект от этого продержался бы как минимум до завтрашнего полудня.

– То есть, если бы мы нанюхались этого дыма...

– То часа через два как маги были бы абсолютно беспомощны. Правда, – добавил Лейсон, – не знаю, распространяется ли их действие на телепатию. 

– Боюсь, что да. По крайней мере, ваше зелье подействовало.

Элана снова посмотрела на безобидную с виду жаровню. Потом подняла глаза на своего телохранителя.

– Что-то этот гостеприимный дом нравится мне всё меньше и меньше, – пробормотал Лейсон, проверяя, как ходит меч в ножнах. – Пойду посмотрю другую комнату. На всякий случай заприте дверь.

Лейсон вышел и через минуту вернулся.

– Там то же самое.

– Что же нам делать?

– Либо попробовать уйти прямо сейчас, либо подождать их хода. Лично я предпочёл бы второе. За окнами и дверью наверняка наблюдают, но прямо сейчас к нам не сунутся. Сначала они подождут, пока мы уснём и надышимся этой дрянью. Так что время у нас есть.

– А что потом? – Элана покосилась на окно. Вроде бы ветер стал стихать.

– Потом... – Лейсон потёр подбородок. – В принципе я мог бы разнести эту халупу по брёвнышку, но мне не хотелось бы наносить удар вслепую. К тому же мы не знаем, кто они и сколько их. Давайте всё же подождём, быть может, что-то и прояснится.     

Элана кивнула. Ни о каком сне, разумеется, не было и речи, оставалось сидеть и ждать неизвестно чего. Потрескивали две сальные свечи, ещё две ждали своего часа. Элана на всякий случай проверила и их, но в сале не оказалось ничего подозрительного. Время тянулось медленно, и девушку всё же начало клонить в сон.

– Подремлите, – сказал заметивший это Лейсон. – В случае чего я вас разбужу.

Элана кивнула и прилегла на кровать поверх одеяла. Однако стоило её голове коснуться подушки, как сонливость куда-то улетучилась. Она продолжала тихо лежать, время от времени переворачиваясь на другой бок. Наконец дремота тихонько подкралась к ней, и тут на лестнице послышались шаги.

Элана села, глядя на дверь, Лейсон поднялся с места. Люди за дверью шли не скрываясь, и было их не меньше десятка, а скорее больше. Что-то выразительно побрякивало в такт их шагам, и Лейсон, обменявшись взглядом с Эланой, размял кисть.

Дверь распахнулась со стуком. В проёме мелькнули шлемы и обнажённые мечи в руках дюжих мужчин, но пустить их в ход или хотя бы переступить порог воины не успели. Лейсон выбросил руку вперёд, и словно невидимая коса прошлась по первому ряду, разрубая людей пополам. Уцелевшие отпрянули, на пороге остались валяться три рассеченных тела. Элана сглотнула. Она не боялась крови, но всё равно зрелище было не из приятных. Лейсон остался невозмутимым, явно готовя ещё какой-то сюрприз, и девушка ничего не стала ему говорить. В конце концов, эти люди пришли их у***ь, в этом она больше не сомневалась. Сама бы она постаралась для начала лишь отбросить нападающих, но её охранник действовал решительнее.

Между тем нападающие отступили от двери, но уходить не спешили. До Эланы долетел отзвук шёпота – то ли спора, то ли совещания. Лейсон наклонил голову, прислушиваясь, потом применил заклятие Тонкого слуха. Тем временем люди за дверью пришли к согласию, и кто-то сбежал по лестнице вниз.

– Его отправили за «травой», – тихо объяснил Лейсон, не оборачиваясь. – Должно быть, за той самой, что горела в жаровнях. Хотят напустить сюда дыма и подождать, пока он подействует. А до тех пор наверняка будут заговаривать нам зубы.

– Им придётся долго ждать, – так же тихо сказал Элана.

– Увы, не так уж долго. Чем гуще дым, тем быстрее он действует, не говоря уж о том, что он и сам по себе весьма неприятен.

– Что же нам делать?

Ответить Лейсон не успел – из-за двери, оправдывая его предположение, раздался хриплый голос:

– Эй, маги, выходите по-хорошему, пока вас не выкурили!

– Нам и здесь неплохо, – отозвался Лейсон.

– Выходите, а то весь дом спалим!

– Мы его сами спалим, – пообещал Лейсон. – Вместе с вами.

– Вам всё равно не уйти, – вмешался другой голос. – Нас здесь сотня. Всех всё равно не убьёте, остальные вас прикончат.

– Так начинайте, – ехидно предложил Лейсон. – Ну, кто там самый смелый? Кто готов прикрыть товарища своим трупом?       

– Будут вам трупы, колдуны поганые, – посулили из-за двери. – Будут, и много, Безликий твою маму!

Лейсон, уже открывший рот, чтобы ответить, вдруг замер и несколько мгновений глядел на распахнутую дверь.

– Ты – Ридар Амир из «Весельчаков», так? – спросил он.

– Так, – в голосе говорившего послышалась неуверенность. – На имя моё чаровать хочешь, колдун?

– Говорили же тебе, что чаровать на имя, не зная личности – пустой номер, – усмехнулся Лейсон и провёл рукой по лицу, снимая иллюзию. – Если вы пообещаете не стрелять в меня сразу, то я выйду.

– Ну, выходи, – отозвался названный Ридаром.

– Это не опасно? – торопливо спросила Элана уже шагнувшего к двери Лейсона.

– Нет. Во-первых, он меня знает, во-вторых, я буду держать щит, а в-третьих, они собирались взять нас живьём. Вы не заметили, что у двоих были сети? – и Лейсон, переступив через лежащее на пороге тело, вышел в коридор.

– Ну, – насмешливо сказал он. – Так-то вы встречаете старых знакомых?

Ответом ему была тишина, такая глубокая, что Элане показалось, будто она слышит, как вытекает из трупов кровь.

– Господин маршал! – наконец ахнул кто-то.

Осторожно поднявшись, Элана подошла к двери, стараясь не наступить в кровавую лужу. Лейсон мельком глянул на неё и снова повернулся к ошеломлённым людям.

– Да я это, я. Живой и настоящий, можешь потрогать.

– Но ведь вы же... Вас же... – Ридар явно не находил слов. 

– Нет, – Лейсон усмехнулся. – Рисарновы прихвостни выдали желаемое за действительное. Я выжил.

Названный Ридаром шагнул вперёд, всё ещё недоверчиво глядя на него. Осторожно протянул руку и действительно коснулся рукава Лейсона. Похоже, он просто боялся поверить

– Переправу через Скамму помнишь? – спросил Лейсон. – Тогда мы решили, что вас всех перебили, но ты переплыл ледяную реку и дал нам знать, где вы и сколько вас. Я тогда подарил тебе кинжал, а Райвет после этого взял тебя к себе и сделал сержантом «Весельчаков».

Сомнения исчезли с лица Ридара. Его лицо расплылось в блаженной улыбке:

– Как не помнить, господин маршал! Он и сейчас со мной, кинжальчик ваш! – он вытянулся и отдал честь: – Готов служить, господин маршал! А ну, Джай, дуй за генералом! Вот он обрадуется!

– И траву вашу отмените, – добавил Лейсон вслед кинувшемуся к лестнице человеку.

Элана прислонилась к косяку, чувствуя странную слабость. Она никак не могла решить, хорошо то, что сейчас происходит, или плохо. С одной стороны, у******о или плен явно отменялись, а недавние враги смотрели на Лейсона как на сошедшего с небес Пророка. А с другой...

– Мы уж думали – принесло поганых магов, а это вы оказались! – возбуждённо говорил Ридар. – Вы уж не серчайте, сами понимаете... Ну, теперь они у нас попляшут! Осмелюсь спросить, господин маршал, как же оно было? Мы ж вас в деле видели, знаем, что взять вас непросто.

– Устроили засаду. Меня оглушили, приняли за мёртвого и бросили. А с вами-то что случилось? Я ведь к вам шёл, в Ралину, а когда дошёл, слышу – лагерь взят. Как вы спаслись?

Улыбка Ридара неожиданно увяла.

– Как спаслись... Да непонятное что-то, господин маршал, – он перешёл на полушёпот. – Однажды господин генерал приказал нам с собой идти и вывел из лагеря. Вышли, постояли, а потом вдруг словно провалились куда-то. И глядь – уже совсем в другом месте. Мы к господину генералу, ведь ясно же – магия! А он говорит, мол, всё в порядке, ребята, подождите меня здесь, я скоро вернусь. И исчез. Мы в каком-то пустом доме остановились, там всё было – и еда, и всё, что нужно. День господина генерала нет, другой... Мы уж совсем собрались идти его искать, но тут он и вернулся. Только стал какой-то... – Ридар оглянулся на товарищей и замолк.

– А что за место? Можешь сказать, где это?

– Нет, господин маршал, не могу. Где-то у моря, холмы там такие песчаные и холодно, север, видать. Мы там никого не видели, ни с кем не разговаривали.

– А здесь как очутились?

– Да так же, однажды господин генерал нас построил, мы опять провалились и оказались у мейорсийской границы. И тихонько, лесами да перелесками – сюда. Уже третью неделю тут сидим, ждём.

– Чего?  

Ответить Ридар не успел. По потолку от стоящего внизу светильника метнулась тень, и по лестнице стремительно взбежал человек. Лейсон повернулся к нему, и они некоторое время молча смотрели друг на друга.

Человек был среднего роста, смуглый и темноволосый. Он выглядел ровесником Лейсона и был недурён собой, но привлекательным не казался. Что-то нервное и дикое было в его лице, в раздувающихся тонких ноздрях и лихорадочном блеске глубоко посаженных чёрных глаз. Он напомнил Элане коварного жеребца, из тех подлых лошадей, что калечат одного всадника за другим. Это лицо легко было вообразить искажённым яростью, ненавистью, отчаянием или, как сейчас, горящим недоброй, торжествующей радостью. Единственно, каким его не удавалось представить, это спокойным.

– Вы! – произнёс человек. Шагнул вперёд и опустился на одно колено. – Господин маршал!

– Ну, здравствуй, Рушт, – сказал Лейсон.

– Проходите, господин маршал, – Рушт Райвет посторонился, пропуская Лейсона в комнату.

Лейсон огляделся. Комната почти ничем не отличалась от той, которую выделили им с Эланой. Только у стены на оружейной подставке выстроился целый арсенал, да на столе, на треножнике, сиял и переливался огнями крупный кристалл. Огненный кармит, искусственно созданный камень, реагирующий на малейшее изменение магического фона. Ещё одно наследство Ордена, которое «мархановцы» охотно прибрали к рукам. Лейсон взял его с подставки, и камень вспыхнул ещё ярче. Так вот каким образом обитатели хутора с ходу определили, кто к ним пожаловал...

– У нас их несколько, – подтвердил его догадку Райвет.

– Вы, я смотрю, неплохо экипированы.

– Ну так... Кстати, господин маршал, на что вам эта ведьма?

Лейсон внимательно посмотрел на генерала. Несколькими минутами раньше тот учтиво раскланивался перед Эланой, в изысканных выражениях извиняясь за произошедшее недоразумение. Потом девушку отвели в соседнюю комнату и оставили отдыхать.

– Она – источник информации и к тому же отличная маскировка.

– Маскировка вам больше не нужна. Может, дадим ребятам поразвлечься?

– Но нужда в информации не отпала. Теперь я имею возможность получать её непосредственно от противника.

В дверь постучали, и в комнату вошла давешняя хозяйка с подносом, на котором стоял кувшин и две кружки. Она поставила поднос на стол и поклонилась, глядя на Райвета с откровенным страхом. Тот махнул рукой, и женщина исчезла.

– А эта откуда взялась? – спросил Лейсон.

– Да хозяйка здешняя. Была, пока мы не пришли. Если не хотите трогать эту Гарсо, можете забрать её.

– Она вдова?

– Теперь да, – равнодушно сказал Райвет.

Лейсон сел на стул по другую сторону стола. Теперь, увидев Райвета, он знал, какие отношения их связывали, и понимал, что вспомни он о них раньше, постарался бы держаться от него как можно дальше. О нет, они отнюдь не враждовали, но неприязнь Лейсона к Рушту не становилась меньше от того, что он её тщательно скрывал. Все «ястребы» отличались жестокостью, но Райвет выделялся даже на их фоне, и Лейсону не раз и не два приходилось его осаживать. «Мархановы братья» убивали за идею, Райвет – потому, что ему нравилось убивать. Убивать, пытать, насиловать... Но он был хорошим военачальником, и потому его терпели, стараясь по возможности скрывать от людей его наклонности. Лейсону, вернее, Кондару не хотелось демонстрировать, кого он пригрел под своим крылом. Но если б ему довелось победить, Райвет этой победы не пережил бы. Как только нужда в нём отпала, ему бы припомнили всё.

Лейсон поморщился от отвращения уже не к Рушту, а к себе самому. Неужели это был я, в который раз спросил он себя.

Между тем Райвет разлил вино и протянул одну из кружек Лейсону:

– Не бог весть что, но пока сойдёт. Давайте выпьем за вас и за нашу победу!

– Если она будет, – пессимистично заметил Лейсон. – Нас ведь осталось только двое, Рушт.

– Этого более чем достаточно. Почему, вы думаете, я сижу здесь, под самой столицей?

– И почему же?

– Потому что скоро никакого Рисарна в ней не будет! – на лице Райвета появилась гримаса, лишь отдалённо напоминающая улыбку. – Его ждёт сюрприз. И его, и поганых колдунов! Скоро эти тупоголовые скоты поймут, кого посадили себе на шею. Уже понимают! И они сами, сами смахнут своего королька и всех его прихвостней заодно! – Райвет вскочил и взмахнул рукой, опрокинув полную кружку, но не обратил на это никакого внимания. – Нам останется только довершить дело. Тогда они у нас попляшут. Все попляшут! – внезапно выкрикнул он.

Лейсон удивлённо смотрел на него. Таким он Райвета ещё не видел. Лицо генерала дёргалось, руки ни минуты не пребывали в покое. Потом вдруг он застыл, глядя на Лейсона умоляющими глазами:

– Эта ведьма вам точно нужна? – жалобно спросил он. – Отдайте её мне, а?

– Она мне очень нужна, – твёрдо сказал Лейсон. – Ты вино-то зря не переводи.

Рушт опустил глаза на стекающую со стола лужу. Отодвинул от неё стул, взял кружку и наполнил её заново.

– Ну, теперь-то вы согласитесь стать королём? – уже спокойнее спросил он. – Хватит с нас иноземных принцев.

– Посмотрим. Значит, насколько я понял, планируется восстание в столице? Когда?

– Со дня на день. Когда мы появимся, они к нам на брюхе поползут.

– А все эти беспорядки по Мейорси? Твоих рук дело?

– Магов. Они сами... – Райвет жадно выпил вино и со стуком поставил кружку на стол. – Ненавижу, – прошептал он, сжав её в руке так, что побелели пальцы. – Всех их... ненавижу...

Это было что-то новенькое. Да, Рушт пытал и убивал, но при этом ни к кому не испытывал ненависти. Война для него была удовольствием, а не местью и не восстановлением справедливости.

– Смотри не раздави, – нарочито обыденным голосом сказал Лейсон. Райвет вздрогнул, словно его укололи иголкой. – Расскажи мне, что с тобой случилось. Лагерь был взят, это я знаю. Как вам удалось из него выбраться?

– Как нам удалось... – Райвет потёр лоб. – Это было... Знаете... нас совсем немного, малой группой легче прятаться...

Он замолчал, закрыв лицо руками. Потом, не отрывая рук от лица, забормотал, и Лейсону пришлось напрячь слух, чтобы различить невнятные слова:

– Море... Оно холодное. И ветер холодный. Пахнет солью... Оно кружится, кружится... Я падал... Он... Словно кусок мяса выдирают. А потом... Потом ничего. Ничего... – он оторвал руки от лица и посмотрел на Лейсона. Взгляд у него был совсем больной. – Вы ведь поведёте нас? Я не верил, что остался кто-то ещё. Думал, я совсем один. Это перст божий, что вы нас нашли. Вдвоём мы им всем покажем.

– Всем? – переспросил Лейсон, чтобы что-то сказать.

– Всем, – кивнул Райвет. – Они все нас предали. Они могли скинуть Рисарна ещё осенью, но предпочли терпеть. Как бараны! А значит, и надо с ними, как с баранами!

Он вновь вскочил и лихорадочно заходил взад-вперёд по комнате.

– Овец надо резать или стричь. Хватит с ними носиться! Мало вы их резали, остальные ничуть не лучше. Они все только и думали, как бы переметнуться! Но они пожалеют! Все пожалеют! В этой проклятой Мерне кровь потечёт вместо воды! И в остальных реках тоже!

Лейсону невольно представилась неширокая Мерна, на которой стояла Палина. Гранитная набережная, арки мостов, дома – и всё отражается в тёмно-красной воде.

– Они же сами нас позовут, – сказал он. – Какие ещё доказательства лояльности тебе нужны?

– Да, позовут, когда припечёт. Маги, когда их церковники жгли, тоже клялись в верности  истинной вере. Все они подлые души, поклянутся и тотчас предадут. Но у меня они и думать забудут, как изменять! Всё уже готово. Так вы поведёте нас?

– Поведу, – кивнул Лейсон. На душе было пусто и холодно.