Феникс

19

В ванную омега вовсе не впустил Чона. До этого он тоже был крайне скрытен во всем, что касалось его тела, но сейчас сидя заслонившись к двери ванной комнаты, альфа всякий раз просил подать голоса, чтобы удостовериться в благополучии омега. Тот упрямо, раз за разом лгал, говоря, что с ним все в порядке.

Ни что не было в порядке.

Он сам буквально рассыпан по полу всей квартиры и уничтожен руками того, кто уже такое проделывал в прошлом.

Вонхо не привык проигрывать.

Не проглотив злость, оголенный гнев, сохранившегося с прошлой встречи в кофейне, он явился сегодня. С единой мыслью – уничтожить.

Тэ опускал глаза на предплечья, окрашенные в бордовый, местами уже в синий цвет. Он истинно пугался опускать взгляд ниже, на бедра с огромными отметинами, на бока сохранившие след от чужой хватки и на ягодицы, онемевшую от шлепков. Он своего тела боялся, потому что оно могло показаться его альфе все то бесчестие произошедшее с ним, пока тот отсутствовал.

Тэ хотел выплакать свое чернущее горе горькими слезами. Он просто не мог. Все его внутренности, казалось, выгорели до последней клеточки, пораженные обидой, злостью и необъятным страхом. Ким слабые конечности чувствовал будто они чужие, собственные касания ему чудились будто чужие. Он словно сходил с ума. Медленно, но так необратимо.

Его такого опустошенного метало по сторонам. Он не находил покоя ни в слезах, ни в мольбах. Болезненно зажмурившись, охватив костлявые плечи слабыми кистями, Тэ уткнулся в изгиб локтя. В провальных, абсолютно отчаянных попытках он пытался через силы вытолкнуть из себя хотя бы слезинку или тихий всхлип. Ничего не вышло.

— Тэ, — чужой голос, затравленный, обеспокоенный рассыпался по его телу дрожью. Омега медленно поднял голову, молча смотря поверхность двери, за которой покорно сидел человек, которого он не был достоен. — Вода уже должна была остыть, вылезай из нее и прими душ.

— Ю Чон, — севший от долгого молчания голос не с первого раза поддался его воле. — Мы можем расстаться? — омега выпрашивал согласие столь отчаянно. Одновременно ожидая отказа и отвергая эту возможность. Его разрывало на части.

— Ты совсем растерял чувство юмора, — невесело, скрыв собственную обреченность за холодной маской, отозвался альфа за дверью.

— Тогда… мы можем переехать? Америка, к примеру, — Тэ взглянув на собственное исхудавшее лицо в отражении глади воды, лицезрел следы от пальцев на шее, укусы и засосы налившиеся кровью. Вонхо жестко душил его пока… пока делал это. Картины одна за другой возвратились, затмив реальный мир прошлым.

«Иди ко мне. Живее, пока не вышел из себя!»

Слова, произнесенные прокуренным голосом Вонхо пронзили сознание Тэ. Он прикрыл уши руками, лишь бы не слышать их. Образ восседающего на краю постели, в которой Ким провел ночи в объятиях своего альфы, спасаясь от шрамов, оставленных им самим, он как пса подзывал к себе, несколько раз стуча по своему бедру в нетерпении поторапливая.

«Мальчик, не буди во мне черта. Игра с ним тебе совсем не придет по душе»

Ким не знал, как отделаться от воспоминания случившегося этим вечером. Он отчетливо, в мельчайших деталях помнил каждый миг насильно проведенный с Вонхо. Его выворачивало от реальности, в которой он жил.

«Может с этим поможет твой альфа? Мне стоит ему позвонить?»

— Тэвон! — крик, бьющегося в дверь альфы, вывел его из пучины воспоминаний. Ким судорожно озарился по просторам ванной комнаты, приходя в себя. Его колотящееся под ребрами сердце глушило его стуком, раздающимся прямо у уха. Дверная ручка снова задергалась, приведя его окончательно в себя.

— Я уже выхожу, — кое - как обладав голосом, выкрикнул слегка истерично он. Дергание ручкой прекратилось, но сквозь мало мальские отверстия проникал тяжелый аромат альфы, который явно был в дичайшем стрессе. Короткие ногти зло, почти хищно вонзились в плоть на плечах, увеличив следы на коже на еще несколько. Ким немного дергано, копя в себе огромную обиду за своего альфу, храня трепетно исковерканную любовь по отношению к самому светлому человеку в его жалкой жизни, выполз из ванны.

Он со звонким грохотом приземлился на холодную плитку под не держащими ногами, заставив этим повторно заволноваться Чона. Все тело, без единого островка покоя, ныло болезненно невыносимой болью. Боль в пояснице не давала ему приподнять корпус, скрутив его в двое, скрутив все внутренности. Омега, схватившись за бортики ванной, издал стон от пронзившей все тело боли.

— Тэвон, открой дверь, — впервые за полгода отношений омега услышал давящий своим статусом тон у Чона. Приказ этот был не подлежащим обсуждению. Ким опустил ничего невидящий взгляд на плитки под его разведенными от бессилия ногами. Он довел человека, созданного по образу и подобию самого терпеливого ангела до состояния, когда тот терял абсолютный контроль над собой в порыве то ли гнева, то ли беспокойства. Именно тут Ким осознал, что пора заканчивать со всем этим. Время пришло. Пару часов назад, когда он в необъяснимой суете выбрасывал постельное белье, на которых его драли как сучку и проветривал квартиру, с единой целью скрыть запах Вонхо – он хотел снова увязнуть во лжи. Он даже чуть ли не теряя сознание от боли в разорванном заднем проходе превозмогая свои силы ополоснулся, натянул на себя свитер с высоким горлом и длинным рукавами лишь бы скрыть случившееся. Но теперь сидя на голой саднящей нещадно заднице, он понимал, что все было зря.

Он больше не протянет. Никак.

Первый сильный толчок в дверь от яростно настроенного выбить ее к чертям альфы, оставил глубокий длинный треск от замка до самой кромки сверху. Повторившийся удар сильным плечом почти выбил дверь с петель. От третьего, решающего толчка сохранил лишь слабый голос Кима.

— Я был с ним…

Тэвон даже не поднял застеленные отрешенностью от реальности глазами на изломанную дверь.

— Пока… пока тебя не было дома…

— О… о чем ты?

— Он трогал меня ве… везде, — сухим будто лед голосом, топя взгляд на глянцевой поверхности кафеля, тихо и крайне спокойно высказал омега. Каждое обманчиво смиренно произнесенное слово таранило его разрушенное до основания сознание. Он просто был уничтожен до самого стрежня. Им так самозабвенно голыми руками капал себе могилу, в которой надеялся найти покой. — В твоей кровати.

— Что ты говоришь? — нелепо глухо, но так естественно зло спросил Чон.

— На мне следы… оставленные ним. Пропах его запахом… — будто самому себе говорил он.

Дверь с оглушительным треском разломилась на двое. Омега даже не шелохнулся от звука, он даже не взглянул на альфу, который непременно шокировано изучал изуродованное, искалеченное до неузнаваемости тело, сидящее на холодных кафелях.

Ким не лгал. Непременно нужно были чужие руки, чтобы так отчетливо оставить подобные отметины на обнаженном теле. Ю Чон был стойко уверен в этом.

Ю Чона пронзил гнев, сотрясав всю сущность самца от вида синяком на паре, но следом поразила мысль об поступке пары по отношению к нему, к их союзу.

Мерзкий холодок прошелся вдоль спины, руки сами сжались в кулаки. Альфа закипал. Весьма естественно. В ванной стало не чем дышать. Его запах, сильно концентрированный бил по нюху, Ким с опозданием понял, что пошла кровь из носа, воспаленного от доминантных феромонов, выпушенных Чоном в неконтрольном гневе. Таким альфа был впервые. Вскоре омега совсем перестал дышать из – за забитых дыхательных путей. Ким, будучи на самом краю, наконец сыскал спасение. Он так хотел подохнуть жалкой смертью, достойной его существованию. Придуши альфа его в столь позорном моменте, он бы освободился от бремени, тянущего его на самое темное дно столько лет.

Чон резко, напряженно сжав в тисках своих халат кинул на дрожащее тело, прикрывая.

— Выходи, — густо, сквозь отросшие клыки, прорычал альфа. Он, превозмогая себя вышел из ванной, громкими шагами направляясь в гостиную. Там еще несколько миг раздавались грохоты от мебели, будто тот остужал свой нрав разбивая фурнитуру квартиры.

Кимом двигало лишь огромное желание покончить со всем этим, он держался только на этом решении, не иначе. Он с трудом, проковылял до дверного проема, натянув перед этим на влажное тело банный халат. Из носа текла кровь, испачкав ворот халата невинного белого цвета. Омега с третьей попытки смог подняться на ноги, опираясь на стены, на которых оставлял неаккуратные мазки бледно красной крови.

Альфа поджидал его сидящий на диване, с низко опушенное головой. Его давящий аромат, заставляющий задыхаться отчаянно, заново душил Кима.