Просто коснись меня

ГЛАВА ШЕСТАЯ

В пятницу мы с Роуз ходили на вечеринку к Коулу Харрису. Ингрид там тоже была, но она, похоже, решительно настроилась разрушить нашу дружбу. Девчонки, с которыми она шепталась, позже подошли ко мне и сказали, что Ингрид им наплела, мол, она устала находиться в моей тени. Что-то похожее она сказала и мне. Но мне стало противно не от этого, а от того, что ее новые подружки с легкостью передали их разговор мне.

Это говорит о многом.

Но я не стала на это обращать внимания. Пусть делает что хочет.

Я действительно впервые задумалась о своей значимости среди друзей или вообще в школе. Меня всегда зовут на каждую вечеринку. Меня ни разу не дразнили из-за волос, театрального кружка и не лепили на шкафчики листовки с оскорблениями. Как, например, Кире Джелинджер. В четвертом классе ее стошнило прямо в столовой и с тех пор ее дразнят «блевоткой» и клеят на шкафчик различные вырезки из рекламы про булимию. Но в школе всегда так.

Я никогда не задумывалась над этим. Просто ходила в школу, тусовалась с друзьями и порой ходила на свидания с парнями. Неужели вот это сделало меня популярной?

Неет.

Хотите знать, почему все общаются со мной и хотят дружить?

Ноэль. Мой брат. Он сама отчаянность и смелость. Ему многое сходит с рук, потому что он спортсмен и просто душка. Ну а я могу спокойно красить волосы в любые цвета, и никто мне не скажет ни слова. По крайней мере, в глаза.

И находясь на вечеринке у Коула и слушая, как эти сплетницы передают мне каждое слово Ингрид, я поняла, что Ингрид (возможно!) в какой-то степени права. Я про Ноэля. Ну да ей понравился Энтони, а ему понравилась я. Хотя судя по нашему нынешнему общению, все совсем не так. Я совсем запуталась.

Проснувшись утром в субботу, я обнаруживаю ослепительно яркий солнечный свет, который сочится сквозь занавески в мою спальню. От этого моя комната становится похожей на студию для проявления пленки. Ну или на аттракцион «Тоннель страха».

Я соскакиваю с кровати и бегу к окну, чтобы открыть шторы. Солнце бьет мне в глаза, и я почти минуту приглядываюсь к оживленной улице. Что я никак не ожидала увидеть этим утром, так это рыжеволосого парня с моим братом, стоящих на подъездной дорожке. Они смеются и о чем-то оживленно болтают. Я снимаю блокировку с телефона и смотрю на время.

Почти полдень. Ого. И почему меня не разбудила Хелен? И почему Ноэль проснулся в субботу рано утром? И что Энтони здесь делает?

Внезапно я ловлю его взгляд. Его подбородок приподнят, а глаза устремлены прямо в окно моей спальни.

И я делаю самую глупую вещь, которую можно увидеть только в фильмах. Я отскакиваю от окна, при этом закрыв штору. Бедром я ударяюсь об компьютерный столик и заскулив, падаю на кровать. Больше всего меня бесит не то, что я ударилась. А то, что отскочила как пятилетняя девочка от окна.

Ну кто так делает? Это не я. Я не веду себя так с парнями. Черт бы побрал Энтони.

Хотя меня буквально распирает от любопытства, я все же иду в душ и привожу себя в порядок. Быть может, Энтони просто так заехал к Ноэлю. И его сейчас нет у нас. Но я не видела его машины. Я все же открываю шторы и вновь смотрю на подъездную дорожку. Никого нет. Только хорошенько расчищенный снег и «Понтиак» Ноэля напротив гаража.

Обычно по субботам мы с Роуз и Ингрид шатаемся по торговому центру и объедаемся пончиками. Затем едем ко мне или к Роуз, чтобы сделать свежий маникюр. К Ингрид мы не едем никогда, потому что ее мама, по ее словам, «злобная стерва», которая недовольно буквально всем.

Но сегодня у нас первый уикенд после ссоры с Ингрид. Вчера на вечеринке мне в какой-то степени стало ее жаль, но она сама решила от нас отвязаться. Я посмотрю, куда это ее приведет.

Я надеваю голубые джинсы-скини и теплую толстовку. Свой розовый бунт я заплетаю в высокий хвост. Косметичка уже лежит в моей сумке, Роуз всегда делает мне «субботние стрелки» в машине. Не знаю, чем эти стрелки отличаются от обычных — «будних». Телефон пока молчит, но я думаю Роуз все еще спит. Она далеко не жаворонок, впрочем, как и я. Пока я строю план, как буду будить подругу, когда доберусь до нее, из кухни доносятся знакомые голоса. Хелен мило щебечет по телефону, и когда я вижу ее лицо, понимаю, что она говорит с папой. Видя меня на последней ступеньке, она кивком головы указывает в сторону кухни и отходит к окну.

Озадаченная я плетусь на кухню. За небольшим кухонным островком сидит Энтони с чашкой в руках. Ноэль сидит рядом и на его коленях скачет Ной. Когда я вхожу, все трое смотрят на меня.

— Доброе утро. — Я стараюсь придать своему голосу непринужденность. Словно присутствие Энтони на нашей кухне никак на меня не влияет. В конце концов, ничего толком между нами и не было. Все целуются.

— Проснулась! — громко объявляет Ноэль.

— Ага. — Я подхожу к кофейнику и наливаю себе в чашку, пока не видит Хелен.

Приятный аромат щекочет ноздри, и моя дрожь слегка ослабевает. Пора прекратить вести себя как идиотка. Прежде я никогда так не тряслась в присутствии друзей своего брата.

— Ты куда-то уже собралась? — спрашивает Ноэль. Он подкидывает Ноя, от чего тот визжит и хохочет.

Я подхожу к ним и быстро успеваю чмокнуть Ноя в липкую щеку. Затем замечаю, что все его лицо испачкано кукурузными хлопьями.

— Как всегда в субботу. — Я вытираю губы и фыркаю. Ненавижу кукурузные хлопья.

— Но у нас на тебя планы сегодня, — вдруг произносит Энтони своим глубоким голосом, и я невольно дергаюсь.

— И какие же? — я озадаченно смотрю на него.

Он улыбается и бросает быстрый взгляд на Ноэля.

— Пустая твоя голова, — говорит брат.

Через пару минут я уже стою в нашем большом гараже и таращусь на старый заляпанный грязью внедорожник, который каким-то чудом появился здесь. Вчера его не было. Что самое удивительное, он в неплохом состоянии. Судя по виду, он из девяностых не позже. Классика жанра, если говорить громко. Большой кузов, слегка сглаженные углы, большая хромированная морда, мощные бампера.

Я обхожу этого зверя и вижу, что задние дверцы отсутствуют с обеих сторон. Да и кузов изрядно помят с левой стороны.

— Но... — я запинаюсь. — Где вы его достали?

— Помнишь беднягу Харви? — спрашивает Ноэль, опираясь одним плечом на внедорожник.

— Харви-наркошу? — недоверчиво уточняю я.

Этот парень работает на ферме своего отца за городом. Когда-то он был хоккейной звездой в городе и главным поставщиком травки. Теперь все его сверстники разъехались по крупным городам, но Харви продолжает курить травку, только он больше не поставщик.

— Именно, — ухмыляется Ноэль.

— Так это его тачка? — Меня все больше и больше удивляет расположение дел.

Энтони хмыкает и подходит ближе к машине.

— Она стояла на его заднем дворе почти шесть лет. Прикрытая куском брезента.

— Ага, — подтверждает Ноэль. — Он спал в ней обкуренный вместе со своей собакой.

Я все еще лихорадочно обдумываю увиденное.

— Где вы взяли деньги? И как вообще ее сюда притащили?

Они переглядываются и заливаются смехом.

— Ну? — требую я.

Ноэль закатывает глаза.

— Этот зверь для тебя, фламинго. Кончай задавать вопросы. — Он хватает тряпку со стола с папиными инструментами и кидает ее мне. — А теперь не хочешь помыть свою тачку? На автомойку у нас уже травки не осталось.

Взрыв смеха и до меня доходит, каким образом они приобрели эту машину.

— Черт возьми! — возмущаюсь я. — Серьезно? Где вы взяли столько травки?

Энтони все еще смеется, но Ноэль быстро на меня шикает.

— Не верещи, Эйв. Это шутка.

Я фыркаю.

— Когда Харви придет в себя, он поймет, что его облапошили.

— Это исключено, — самодовольно вставляет Энтони. Он тоже опирается об машину одним плечом и смотрит на меня исподлобья. На нем потертые джинсы, заправленные в солдатские сапоги. Ширину его плеч не скрывает толстый пуховик. — Расслабься, Авери. Она не нужна ему. Машина дохляк, если честно. Но мы поставим ее на ноги.

Он снова назвал мое имя со странным произношением и мне это нравится. Не только потому, что это говорит он. Хотя кого я обманываю?

Меня не особо волнует, каким образом они достали машину и как ее сюда притащили. Судя по всему, они встали рано утром. И пока я нежилась в своей постели, мой брат и парень, который мне нравится, волокли для меня машину через весь город. Я должна быть благодарной, ведь так?

Будет весело рассказать друзьям, что мне купили машину за пакет травки.

— Главное, чтобы не узнал папа. — Я не могу удержаться от улыбки, которая рвется наружу. — Что мы ему скажем?

Ноэль пожимает плечами.

— Скажу, что потратил свою заначку с летней работы. Это пустяки.

— Ох, как я люблю тебя. — Я кидаюсь на брата и слюнявлю ему щеку.

Он смеется и отпихивает меня от себя.

— Ну хватит, хватит, Эйв. Поцелуй лучше Энтони. Все же идея полностью принадлежит ему.

Надеюсь, он шутит. Про поцелуй. Но Ноэль вскидывает одну бровь, ожидая моей реакции.

Только не это. Все же я подхожу к Энтони, который улыбается во все тридцать два зуба. Внезапно во мне просыпается привычная дерзость.

— Думаю, сначала я должна посмотреть, поставишь ли ты на ноги эту крошку. — Я кладу руку на капот машины, легонько его постукивая.

Ноэль прыскает позади нас. Широкая улыбка на лице Энтони становится какой-то самодовольной и нагловатой: один уголок его рта дергается вверх. Он сверкает зелеными глазами.

— Ты сама напросилась, — произносит он.

***

Весь день мы втроем торчим в гараже. Утром я написала Роуз, что на сегодня наши планы отменяются. Она завалила меня вопросами, пока я не сдалась и не рассказала ей все по телефону.

Сначала мы почистили машину от грязи и навоза, затем Энтони оценил общую картину. Он составил список всего, что нам потребуется. В отличие от Ноэля, я не подрабатывала нигде, и собственных денег у меня нет. Но я надеюсь на папу, который обещал помочь. К тому же Энтони уже упоминал о свалке. Поэтому мы отправляемся туда.

Я промерзаю до костей, пока Ноэль и Энтони перебирают гору железа на окраине Досон-Крик. Удается найти даже больше, на что мы рассчитывали.

Хелен готовит нам закуски и даже как-то непривычно весела. Причиной этого является мой папа. Возможно, она предвкушает, как будет жаловаться ему на нас.

Схватившись за дверь, я едва не расплескиваю горячий кофе из бумажных стаканов. Днем солнце расплавило снег, и к вечеру он снова застыл, превратившись в корку льда.

В гараже уже достаточно нагрелось, но Ноэль не желал выключать обогреватель. Здесь пахнет моторным маслом, бензином и мужским потом. В док-станции стоит айпод Ноэля и из него разносится песня «Cry» группы The Used.

Они так заняты работой, что не замечают моего появления. Ноэль с голым торсом стоит над раскрытым капотом.

Заметив меня, брат посылает мне дерзкую улыбочку. Я передаю ему кофе. Десять минут назад он настоятельно потребовал кофе из «Тим Хортонс», не желая пить тот, который варит Хелен. По его словам, она совершенно не умеет его готовить. Я согласна с ним. Папа нам вообще запрещает пить кофе. А еще проблема в том, что в нашем городе нет «Тим Хортонс». Пришлось купить в обычной кофейне. Ноэль слишком злоупотребляет своим положением сегодня, будто это он собирает для меня машину.

Ладно, он потратил на меня свои сбережения, так что я готова вытерпеть любые его капризы.

Энтони лежит под машиной, и я вижу лишь его длинные ноги. Ноэль пихает его ногой, и тот выкатывается из-под внедорожника. В отличие от моего брата, он в одной серой майке. Но она не скрывает его широкую грудь, плечи и проступающие мускулы. Я невольно прикусываю губу, глядя на этого совершенного парня. Его лицо перепачкано маслом, из кармана джинсов торчит грязная тряпка, а в грязной руке он держит ключ.

Это привлекает внимание, и я начинаю все больше понимать Ингрид, которой стало обидно, что он не обратил на нее внимания. Он обалденный!

— Мой кофе, — с улыбкой говорит он.

Я и не заметила, как крепко вцепилась в стаканчик. Осторожно, чтобы не испачкать мои пальцы маслом, Энтони берет кофе и улыбнувшись мне, делает глоток.

— Итак, давайте поиграем в мою любимую игру, — предлагает Ноэль, скаля зубы.

— О, нет, — я издаю мучительный стон.

— Что за игра? — интересуется Энтони.

Я сижу на переднем сиденье с открытой дверцей, а Энтони и Ноэль на раскладных стульях, которые мы берем с собой летом, когда ездим на озеро.

— Это самая глупая игра на свете, — объясняю я.

— Ничего она не глупая, — защищается Ноэль. — Она убивает время. Давайте.

— Что нужно делать? — оживляется Энтони и поглядывает на меня с хитрой улыбочкой.

Я тоже не могу удержаться от улыбки. Ноэль охотно объясняет:

— Все просто. Я говорю «ха», ты — «ха-ха», Эйв «ха-ха-ха». И так далее. Кто заржет или запутается в количестве «ха», честно отвечает на любой мой вопрос.

— Я же говорю глупая, — снова вставляю я свой «лестный» комментарий.

Но брат не обращает на меня внимания.

— А почему мы должны отвечать на твои вопросы? — интересуется Ноэль.

И я тут же его поддерживаю:

— Да, именно!

— Потому что это моя любимая игра. — Ноэль морщит лицо и приподнимает брови.

— Очень доступно объяснил, — смеется Энтони.

— Ха, — начинаю я с сарказмом.

Ноэль пихает меня в плечо.

— Ха-ха.

Энтони подхватывает:

— Ха-ха-ха.

Это продолжается недолго. Энтони сдается первым. Он смеется и качает головой.

— Это может продолжаться вечно.

— Как видишь, нет, — парирует Ноэль и на несколько секунд задумывается. — Во сколько лет был твой первый раз?

Он задает этот вопрос, не моргнув и глазом. В этом весь Ноэль.

Энтони прочищает горло и прячет улыбку. Кажется, вопрос его ничуть не смутил.

— Давай, здесь все свои, — подталкивает его мой брат.

Я хочу услышать его ответ.

— Мне было почти шестнадцать, — сдается Энтони, снова улыбаясь своей сногсшибательной односторонней улыбочкой.

— Припозднился. — Ноэль потирает подбородок.

Пятнадцать. Значит, у этого парня уже есть опыт. Боже, ну конечно есть. Он же такой классный.

Мы продолжаем играть в дурацкую игру Ноэля, пока я не сбиваюсь со счета в количестве «ха».

— Чувак, можно я задам вопрос твоей сестре? — просит Энтони, глядя на Ноэля.

Я внутренне сжимаюсь, когда Ноэль кивает со словами:

— Все равно я все о ней знаю.

Энтони смотрит на меня. А я снова пытаюсь придать себе непринужденный вид. Он смотрит так, будто пытается удержать себя, чтобы не наброситься на меня. Мне остается лишь гадать, какой вопрос крутится в его голове. Судя по его взгляду, очень личный. Возможно интимного характера. Но смогу ли быть с ним откровенной, здесь, рядом со своим братом? Я вообще пока не разобралась ни в своих чувствах к этому парню, ни в его ко мне.

Энтони скользит взглядом по моей груди. Я сняла толстовку, так как в гараже стало невыносимо жарко. Его зеленые глаза исследуют мою майку, и я знаю, куда он смотрит. Кажется, я сейчас самовоспламенюсь.

— Э, — тянет он, все еще не сводя взгляда с моей груди. — Какой твой любимый фильм? — наконец задает он свой вопрос.

Сидящий рядом Ноэль начинает слишком громко смеяться.

— Чувак, ты мог задать любой вопрос, — корчится от смеха он. — Это честная игра.

Не знаю, какое чувство накрывает меня в данный момент: разочарование или облегчение. Скорее всего, микс из этого.

Усмехнувшись, я отвечаю:

— Это слишком личное.

Ноэль смеется еще громче, а Энтони хмыкает, затем тычет локтем моего брата.

— Эй, я стараюсь быть джентльменом.

Ноэль немного успокаивается.

— Ладно. — Он поднимается на ноги. — Хватит прохлаждаться, джентльмен.

***

Забираясь в постель, я прокручиваю этот день в своей голове. Почему Энтони не делает новых попыток сблизиться со мной? Я же вижу, как он на меня смотрит. Это меня смущает и вводит в ступор. Он не похож на нерешительного и стеснительного парня. Но все-таки он такой…. Не знаю. А может в его голове полно тараканов или...

Черт с ним. Я уже решила для себя, что не стану забивать этим голову. Вот только у меня это очень плохо получается.

Воскресное утро приносит очередной сюрприз. Да уж, насыщенные выпали мне выходные.

Спустившись вниз после душа, я застаю папу, сидящего на диване в гостиной. На руках он держит Ноя, который не сводит с него горящих глаз. Хелен сидит в кресле напротив и с широкой улыбкой смотрит на них. Мне редко удается видеть ее такой счастливой. Она становится еще красивее, когда улыбается. Ей нужно делать это чаще. Она замечает меня на лестнице и поджимает губы.

— Папа! — кричу я.

Папа оборачивается и одаривает меня своей широкой улыбкой. Он опускает Ноя и делает шаг ко мне. В два прискока я оказываюсь рядом с ним и зарываюсь в его грудь. Его рубашка пахнет морозом, свежестью и чем-то еще, чем-то родным.

— Все еще розовые, — с теплотой в голосе произносит папа, перебирая мои волосы на макушке.

Я поднимаю голову. Морщины уже изрядно бороздят его лицо, и в темных каштановых волосах местами пробивается седина.

— Наконец-то ты дома.