Книга времен

глава 5

    Зуд надвигающейся опасности, так проявлялось шестое чувство, не давал монаху отдохнуть в ту ночь. Зуд в этом случае был почти незаметен. Ему не хотелось чесать в тех местах, которые не принято чесать на публике, как это было в критические моменты жизни. Нет, все было проще и неприятнее. Ему казалось, что происходит что-то важное, возможно, жизненно важное, и он не в состоянии это понять - что именно. Оно, это жизненно важное, проявляет себя таким образом, который ему, Мастеру Ё, решительно не ясен. Да, берегитесь. Это хорошо, есть кто-то, кто примет на себя его повседневные обязанности: такие важные дела, как внешняя политика монастыря и братства в целом, а также денежные вопросы, конечно же, находились под его контролем. Все остальное могли сделать его братья. Такие же, как он, и по происхождению, внешности, скрытой от глаз подавляющего большинства жителей Живомира, и талантами. Однако нет, поправился Мастер Ё. Я больше чем кто-либо похож на нашего великого предка. Тут не может быть двух мнений. Наверное, поэтому пятно над хвостом чешется чаще других. Сразу скажу, что зуд пока неактуален. Монах быстро прошел по кабинету, пытаясь понять причины своего беспокойства. Книга, по-прежнему закрытая и недоступная, мирно лежала на его столе. Он несколько раз коснулся прочной кожи ... ничего особенного. Кожа похожа на кожу ... только она становится прочнее стали, попробуйте ее открыть. Открыть ... Открыть ... Мастер Солнца Ё сел, возложил руки на переплет тем же движением, что и незнакомец с вытянутым лицом, и попытался представить себя на месте. Здесь он (незнакомец) подходит к платформе, на которой покоится книга. Здесь он касается книги кончиками пальцев. Чувствуйте мягкую прохладу ее кожи, изготовленной так, чтобы на протяжении многих веков она не превратилась в пыль, в труху, не сдалась яростному напору времени ... Слышит скрип двери, которая открывается и автоматически поворачивает голову в том направлении... Какие чувства отразились тогда на его лице? Коча не было рядом, и Мастер Ё пытался вспомнить сам. Память долго не раскрывала свои темные тайники, потом образ всплыл на поверхность и был он - нелепым! 

    Впервые в жизни Рауль очнулся от кошмара. Во сне за ним гналось двуглавый демон, крупный, похожий на чудовищную помесь собаки и птицы, с ярко-желтыми глазами, от которых невозможно было отвести взгляд. Во сне он был беспомощен. Куда делась его сила, способная осушать моря, превращать камень в воду, придавать вид жизни чему-либо и забирать жизнь кого-либо по своему ментальному приказу? Во сне все было совершенно иначе. Он был одинок и беззащитен, он бежал по лабиринту просторных комнат, где негде было спрятаться от двуглавого демона. Рыча на два голоса, демон безжалостно гнался за ним, и звуки исходили из обоих ртов, заставляя Рауля холодеть от страха. В демонических голосах было нечто грустное; в словах не было смысла, но разум стыл от ужаса, как только в него вошли таинственные звуки. В довершение всего, воздух то сгущался до желе, которое не позволяло ему отделиться от преследователя, то рассевался, требуя немалых усилий, чтобы не упасть в очередную дыру, которых было предостаточно в лабиринте. Вокруг бродили другие, не менее устрашающие существа, но они были намного медленнее, чем двуглавый преследователь. Однако, снова запутавшись в скользких волокнах воздуха, Рауль столкнулся с целым отрядом нежити, он бежал и пытался кричать, чувствуя, что упрямые и липкие пальцы не позволяют ему двигаться, и шаги за его спиной они звучат все громче...

    Он сел в постели, прислушиваясь к эху собственного отчаянного крика. Долгое время он не мог унять предательскую дрожь в руках. Весь Світ повиновался каждому его движению, кроме, пожалуй, Шпиля, и вот он - растерян и беспомощен перед собственными страхами ... Нет, здесь нужно нечто больше магии. Владыка Твердинi Кiнця долго сидел перед пылающим камином и пытался унять заполошно трепыхающееся сердце. Он сидел в одиночестве; музыканты и танцоры, его изящные создания, вряд ли смогли бы сегодня вечером умилостивить своего хозяина. Во всяком случае, он считал именно так.

    Утром Никогда прилетела с докладом и заметила, что хозяин замка выглядел бледнее обычного.

«Я сидел за книгой», - мрачно объяснил он, и ворона поняла, что впервые на ее памяти Рауль солгал. Зачем бы ему это делать? Да конечно Світ считал его отцом лжи и коварства… но легенды в данном случае сами лгали. Рауль был единственной мощной силой в современном Світу - и этой силе не было нужды лгать.

-   Ты знаешь, что это за знаки? - спросил Гощчу лесного владыку, указывая на каменную плиту, выросшую из земли. По плите ползли разбросанные чьим-то зубилом линии и точки, переплетаясь странным узором. Письмо? Гость сел перед камнем погладил его шероховатую поверхность. Мох покрыл ее в изобилии; многие надписи, если, конечно, это были надписи, безвозвратно стерты временем.

-   Никто не знает, - задумчиво ответил Хащiсвіт, глядя на плиту. - Когда-то говорили, что это послание от старейшин, наших предков, которые пытались таким образом передать свою мудрость. Да только никому не дано понять смысл этих надписей ...

-   Никто не может их прочесть? - удивился гость. Даже те, как выразился этот странный человечек, крошки сохранившейся магии были поистине великолепны, и казалось невероятным, что местные маги, или, как там они себя называли, не могли расшифровать надписи. Кроме того, к ним обращались эти старейшины, к своим потомкам и наследникам. Зачем скрывать смысл своих сообщений в будущее? Гощчу энергично покачал головой ... здесь что-то не так. Что-то совершенно не то. Хащiсвіт поторапливал его все три дня. Шпиль медленно надвигался, и Гощчу все чаще задавался вопросом, зачем ему надо именно туда. Что, всевидящей владыка Шпиля не может общаться с ними на расстоянии? Совсем недавно Хащiсвіт хвастался, что весь Світ открыт для него ... весь, кроме Твердинi Кiнця и темных регионов, где законы природы больше не были неизменными и привычными, а царили страх и тьма. Другими словами, Гощчу невесело усмехнулся про себя, тот видит только частику, оставшийся от своего Світу. Крохотную частичку. Так почему бы не помочь преодолеть пространство между ними? Гощчу скривился, уж больно досаждали ему ноги, которые он умудрился стереть, и тихонько ругнул такую магию, которая ни к чему обычному не годилась.

-   И как давно ты начал гулять во сне?  - вопрос удивил мастера Ё. Монах вздрогнул и поднял голову.

-   Куда гулять? Тьфу ты, -  брякнул он, спросонья. Похоже, он спал, положив голову на книгу, так как теперь он выглядел таким жеваным. «Странно», - подумал мастер Ё, протирая глаза: «Неужели я здесь заснул?» За столом сидела преподобная Исабель, как всегда веселая, аккуратная и немного насмешливая.

-   Сколько сейчас времени? - Мастер Ё сунулся искал часы и не смог их найти. Ну да, откуда бы им здесь взялись. Они находятся в спальне, которая, честно говоря, обставлена немного более обильно, чем следовало бы.

-   Сейчас три часа до рассвета, - жрица села рядом с ним, все еще глядя монаху в глаза. - Я заметила, как ты обошел дозорную площадку, и пришла посмотреть.

-   Я гулял по дозорной площадке? - Мастер Ё не мог поверить в то, что слышал. - И ... давно я ...

-   Около половины часа. Ты пришел сюда, долго сидел перед книгой и, наконец, заснул. Что происходит с тобой? - Монах никак не мог избавиться от сонливости. Это было действительно странно: он никогда не был таким вялым. Причем, на какую-либо известную ему болезнь, дело не похоже  -  занятия продолжаются в обычном режиме. О старости говорить рано: чуть за сорок - это не так уж и много. Исабель встала позади него и положила ладони ему на голову. Мастер Ё снова вздрогнул.

-   Обычный массаж, - сказала жрица. - Больше ничего. Ё, с тобой такое когда-нибудь случалось?

-   Кажется, нет, - пробормотал он. Массаж начал сказываться практически сразу. Вялость и боли в суставах начали утихать, и постепенно вернулась обычная ясность сознания. Он помнил, что преподобная Исабель значительно обогатила его знания в области массажа и  рефлексов. Правильно, сам он сейчас себе не помощник. Пальцы были слишком медленными, разум был слишком сонным.

-   Так ты заканчиваешь учебу ... сколько у тебя еще до летнего выпуска?

-   Восемь дней.

-   Ладно, иди отдыхай. Ты выглядишь слишком усталым. - Через пять минут жрица закончила массаж и села рядом с ним, энергично растирая ладони.

-   Это, конечно, мысль. - Монах почувствовал себя переродившимся. - Спасибо, Исабель. Ты - просто чудо.

-   Я никогда не сомневалась в этом. - Выражение ее лица не изменилось. - Но ты должен хотя бы иногда сам заботиться о себе. Всем нужен перерыв, в том числе и тебе.

-   Хорошо, - монах встал, потянулся и обнаружил, что усталость прошла бесследно. - Что ты мне рекомендуешь?

-   Я пошлю тебя одному своему знакомому, - Исабель уже была в дверях. - Как посылку. Он достаточно разговорчив, чтобы не дать тебе скучать, и достаточно жесток, чтобы иметь с тобой дело. - Монах рассмеялся про себя.  -  И лучше бы убрать подальше твою книгу. Ты уже целый месяц с ней не расстаешься. -  Монах издал неопределенный звук, возможно, означавший сомнение, и замахал руками.

-   На твоем месте я бы попыталась заснуть, - добавила жрица. - Сейчас, конечно, все хорошо, но скоро вернется усталость.

-   Я должен подумать об этом, - согласился мастер Ё, и позже, оставшись один, он не прекратил удивляться  - Гулять во сне, это надо же! Что со мной такое? Не ты ли автор этих проделок? - Он обратился к безмолвной книге. Она все еще не хотела открываться. Мастер Ё приложил ухо к обложке и представил тихие голоса, исходящие из ее глубины.

-   Рад тебя видеть, Гощчу, - владыка Шпиля вовсе не был дряхлым седобородым стариком, которого гость представлял себе в мыслях. Волосы лишь слегка тронуты серебром, а глаза были острыми и внимательными. - Хащiсвіт - отличный спутник. А как насчет твоих ног?

-   Это от отсутствия привычки, - вмешался Хащiсвіт. - Наш гость долго не хотел признаваться, что не привык к таким прогулкам. За ночь, должно уже все пройти.

-   Хорошо, - кивнул владыка и жестом пригласил Гощчу садиться. Они были примерно в ста футах от земли, конечно, внутри Шпиля. Он уносился вершиной далеко в небо, и Гощчу казалось, что Шпиль удерживается не без помощи магии, или как они это называют. Невозможно было построить такую высокую башню на таком узком основании.

-   Я догадываюсь, каков будет твой первый вопрос. Что может сделать человек, у которого нет магии, кто плохо разбирается в искусстве борьбы с могущественным врагом? Я не ошибся?

-   Не совсем, - на мгновение поколебался Гощчу, но, наконец, принял решение. - Мне показалось, что рассказы Хащiсвіта о чудесах и магии Світу были несколько преувеличены. Кроме монстра, который нас чуть не поглотил, я не увидел ничего волшебного. Но я много слышал. - Хащiсвіт усмехнулся, но ничего не сказал.

-   А ты просил Хащiсвіта что-то показать?

-   Нет.

-   Тогда тебе будет трудно понять, почему мы избегаем использования магии. Попроси - и, возможно, осознаешь, в чем твое преимущество перед нами. - Некая догадка посетила Гощчу и поразила его, как молния, своей несуразностью.

-   Вы хотите сказать, что вся ваша магия не действует на меня? - спросил он, изрядно робея и  чувствуя себя школьником перед сборищем мастистых проффессоров.

-   Блестящая догадка  - в точку! - Владыка обрадовался и поаплодировал успехам гостя. - Отлично, Гощчу! Ты действительно тот, кто нам нужен. Ты правильно догадался, что невосприимчив не только к нашей магии, но и к магии Рауля.  - Хащiсвіт вздрогнул и посмотрел на юг, где на горизонте виднелась темная линия.

-   В обществе Гощчу это имя можно без страха произносить, - пояснил владыка и снова сел.  - Меня зовут Ярош. Твое главное преимущество - невидимость, дорогой друг. И мы, и  Рауль привыкли полагаться на свою магию ... Однако мы уже находимся в процессе переподготовки. Но Рауль нет. Он всемогущ, по крайней мере, в пределах своего замка.

-   И что я должен делать? - спросил Гощчу, у которого внезапно заболела голова.

-   Рауль должен исчезнуть, - просто сказал Ярош и увидел кривую улыбку на губах гостя.  - Нет, никто не может его у***ь. Это бы не помогло. Его уже не раз пытались у***ь раньше, до тебя. Нет, ты должен понять, откуда он взялся и как не допустить его возвращения сюда.

-   Честно говоря, я ничего не понял, - ответил Гощчу через минуту.

-   Похоже на то, - согласился Ярош. - Если не ошибаюсь, тебе не составит труда освоить минимум того, что может пригодиться в походе. Хотелось бы, чтобы ты составил собственное мнение о том, что здесь происходит, но каждый из нас готов ответить на любой вопрос.

    При этих словах Гощчу почувствовал себя крайне противно. Как будто он намеренно затеял историю, у которой не могло быть хорошего конца. И он дал себя вовлечь, полностью осознавая это. Где сейчас мой дом? - подумал он с неожиданной меланхолией. Я увижу ли его снова?

-   Мы все в твоем распоряжении, - услышал он слова владыки, но чувство обескураженности не отпускало.

    После того, как шторм оставил корабль в покое, оптимизм Дерика усилился. Он тихонько завидовал номеру Пять, как спокойно тот держался несколько страшных дней, когда казалось, что корабль вот-вот затонет! Как будто он сам организовывал этот шторм и точно знал, опасно оно или нет. Однако, вероятно, так оно и было. Дерику же пришлось не сладко. Лютая качка, которою правильнее было назвать швырялка, добила его, но он наотрез отказался использовать подозрительные пилюли, которые предложил ему г-н Безил. Только боги знают, что  там намешано! Дерик, чье лицо все еще было окрашено в зеленый цвет, стоял, вцепившись в перила, и с тоской глядел на г-на Безила, довольно улыбающегося, и на бесстрастного Стаафа, стоявшего поблизости. Слуга ни на секунду не упускал из виду Дерика, хотя и не смотрел прямо в его сторону. Наконец, молодой человек отвернулся от спутников и направился к своей каюте, чтобы успокоить желудок. Г-н Безил повадился вести разговоры о разных деликатесах, и это могло стать последней каплей в его, Дерика, плачевном положении. Но он все еще не готов глотать эти подозрительные пилюли, будь они как минимум хоть трижды целебными. Первое правило: никому нельзя доверять.

-   А он сейчас сидит с владыкой в шпиле, книжки почитывает, - закончила свой доклад Никогда. - Что, ты все еще не вмешиваешься? -  Рауль оставил в покое большой алмаз, в его сокровищнице было немало интересного, который, казалось занимал его больше доклада, и повернулся к вороне.

-   Нет, не буду, - он осторожно приложил лупу на бархатную подушечку. - Он утверждает, что рядом с Гостем им нечего бояться, и что моя магия там бессильна? А давай-ка посмотрим ...  -  и Рауль начал рисовать пальцами в воздухе некие знаки, между ним и вороной повис небольшой сгусток молочно-белого тумана. В нем  - живая картинка: Гощчу сидит за столом, полным исторических заметок, а Ярошь ему что-то объясняет. Никогда прислушалась.

-   … Тогда была снаряжена экспедиция, которая впервые обогнула южную оконечность континента и достигла Пылающих островов. Вот мы и ... -  Рауль лениво шевельнул пальцем, и туман рассеялся.

-   Зачем же тогда ты отправил меня следить за ними? - Обиделась ворона. - Раз уж ты и так мог все узнать в любой момент!?

-   Во-первых, из этого не следует, что так будет всегда, - Рауль загнул палец. Его лицо было совершенно серьезным. - Наш гость очень талантливый. Владыка шпиля говорит о желаемом как о реальном, а гость до сих пор ему до конца не верит. Вот почему я и смог их увидеть.

-   Из этого следует ... - ворона вопросительно прервалась, искоса поглядывая на человека в черном.

-   Из этого следует, что мы и дальше должны держать их в неведении относительно моих истинных способностей. Ты знаешь, что я могу стереть их шпиль в пыль одним щелчком пальцев? - и Рауль резко обернулся к силуэту, выделявшемуся на горизонте, и протянул руку. - Тебе известно? 

    Вороне стало не по себе. Рауль не лгал: он действительно верил, что сможет это сделать, но она его уверенности не разделяла.

-   Так зачем все это? - резко каркнула она. - Почему бы не закончить эту историю раз и навсегда? -  Рауль засмеялся, махнул рукой в строну шпиля и просто произнес

-   Сгинь. - Шпиль раскололся пополам и, бесшумно развалившись, осыпался на свое основание грудой обломков.

    Ворон распахнула клюв и закрыла глаза. Она слышал что-то странное: то ли пронзительный скрип дерева, то ли мягкий глухой стук, переходящий в металлический звон треугольника недостижимой и нестерпимой высоты, а может быть, смесь совершенно иных звуков, для которых нужных слов у нее просто не нашлось. Все это наполнилось сухим шепотом откуда-то сверху. Ледяной холод обжег ей спину. Никогда открыла глаза и увидела, как горы рушатся и деревья падают, океан превращается в грязную пустыню, а небо становится смертельно серым. После неуловимого момента все вернулось. Быстро и задом-наперед. Ворон увидела, как  Шпиля собирается из обломком и поднимается в небо, и что над Твердиней Кiнця устанавливается привычна безветренная и затхлая погода.

-   Вот так всегда, - засмеялся Рауль. -  Ты насмотрелась вдоволь или повторить? -  Ворон кивнула. Ей было как-то странно. Однако непонятно как. - Ты поняла, что произошло?

-   Нет, - признала Никогда.

-   Я тоже, - вздохнул Рауль. - Сколько раз я уже пытался решить свою задачу вот так, одним движением.

-   И каждый раз все возвращалось?  - Рауль серьезно кивнул.

-   И этого, как я поняла, ... - ворон оглянулся, - Никто ничего не замечает? - Рауль странно посмотрел на нее.

-   Да, моя догадливая союзница, и это как раз то, что меня интересует. Только ты видела все это и все еще помнишь ... может потому, что ты была рядом со мной?-  Они долго молчали.

-   Хорошо, - Рауль протянул руку и открыл окно, впуская струю свежего воздуха. - Я пойду на прогулку.

-   Я свободна на сегодня?

-   Конечно, - широко улыбнулся Рауль. - Наши друзья никуда не торопятся, и  мы тоже никуда не торопимся. Если хочешь, пойдем со мной. - Никогда задумалась, перелетела на плечо Рауля, и вскоре они вышли через внушительные главные ворота замка. Те сами захлопнулись за спиной с глухим стуком; подъемный мост с визгом поднялся. Замок снова стал неприступным.

    Гощчу вздрогнул, когда голос Яроша был внезапно прерван треском и грохотом, как будто вся вселенная рушилась. Он увидел черноту вокруг себя, в которой томно кружились спиральные сгустки разноцветных искр, и внезапно понял, что умирает. Но мир сразу же вернулся к нормальной жизни, и голос Яроша продолжал звучать так, как будто ничего не произошло. Гощчу украдкой вытер со лба холодный пот и долго не мог справиться с дрожью в коленях.

    Мастер Ё проснулся неожиданно - его выбросило из сна, словно рыбу на берег. Сердце бешено стучало и в ушах отчётливо звенело. Он проснулся вовремя. Монастырь оживал задолго до восхода солнца, и, похоже, последним сегодня проснулся всё–таки сам настоятель. Спал он, естественно, на книге.

     Монаху показалось, что кто-то окликает его, но потом он решил, что, все-таки,  показалось. Голос, померещившийся ему, вроде был отдалённо знакомым…. Нет, он действительно переутомился, решил монах несколько часов спустя, когда очередные занятия завершились, и можно было вернуться в кабинет. Там он и застал двух малолетних разбойниц. Они сидели за столом и увлечённо листали книгу. Ту, которую Мастер Ё был открыть не в состоянии. От изумления настоятель потерял дар речи. Хвала богам, ненадолго.

-   Ну, и кто вас впустил? - крикнул он так, что девчонки уронили книгу и закрыли лица ладонями. Монах кинулся к ним и поднял книгу с пола. Он приоткрыл её, и не встретил на сей раз ни малейшего сопротивления. Даже его закладка была на прежнем месте, там, где он оставил её.

-   Кто вас впустил, я спрашиваю? - спросил он уже более спокойно.

-   Мастер Ё, дверь не была заперта, - жалобно затянула Элли. Как всегда заведено у этой парочки, привычно отметил Мастер Ё. Элли первой идет в наступление, когда их ловят на горячем.

-   А кто вас просил брать книгу? - Девочки пристыженно захихикали. С виноватым видом, но это ровным счётом ничего не означало.

-   Ну ладно, - монах вздохнул и уселся перед ними прямо на пол. - Через неделю у вас, юные разбойницы, начнутся каникулы. Если бы вы знали, с каким удовольствием я от вас отдохну!

-   Не отдохнёте, мастер Ё, - Тилли потянула его за рукав, перехватывая эстафету. - Вы сразу же начнёте по нам скучать. А мы - по вам. Как всегда.

-   Угадали, - монах положил книгу на стол и хлопнул по ней ладонью. - Но это  - больше не трогать. Дайте слово, что не будете прикасаться к ней без моего разрешения. Это очень опасно. -  Взгляд монаха не смягчался, и честное слово пришлось всё-таки дать. От огорчения на глазах у обеих выступили слёзы. Впрочем, они были мастерицы изображать какие угодно чувства. Мастер Ё это прекрасно знал.

-   Вот и отлично, - мастер Ё развернул обеих в сторону двери и слегка подтолкнул ладонями. - А теперь - за работу! Мётлы ждут вас - не дождутся…

-   …И чего он так расшумелся? - недоумевала Тилли часом позже, отрываясь от подметания пола.

-   Его не поймёшь, - согласилась сестра. - Что будем делать с нашим словом?

-   Варианты, есть, надо подумать. Картинки были такие красивые… - поддержала ее Тилли.

    … Мастер Ё запер за ними дверь и повернулся к столу, где вальяжно и нагло, во всей своей доступности, развалилась книга. Раскрытая на нужной странице. Давай, человек, прочти меня! Ты не всё ещё узнал. Самое интересное впереди!

-   Обойдешься, дорогуша. Нечего тут открытыми страницами сверкать. А мы тебя - вот так, - решительно сказал Мастер Ё  и, захлопнув книгу, спрятал её в шкаф. Исабель права, скоро он к этой книге прирастёт. Хорошего понемножку.