Ястребок

Лети!

* * *

Ночью Янис увидел Горьку во сне.

Увидел их поединок в Космоакадемии в те времена, когда они оба дрались бешено, словно два волчонка — бывший беспризорник с погибшей планеты Русь и барон Озолиньш — Снежная королева. И не на тренажёрах.

В этом сне они оба сидели в каких-то очень древних летательных аппаратах, наверное, в тех самолётах-истребителях времён давно забытой мировой войны, про которые барону втолковывал старик Петрович. И летели друг другу в лоб, на таран. Янис даже видел злое, упрямое и сосредоточенное лицо Горьки, откинувшего шлем — почему-то в открытой кабине. Ледяной ветер трепал его русые вихры, и тогда Янис тоже содрал с себя шлем, хотя это было непростительной глупостью.

Он знал, что не отвернёт, он не хотел отворачивать, он готов был умереть вместе с Горькой… но убивать его не хотел. Не хотел его смерти! И выбрал свою, отжав ручку управления, вскинув самолёт вверх, подставляясь под огонь Горькиных пулемётов.

Но тот не стал стрелять, и тогда вскипевшая алая ярость затмила Янису глаза. Тот снова его пожалел! Янис послал самолёт вслед врагу, развернувшись так резко, что земля исчезла из виду. Но управление заклинило. Он не мог ни догнать Горислава, ни вернуть себе власть над беспомощно завертевшимся в воздушных потоках самолётом.

Оставалось только одно — немедля катапультироваться.

У него едва не вышибло дух от удара о землю, парашют безжалостно волочил его за собой, раздирая его комбинезон о камни. Где-то вдали раздался взрыв — он знал, что это погиб его самолёт. Гулкое эхо прокатилось в задрожавшем воздухе и затихло. И следом — стрёкот чужого мотора, тоже смолкший.

Янис лежал, уткнувшись лбом в сухую траву. Ржавые былинки качались перед глазами, во рту было солоно и колко от песка и крови. Сильные руки вдруг потянули его вверх, переворачивая.

— Живой, Королева?

Знакомые серые глаза глянули ему в лицо, а в растрескавшиеся губы ткнулось горлышко фляги. Янис глотал и глотал тёплую сладкую воду, мир плясал и кружился, но он точно помнил одно: под полой его мундира был скрыт револьвер. Незаметно вынуть его, уткнуть в бок ничего не подозревавшему врагу, взвести курок, нажать на спусковой крючок.

И всё.

Всё!

Он так и сделал. Достал револьвер, хотя пальцы слушались плохо, взвёл курок и воткнул ствол под рёбра Романову. А тот даже глаз потемневших не отвёл. Так и сидел на корточках, прямо глядя Янису в лицо. Ожидая выстрела.

Ожидая смерти.

Янис проснулся, захлебнувшись стоном, взмокший от пота.

— Я не убил его… — прохрипел он наконец, утыкаясь в подушку. — Не убил. Гос-споди… — он зажмурился, чувствуя, как заходится сердце.

* * *

Тот, кого все по привычке называли Петросом, тихо лежал в каюте. Его телу нужно было отдыхать, чтобы без сбоев функционировать, но мозг напряжённо работал. Разум, заключённый в хрупком человеческом теле, осознавал, что на той планете, к которой приближается корабль, где он рассчитывал найти своего соплеменника, такому телу не выжить.

Странно, но по этому поводу существо внутри мальчишечьего черепа испытывало противоречивые эмоции. Облегчение. Испуг. Жалость. Это чужое тело как-то влияло на него, включив его в свой метаболизм? Вполне вероятно.

Люди были такими хрупкими и одновременно сильными.

Иногда ему казалось, что он даже понимает их.

* * *

— На «Зею» бы не наткнуться, — хмуро вымолвил Горислав, не отрывая взгляда от монитора, где вновь разворачивалась, приближаясь, панорама «Руси».

— На осьминога со щупальцами не наткнуться… на «Зею» не наткнуться, — проворчал Янис, аккуратно прокладывая курс. — Слишком многого хочешь. Я штурман, а не Господь Бог, учти, Романов.

— Понял, — — промычал тот и подмигнул ему, зараза.

Янис невольно улыбнулся, но потом сделал самое что ни на есть каменное, то есть сосредоточенное лицо. Нехрен поважать, как сказал бы Петрович.

«Зея» вскоре обнаружилась неподвижно зависшей на орбите Руси, и «Ястребок,» который буквально крался над поверхностью планеты, резво отскочил за пределы видимости. Так мальчишка, едва не застигнутый за кражей яблок в чужом саду, снова отскакивает за изгородь, уповая на то, что строгий хозяин его не заметил.

Имперский корабль застыл в одной точке — это значило, что он просто выслал на Русь разведывательную шлюпку и теперь ожидает её возвращения. Разумно.

— Насколько бы всё упростилось, не будь тут этих гондонов, ну, — с досадой высказался Горислав, ероша свои вихры.

— А когда у тебя всё просто было? — Янис демонстративно вскинул брови. — Петрос? Что там у вас?

Он обращался и к мальчишке, застывшему в пилотском кресле и, кажется, даже переставшему моргать, и к «Ястребку. Корабль многократно усиливал передаваемый инопланетянином сигнал.

На лице Петроса ни один мускул не дрогнул, парнишка казался неживым изваянием, а за него ответил «Ястребок»:

— Пока ничего, штурман.

— Приказываю где-нибудь зависнуть, — сухо проговорил Горька, отрешённо наблюдая на мониторах, как их догоняет приотставший было «Шаллах». — Подальше от имперца. И тоже спустить шлюпки, прочёсывая атмосферу низким зигзагом. Один идёт, второй прикрывает. Ясмина?

— Тебе твоего пацана не раздвоить, — отозвалась та, и лицо её возникло на экране, прекрасное и спокойное. — Действуй, брат, я прикрою.

Понятно, что в катерах, выпорхнувших со вставших на прикол «Ястребка» и «Шаллаха» оказались Горька и Янис, ну и, разумеется, Петрос, а в «Шаллахе» — только Ясмина.

— Одна справлюсь, — небрежно заявила она, появляясь на экране катера и привычно сбрасывая с головы шлем. — Вы тоже что-то никого больше не взяли, отцы-командиры, кроме своего мальчонки.

В разведывательный полёт над Русью, разумеется, пытались напроситься все, даже Грачик, который на «Ястребке» поутих, растерял обычную наглость и больше «лукался», как выразился Петрович, у него же в техотсеке.

— У нас ещё «Ястребок», — весело отозвался Горька. Катер, на котором они летели, уже был переоборудован и действительно стал частью разума большого корабля. — Пошли полегонечку, ну.

И они пошли. Напряжённо всматриваясь в безжизненную чёрно-ржавую равнину внизу, в бурые обломки скал, которые лопнули от чудовищного удара, нанесённого Разрушителями тринадцать лет назад. Нигде ничего. Никакого движения. «Ястребок» в роли головного корабля тоже не подавал сигналов тревоги.

Тем страшнее и внезапнее было то, что произошло через какую-нибудь пару минут. Беспомощно кувыркаясь, на предельной скорости в поле обзора катеров влетела серебристо-серая шлюпка с «Зеи». А её атаковали гигантские чёрные твари. Янис в первый миг даже не сумел определить, что это за существа, парящие на немыслимой для живых организмов высоте — птицы, драконы или роботы.

Больше всего они походили на ископаемых летающих динозавров — с кожистыми крыльями, мерно вспарывавшими воздух, с хищно изогнутыми шеями и клювами-булавами, которыми они методично долбили свою добычу. Но каждый из них был величиной почти что с атакуемое ими судно.

Две такие твари — и имперская шлюпка оказалась совершенно беспомощной. Она даже не подавала сигналов бедствия: видно, «драконы» разворотили передатчик, скорлупка выглядела изрядно помятой.

Но почему их не брали выпущенные имперцами снаряды?!

Янис с дрогнувшим сердцем понял, почему, когда выстрелили излучатели их собственного катера и катера Ясмины, но залп, который мог серьёзно разворотить любое судно, не причинил чудовищам видимых повреждений.

— Нихрена себе, у них броня! — возбуждённо выкрикнул Горислав, поворачиваясь к Янису. — Они хоть живые?

Его потемневшие глаза полыхнули яростным огнём, на лбу выступила испарина, и Янис вдруг подумал, что совсем недавно уже видел его таким — в своём сне. В своём чёртовом сне, когда Горька шёл на таран навстречу его самолёту.

— Петрос! — Горислав рывком обернулся к мальчишке. Тот, как никогда, казался мраморным изваянием, веки его были опущены, он словно прислушивался к чему-то внутри себя. — Держитесь оба!

Вот что он хотел сделать, понял Янис: смахнуть чудовище, впившееся в обшивку имперской шлюпки и пытавшееся её проломить, весом собственного судна.

Янис сцепил зубы. Он мог только молиться. А вот лезть под руку Горьке, оспаривая это почти самоубийственное решение, он не мог. Тем более, что оно было единственным, если они хотели спасти людей «Зеи».

«Ястребок» тем временем тоже просчитал все варианты, потому что в динамиках прозвенел его напряжённый голос:

— Вероятность благополучного исхода операции сорок пять из ста, учитывая, что мы ничего не знаем об этих существах. Капитан, я буду над вами через двенадцать минут.

Но ему, как и всем в катере, было ясно, что двенадцати минут чудовищам хватило бы с лихвой, чтобы погубить шлюпку с «Зеи», взломав обшивку.

— Яська! — гаркнул Горислав во всю глотку. — Бери на себя второго мудилу! Хэй, ой да конь мой вороной, хэй, да обрез стальной… хэй, да густой тума-ан, хэй, ой да батька-атаман…

«Помирать, так с музыкой», — вспомнил Янис.

Он был к этому готов. Рядом с Горькой. Под эту шалую отчаянную песню.

Он ещё раз мельком глянул, хорошо ли пристёгнут в своём кресле Петрос и сам поправил застёжки шлема. Мир завертелся волчком, повисая на зыбких нитях вмиг погасшего сознания, во рту стало солоно, когда катер сотряс сокрушительный удар.

Всё-таки Горька филигранно притёр судёнышко к броне имперцев, понял Янис, открыв глаза, которые жгло так, будто туда попала соль. Катер снёс с брони чудовище, не повредив и без того пострадавшую шлюпку.

Оторванный от своей жертвы «дракон», беспорядочно молотя крыльями, кувыркаясь, стремительно падал на поверхность Руси. Похоже было, что он всё-таки ранен, возможно, смертельно.

Второй вовсю улепётывал прочь, преследуемый Ясминой, которая азартно орала что-то по-арабски — её раскрасневшееся лицо Янис увидел на одном из мониторов.

Спасённая же имперская шлюпка удалялась по направлению к «Зее», тяжело, медленно, и. Янис бы мог сказать, даже как-то прихрамывая…

Горька сорвал шлем и тревожно глянул сперва на штурмана, потом на мальчишку в соседнем кресле:

— Вы как, парни? В порядке?

Янис молча кивнул. У него перехватило дыхание.

Но Петрос был не в порядке. И не только потому, что из ноздрей у него змеились тонкие алые струйки крови. Его огромные тёмные глаза перестали быть глазами изваяния. Они буквально пылали. Он шевелил губами, пытаясь что-то облечь в слова… и не мог.

— Капитан, — взволнованно выпалил вместо него «Ястребок». — Он нашёл своего напарника.

— Чёрт, где?! — Горислав едва не вылетел из кресла. — Координаты?

— Это тот организм, который сейчас подвергается атаке госпожи Ясмины, — отрапортовал корабль после секундной паузы. — То есть, напарник находится внутри него.

* * *

Оторвать Ясмину от преследования оказалось не так-то просто. Она шипела и свирепо ругалась по-арабски, и Янис не сомневался: была в она пантерой, подёргивала бы хвостом.

Пока Горька тревожным полушёпотом её увещевал, то и дело поглядывая на скорчившегося в своём кресле Петроса, Янис не отрывал глаз от мониторов, завороженный разворачивающимся там зрелищем: чёрный, блестящий, будто отлитый из каких-то сверхпрочных сплавов, но живой, не механический, это было ясно, мутант-дракон возвращался, наполняя собой пространство.

— Надо приземляться, — хрипло вымолвил Горислав, берясь за рулевое управление. — Чтобы наши малыши могли где-то встретиться. Штурман, не спи, замёрзнешь, как тот ямщик в степи. Степь да степь круго-ом, путь далёк лежи-ит…

Бывшая степь — планета Русь — приближалась, надвигалась, кружась на мониторах. Планета, породившая сперва таких пацанов, как Горислав Романов, а теперь — вот таких созданий, чудовищных и сказочных. Какая же сила была в ней…

— Господи… — невольно вырвалось у Яниса.

Он и Горислав остались у трапа катера, когда шлюпка Ясмины, взвихрив колючую пыль, опустилась рядом. Петрос отказался от защитного скафандра, такого, как на каждом из людей, и бесстрашно подошёл к чёрной громаде — сам будто невесомая былинка рядом с нею. Горька попробовал было возражать, но Янис ухватил его за локоть и качнул головой — не надо, мол.

Он отчего-то точно знал, что произойдёт, когда двое чужаков встретятся.

Так и случилось.

В один миг чудовище занесло свою железную лапу, и хрупкое тело Петроса взлетело в воздух, опускаясь на камни с раскроенным черепом. Кровь хлынула наземь, заливая её алым, смешиваясь с бурой пылью. Ясмина пронзительно вскрикнула и ринулась было к распростёртому ничком мальчишке, но теперь Горислав поймал её за локоть:

— Не надо, — глухо вымолвил он. — Ничем не поможешь.

Второй дракон, сумевший всё же подняться на крыло, тяжело подлетел к первому, очевидно, тот был его предводителем. Ещё один взмах могучей когтистой лапы — и вот уже второй с размозжённой головой медленно опускается наземь. И спустя ещё несколько минут нечто крохотное, сморщенное, белёсое и неуклюжее выбирается из раздробленного черепа мальчишки и рывками ползёт по камням к огромному телу, которое должно отныне стать его пристанищем на этой разорённой выжженной планете.

Ясмина присела на корточки, зажав ладонями лицо и раскачиваясь из стороны в сторону. А Янис с Гориславом смотрели, не в силах отвести взглядов от того величественного и страшного зрелища, что развёртывалось перед ними.

Вот погибший дракон снова шевельнул крыльями. Вот он перекатился набок и осторожно поднялся на когтистые лапы. Взмах крыльев — один, второй — и вот он уже летит, пока предводитель снисходительно наблюдает за ним. Летит низко, над самой землёй, делает круг, второй… и вдруг оказывается рядом с неподвижно застывшими у катера людьми — почти такой же громадный, как этот катер. Один золотой глаз смотрит на них. Рана на пробитой голове уже затянулась чёрным блестящим струпом.

— Он говорит, — перевёл «Ястребок» дрогнувшим голосом, — что найдёт тут людей… тех, кто выжил… Его племя больше не будет их уничтожать. Только помогать. Потому что своих не бросают.

Ещё пара мгновений, пара ударов сердца — и вот уже над онемевшими от ужаса и восторга людьми кружат высоко-высоко две чёрные точки.

Опомнившись, Горислав глянул на Яниса и, не стесняясь, утёр ладонью глаза. Шлема на нём не было, и горячий ветер Руси трепал его вихры.

— Пошли, похороним пацана, — негромко проговорил он. — Только надо взять с катера инструменты.

Они копали небольшую могилу, копали как можно глубже. Ясмина, опустив голову, сидела рядом с телом Петроса Ксенакиса, погибшего дважды, и держала его за тонкую руку.

И тут позади них раздался рык двигателей.

Все обернулись — неподалёку садилась спасённая ими шлюпка с «Зеи», покорёженная, но на ходу. Видно, имперцы передумали возвращаться на свой корабль.

Люк со скрежетом распахнулся, и из него выбралась Божена Светлова. Не узнать её было невозможно — даже в боевом имперском скафандре. Она тоже сбросила шлем, зажав его в руке. В серых глазах застыло смятение и боль.

— Зачем вы взяли его сюда? — выкрикнула она, подбегая и указывая на тело Петроса. — Хотели спасти? Вы его погубили!

— Если бы ваши стервятники не охотились за ним, он был бы жив, — запальчиво начал было Янис, но Горислав крепко сжал его плечо, в очередной раз покачав головой: «Не надо».

Это всё равно бы случилось, обречённо понял Янис. Мальчишка был убит ещё на Деметре. Судьба всегда стремится наверстать своё.

Он и Горислав бережно подняли лёгкое тело и так же осторожно опустили его в вырытую яму. Горислав провёл рукой под воротником рубахи и сдёрнул с шеи нательный крестик на тонкой цепочке. Положил на грудь мальчишки и просто сказал в ответ на вопросительный взгляд Яниса:

— Пускай у него будет. Пусть пацан спит спокойно. Он вернулся домой.

ЭПИЛОГ

Капитан имперского судна «Зея» Божена Светлова так и не узнала о второй жизни Петроса Ксенакиса, похороненного в земле планеты Русь. Перед отбытием «Ястребка» и «Шаллаха» с орбиты Руси Горислав сумрачно посоветовал осунувшейся и на себя непохожей, когда-то самоуверенной Божене подать в отставку. Или написать рапорт — совершенно правдивый, кстати — о временной непригодности Руси для обитания людей, вплоть до самовосстановления планетой собственного экологического баланса.

Он почему-то верил, что драконы, возглавляемые двумя чужаками из мира, так и оставшегося неизвестным, позаботятся о выживших на Руси людях (если они там остались, конечно) куда лучше имперцев.

И ещё он знал, что не раз втихомолку вернётся сюда.

На Тортуге-5 причалившие корабли встретили едва ли не карнавалом. Василиса и Элиа душили Горьку в объятиях, он с хохотом уворачивался. Явлению Грачика, гордо вылезшему на люди в лёгком скафандре, все немало удивились.

— Хозяин-то цирка тебя везде искал, ждал и не дождался, — объявила Василиса. — Ругался непотребно, но всё-таки отбыл и балаган свой увёз. Ты, что ли, на корабле останешься? А где ваш пацан, которого вы зачем-то с собой брали?

— Да! Петрос-то где? — в один голос выпалили Дюха и Валёк, за несколько минут промчавшиеся по всему кораблю. Наташа молча стояла позади них, но на её бронзовом скуластом лице был написан тот же вопрос.

Горислав обнял за плечи подошедшую Арлен, с тревогой заглянувшую ему в глаза, и ответил всем сразу:

— Он остался на Руси. Он теперь — дракон.

КОНЕЦ