Ястребок

Грачик.

* * *

Петрос действительно обнаружился в слоновнике, где попытался было скрыться среди бурых морщинистых боков и ножищ слономорфисов, но это ему не удалось. Впрочем, слономорфисы, видимо, успевшие привязаться к мальчишке, подняли протестующий рёв, когда пришедшие шагнули к нему с намерением вытащить за пределы загона.

— Вашу мамашу! — сердито процедил Горислав, а Дюха и Валёк, мгновенно оказавшиеся тут же, восхищённо и уважительно вытаращились на инопланетных гигантов с Дедеркаута. Очевидно, они считали, что Петросу можно только позавидовать, а убирать слономорфячий навоз им ещё ни разу не доводилось.

— Молчать! — рявкнул потерявший остатки терпения Горислав, обращаясь сразу и к горестно подвывающим слономорфисам, и к столь же активно протестующему дядьке Клейнмиру, который явно не хотел терять нанятого за гроши уборщика.

Сам Петрос топтался позади слономорфисов, опустив голову, был бледен и выходить не желал.

Все послушно замолкли. А Янис в очередной раз поразился способности Горьки подчинять себе кого бы то ни было.

Тот же властно продолжал, обращаясь к Петросу:

— Ты, дурья башка, тебя тут скрутят и в мешок, как кутёнка, засунут, и никакой слонопотам не поможет. А мы тебя не отдадим.

Петрос вскинул голову, прищурился и выпалил вполне понятное:

— По-чему?

— Потому что ты наш, — спокойно и веско ответил Горислав, присел на корточки и протянул ему руку. — А мы, русские, своих не бросаем. Никогда. И тебя не бросим.

Петрос неуверенно сделал шаг-другой из своего угла и вцепился в пальцы капитана. Тот же встряхнул ему руку, как равному, скрепляя уговор.

Янис только головой покрутил и ехидно пробурчал на ухо Гориславу:

— Мы русские, с нами бог… знает что?

— Бог всё знает, — ухмыльнулся Горислав в ответ и повёл мальчишку вон из слоновника, сунув в руки начавшему вновь причитать дядьке Клейнмиру оставшуюся в карманах наличность. Ничем его было не пронять.

Оставалось надеяться, что Арлен и её команда, вот уже почти сутки трудившаяся над новыми модулями «Ястребка» в отсутствие Петроса, успела там всё закончить. Мальчишка как-то вымученно улыбнулся Дюхе и Вальку, которые тоже торжественно пожали ему руку, и на этом историю с неудавшимся побегом можно было благополучно забыть и вернуться на катер.

Очутившись в рубке «Ястребка», Горислав первым делом дипломатично осведомился, всё ли в порядке и, получив утвердительный ответ, перевёл дух.

Но ненадолго.

Едва слышным шелестом над их головами раздался голос «Ястребка»:

— Капитан, разрешите обратиться?

— Разрешаю, — сипло проронил тот, быстро и с тревогой глянув на штурмана.

Янису враз стало холодно — от неприятного колкого предчувствия беды.

И беда не заставила себя ждать. «Ястребок» как-то виновато и обречённо проговорил:

— Капитан, я не удержался и превысил свои полномочия. Я без вашего приказа просканировал мозг всех троих подростков, спящих в пассажирской каюте номер три: Андрея Манучарова, Валентина Филиппова и Петроса Ксенакиса.

— И что? — напряжённо спросил Горислав.

— Очень… интересные данные, — после некоторой заминки сообщил корабль.

И пока трое пацанов, ни о чём не подозревая, крепко спали в своей каюте номер три: двое на койках внизу, один — на верхней, «Ястребок» вывел на мониторы рубки результаты сканирования:

— Это мозг Валентина Филиппова в десяти проекциях. Это — Андрея Манучарова. А это — Петроса Ксенакиса.

Он замолчал. Нечего ему больше было сказать.

Петрос Ксенакис свернулся калачиком на своей верхней койке. А внутри его черепа, вместо собственного мозга мальчишки, от которого мало что осталось, точно так же свернулось калачиком… существо, каких ни Янис, ни Горислав никогда доселе не видели. Вросшее в организм пацана, в его сосуды и нервы, спаявшееся с ним так, будто всегда тут находилось.

— Кремнеорганика, — лаконично пояснил «Ястребок» побелевшим, как полотно, капитану и штурману. И снова умолк.

— Ничего, если я тут проблююсь? — пробормотал Горислав, присаживаясь даже не в своё кресло, а рядом на пол. Горло у него конвульсивно дёрнулось, губы сжались, тёмные глаза сузились, и Янис явственно ощутил, как тот обуздывает свои эмоции, будто осаживает на всём скаку норовистую буйную лошадь. Не время было для эмоций. Страх, смятение, отвращение могли подождать.

— Он опасен? — отрывисто спросил Горислав у «Ястребка» самое важное.

Он отвечал здесь за всё. За свою команду. За мальчишек, сейчас блаженно дрыхнущих рядом с… с чем? С кем? С чудовищем?

Янис сам с трудом подавил рвотный рефлекс, как и желание немедленно бежать в каюту номер три и если не прикончить, то изолировать странную тварь, неизвестно каким образом проникшую в организм Петроса, возможно, убившую его.

— Я считаю, что вероятность того, что он опасен, едва ли составляет двадцать пять процентов, — подумав, ответил корабль, и Янис невольно перевёл дух. Ноги у него сделались как деревянные, будто бы он их отлежал, и ему неимоверно хотелось плюхнуться на пол рядом с капитаном. — Его агрессивность, если она у него есть, проявилась бы раньше. Он пугает вас?

— Пугает непонятное, — честно ответил Горислав. — Он не человек, но находится в человеческом теле. Почему это произошло? Как? Когда?

— Имперцы знают, — медленно проговорил Янис и всё-таки опустился в кресло. — Потому они и развернули всю эту… операцию. Они, скорее всего…

— Тоже обследовали пацана, ну, — мрачно подхватил Горька, легко подымаясь с пола. — Как это у них бывает, небось потеряли результаты, просканировали сперва всех скопом, допустим, а потом…

— А потом поняли, что всё прошляпили, и засуетились, — закончил Яннис эту вполне логичную конструкцию. Ему ли было не знать, как неповоротлива бюрократическая машина Империи. Но, если уж она повернулась к тебе и вцепилась — держись!

— Так, — Горислав принялся расхаживать взад и вперёд по рубке, привычно ероша волосы пятернёй. — Ястребок, ты можешь этот подарочек судьбы идентифицировать? Откуда он?

— Я уже попробовал, — спокойно отозвался корабль. — Нет, не могу.

— Чудненько, — пробормотал Горислав. — Вопрос второй. Можно ли как-то наладить с ним контакт? Понять, что он такое? И чтобы он понял нас? Совершенно очевидно, что он не в силах пользоваться речевым аппаратом пацана. Но он разумен, иначе пацан и мычать бы не смог, а он ещё и разные штуковины мастерит и не выглядит отсталым.

— Я могу попробовать… — ответил «Ястребок» после долгой паузы. — Послать сообщение телепатически. Но для этого требуется совпадение по слишком многим параметрам.

— Чёрт! — Горислав в сердцах саданул кулаком в загудевшую переборку и тут же спохватился: — Прости, Ястребок, это к тебе не относится, ты молодчина, — он порывисто развернулся к Янису: — Эта тварь убила мальчишку, чтобы вселиться в него?

Янис наморщил лоб и бесстрастно проговорил:

— Возможно, Петрос к моменту… вселения был уже мёртв. Это существо полностью заменило ему мозг, раз его тело всё ещё функционирует, хоть и не особо умеет общаться, просто копируя чужую мимику и жесты. Откуда парнишка мог быть родом? Колония старой Греции на какой-то планете? Локальный военный конфликт?

— Разрешите поискать данные? — несмело осведомился «Ястребок», и Янис молча кивнул в подтверждение. Они опять всё прошляпили. Рыться в прошлом Петроса следовало давным-давно!

Единственным вариантом, подходившим к возрасту Петроса, была Деметра. Планета, действительно заселённая греческими колонистами и почти полностью опустошённая, как и Русь, во время годичной давности столкновения Разрушителей и имперцев.

— Подходит, — задумчиво констатировал Горислав, поглядев на Яниса. — Допустим, мальчишка действительно погиб именно тогда. Но это существо — не Разрушитель.

— Попробуй нащупать его, — попросил Янис, обращаясь к кораблю. — Теперь, когда мы знаем… ты знаешь, кого ищешь. Синхронизируй с ним мозговое излучение, например. Обычным способом мы с ним связаться не сможем, он так и будет устами пацана мычать да хныкать.

— Чай не консервную банку ножом вскрываем, — устало промолвил Горислав. — Хотя имперцы именно так и поступили бы, ну.

Он был абсолютно прав. Имперские медики на их месте уже разбирали бы Петроса на части.

— Я сразу дам вам знать, если хоть что-то начнёт получаться, — поклялся «Ястребок». Голос у него зазвенел, и Янис понял, до чего же кораблю не терпится начать.

— Само собой, — буркнул Горислав.

* * *

Прилечь им в эту ночь так и не пришлось. капитан отправился на кухню, чтобы надыбать, как он уныло проворчал, хоть белковой сухомятки.

— В башке не укладывается это всё, — пробормотал он, машинально откупоривая банку с концентратом.

— Хорошее выражение, подходящее, — скривился Янис. Картина, увиденная на мониторах рубки: бывший мозг мальчишки в десяти проекциях — намертво впечаталась в его собственный мозг.

Горька только глянул исподлобья, и Янис прикусил язык.

— Сядь пожри, — распорядился тот, протягивая ему банку, но штурман даже отказаться не успел.

— Капитан, — едва слышный мальчишеский голос «Ястребка» в динамиках вибрировал от напряжения. — Прошу вас и штурмана немедленно вернуться в рубку.

Как они добрались до рубки, ни тот, ни другой потом не могли вспомнить, единственно — Янис пропустил капитана вперёд. И тот, споткнувшись о порог, едва не сбил с ног застывшего, как статуя, у пилотских кресел Петроса Ксенакиса.

Совершенно белая маленькая статуя, замотанная в белую же простыню. И чёрные глаза — чёрные дыры на бесстрастном лице, взглянувшие на капитана и штурмана безо всякого выражения.

— Заблокируй дверь, — обронил Горислав, обращаясь к «Ястребку». Янис знал, зачем — чтобы не влетели остальные чересчур любознательные пассажиры каюты номер три и их мать-хозяйка.

— Я слушаю, — всё так же спокойно сообщил Горислав, не отрывая острого взгляда от Петроса, но вместо мальчишки отозвался «Ястребок».

— Смотрите, — только и сказал он.

И на его мониторах — множественными отражениями — засветились картины, которые через него транслировал Петрос — Янис не мог перестать называть его Петросом. Пусть он фактически являлся существом, похожим на какую-то механическую шипастую каракатицу, крохотным, белёсым, свернувшимся внутри выпотрошенного черепа мальчишки.

«Смотрите» — и появляется это крохотное существо внутри какого-то роботоподобного механизма, неизвестного им, похожего на маленькую черепаху, сливающуюся с камнями и песком Деметры.

«Смотрите» — и в небе над Деметрой взрываются звёзды, само Солнце, кажется, выжигает всё вокруг, превращая живой мир в безжизненную пустыню.

«Смотрите» — и дома поселенцев скукоживаются и горят, словно бумажные.

«Смотрите» — и Петрос Ксенакис, вставший на колени возле трупа седой женщины, наверное, своей бабушки, сам валится, будто куль, на её тело, сражённый невидимым, но безжалостным атмосферным ударом, из его рта, ушей, глаз, ноздрей течёт ярко-алая кровь, перемешанная с мозговым веществом.

«Он умер», — подумал Янис, с невольным облегчением.

«Смотрите» — и существо, сморщенное, беззащитное, выбирается из своей искорёженной «черепахи» и подползает к агонизирующему Петросу. Того сотрясает крупная дрожь, глаза, залитые алым, невидяще смотрят в лиловое небо, прорезанное ослепляюще белыми вспышками взрывов. Существо, карабкается вверх по его руке, шее, приникает к лицу… и вдруг — Янис не успел и глазом моргнуть — разделившись пополам, всасывается в ноздри мальчишки сквозь чёрно-багровые сгустки.

— Вот как это было, — шёпотом констатирует Янис очевидное, потрясённый, как никогда в жизни.

Потом по мониторам проплыли другие картины: люди, люди, зелёные халаты медиков, чёрные робы надзиров вандейской исправилки, другие мальчишки. Валёк и Дюха. Наташа. Он сам, Янис Озолиньш рядом с капитаном. Слономорфисы Дедеркаута. Пёстрые цирковые шатры.

Петрос продолжал стоять хрупкой закаменевшей статуей, стискивая на впалой груди узел простыни.

И вдруг на экране появился Горислав — около загона слономорфисов. Сжимающий в ладони тонкую руку Петроса и что-то беззвучно ему втолковывающий. Эта картинка так и осталась на экране, будто зависла.

Янис потрясённо переглянулся с Гориславом. Они оба вмиг поняли, что хотел сказать им Петрос. Слова, произнесённые тогда капитаном «Ястребка», встали у каждого в памяти. И Горислав тяжело повторил их, уставившись на мальчишку. На бывшего мальчишку:

— Мы, русские, своих не бросаем. Никогда. И тебя не бросим.

И тут уголки губ Петроса медленно поползли вверх. Он, конечно, только изображал человеческую улыбку. Но он точно знал, что она означает.

Горислав, уже отбросив всякие опасения, шагнул к нему, крепко взял за костлявый локоть и усадил в собственное кресло.

— Давай-ка знаешь что? — раздумчиво предложил он «Ястребку», — Попробуй узнать прежде всего, хочет ли он вернуться домой. К себе домой. А потом уже — кто он и откуда…

Он и договорить-то не успел ему показалось, что глаза Петроса вспыхнули неистовым отчаянным огнём, как и мониторы корабля, по которым поплыли, сменяя друг друга, диковинные конструкции, отражавшиеся и в небе с тремя лунами, и в океане, мерно и бесшумно бившемся о берег.

— Третья разумная раса, — хрипло проговорил Янис, констатируя очевидное.

Первая — люди, расселившиеся по всей вселенной, мутировавшие частично, но всё равно оставшиеся людьми. Вторая — Разрушители. И вот… эти. Совершенно другие.

Иные.

— Боже, пробормотал Горислав, уставившись на мониторы, как зачарованный. — «Ястребок», где это? И как они себя называют?

— Он не вернётся, не сможет, — наконец прозвучал неторопливый ответ корабля. — Он, их раса, слишком далеко за Порогом. Ему не улететь. На Деметре был разрушен его корабль и его средства связи. Восстановить это он не в состоянии.

— Запорожцы, твою мать, — выдохнул Янис, и Горислав покосился на него с кривоватой усмешкой. Его штурман мог быть изысканным, томным и нудным, но то, что было у них общего, — он умел держать удар. Как в Академии когда-то.

— Это разведчик? — выпалил Горислав.

— Он говорит, что он исследователь, — спокойно сообщил «Ястребок». — Исследователь уничтоженных планет. Он хочет, чтобы вы не боялись его. Его раса не вселяется в тела живых разумных существ. Вообще не вселяется в тела разумных существ. Для того, чтобы быть… функциональными, у них есть те, кого тут называют роботами. Просто его робот погиб. И дитя человека, в голову которого он вселился, погибло тоже. Он не убивал его.

— Понятно, — буркнул Горислав. Существо могло пытаться убедить его в чём угодно, он не обязан был этому верить, но похоже было, что пришелец не врал.

Ему снова захотелось садануть кулаком по переборке. У него на руках уже была толпа народу, включая разумный корабль, а теперь… теперь ещё и это!

В дверь рубки кто-то тихо, но настойчиво поскрёбся.

— Спорим, вот ещё пара… дитять человеческих, — предположил Горислав с усталой ухмылкой. — Открой им, «Ястребок».

За дверью действительно робко переминались с ноги на ногу и поглядывали исподлобья потерявшие своего товарища Дюха и Валёк. Оба выдохнули облегчённо, едва завидев Петроса, — переживали, засранцы. Оба были, как и тот, закутаны в простыни. За их спинами, словно орудийная башня, сумрачно возвышалась Наташа. Эта была в комбезе, но, как ни странно, без бластера, уже ставшего продолжением её руки в критических ситуациях.

— Вы чего тут? — подозрительно осведомилась она за себя и за сыновей. — Зачем мелкого забрали?

— Надо им рассказать. И показать, — резюмировал Янис с тяжким вздохом, пока семейство Манучаровых просачивалась в рубку и окружало Петроса кольцом, будто защищая от командиров.

Как какие-нибудь слономорфисы.

— Чего рассказать и показать? — немедля насторожилась Наташа, а пацаны непонимающе уставились на Петроса.

По мере достаточно сглаженного рассказа Горислава («Ястребок», поняв тенденцию, тоже смягчил демонстрацию на мониторах) глаза ребят наполнялись не вполне ожидаемым ужасом или отвращением, а совершенно искренним почтением, смешанным с восторгом. Янис запоздало сообразил, что смерть их не напугала, а такое вот псевдобессмертие, пусть и под прикрытием инопланетного разума, восхитило.

— Вот это да-а! — выдохнул Дюха, уставившись на Петроса, и тот, кажется, даже приободрился, по крайней мере, уголки его губ снова потянулись вверх.

До чего же ему, наверное, было тяжело, бедняге, подумал Янис.

Наташа кашлянула и шваркнула протезом по полу.

— Весь этот пацан, — с косой ухмылкой заявила она, глядя на Петроса, который сразу перестал улыбаться и попятился, — для того, который у него в черепушке, точно такой же протез, как моё копыто.

Мать-хозяйка предпочитала резать правду-матку без экивоков, чем очень походила на Горислава.

— Ма-ама! — укоризненно протянул Дюха.

— Чего мамкаешь, — отмахнулась та, явно, впрочем, этим поименованием сыновьим довольная. — Вы, отцы-командиры, скажите лучше, а он не говорил, то есть не показывал, есть где тут ещё такие же, как он? Ведь не один же он был.

Отцы-командиры переглянулись, потом Янис беззвучно выругался, а Горислав снова безжалостно саданул кулаком — на сей раз себя по лбу.

— Спасибо за конструктив, — коротко буркнул он Наташе, а та вся расцвела и ёрнически поклонилась. — Ястребок?

— Был ещё один исследователь, — после паузы бесстрастно проговорил корабль, — но связь с ним была давно потеряна. Скорее всего, он погиб.

— Где он базировался? — быстро спросил Горислав и осёкся.

Вместо ответа на мониторах «Ястребка» стремительно и беззвучно разворачивалась такая знакомая ему панорама.

В расплавах, огнедышащих кратерах, сизо-чёрная от пепла, под затянутым облаками багрово-антрацитовым небом там раскинулась планета Русь.

* * *

— Это судьба, ты же видишь, — спокойно сказал Горька своему штурману, мрачному, как туча, едва только семья Манучаровых гуськом удалилась из рубки, ведя за собой подкидыша — инопланетного пришельца.

Янис смолчал. Он не хотел ничего отвечать, боялся, что голос позорно сорвётся.

— Эй, — Горислав внимательно глянул на него, оторвался от мониторов и во мгновение ока очутился рядом, взял за плечи. — Королева, ну какого хрена?

Штурман попытался было высвободиться — какое там! — и беспомощно закрыл глаза.

— Вот именно, что судьба, — наконец хрипло выговорил он. — Она будто гоняется за тобою, эта клятая судьба.

— Госпожа Удача — вот кто гоняется за мной, — твёрдо поправил его Горислав. — И не отстаёт. И не отстанет.

— Бабник, — буркнул Янис, пытаясь усмехнуться. Получилось не очень. — дай слово, что если у этого… у Петроса не получится сразу связаться со своим чёртовым земляком, мы немедленно свалим оттуда, не дожидаясь, когда очередное бойкое щупальце попытается нас пощупать.

— Клянусь, мы дадим Петросу попытку. Лучше две… и свалим, — поспешно добавил Горислав, слыша, как Янис возмущённо скрипит зубами. — Две попытки, клянусь. Ну представь себя на его месте.

— Спасибо, не надо. — честно отозвался Янис.

Он так и стоял, не в силах оторваться от Горьки, впитывая его тепло. Стыдобища какая. Боевой командир имперской космогвардии!

— Ладно, — проговорил он с преувеличенной бодростью, наконец отстранившись. Горька глядел с тревогой, между бровями пролегла упрямая складка, глаза стали тёмными от усталости. — Ладно, всё равно нам сейчас больше заняться нечем, почему бы не прогуляться… в ад.

Последнее слово вырвалось у него невольно, и он поспешно прикусил язык. Но Горька ничего не сказал. Никак не возразил.

Чёрт. Вот же чёрт.

* * *

Перед тем, как отправиться на Русь, они закатили пирушку в харчевне у Василисы. Набилось туда, наверное, половина Тортуги, по крайней мере, все лихие пиратские капитаны, которым в своё время Горька прикрывал спины, были здесь.

И Элиа Дис, баронесса Руадис, загадочная, печальная, с браслетом Яниса на правой руке, тоже была тут. Она грустно и тепло улыбнулась ему, салютуя своим бокалом с золотистым вином.

А потом подошла, гордо вскинув голову, постукивая каблучками по полу трактира.

— Горька, — она чмокнула Горислава в щёку, привстав на цыпочки. — Если ты споёшь, я станцую.

Горька расцвел, пираты радостно взревели в ожидании редкого зрелища. Не каждый вечер изысканная куртизанка пляшет для толпы. Пользуясь поднявшимся шумом, Элиа наклонилась к Янису и быстро прошептала ему на ухо:

— Иногда любовь убивает, Янис Озолиньш.

— Я знаю, — просто ответил тот, заглянув в её вишнёвые яркие глаза.

— Выйду на улицу, солнца нема,

Красные девки свели меня с ума,

Раньше гулял я в зелёном саду,

Думал, на улицу век да не пойду…

Элиа одним плавным движением вышагнула из своих расшитых золотом тяжёлых юбок, оставив их грудой лежать на полу — под общий восторженный рёв. И осталась в одном только чёрном бархатном корсаже и чёрной нижней юбке, не прикрывавшей колен её смуглых длинных ног. Опустила ресницы — и ринулась в пляску так, словно каждое движение было знакомо ей с детства.

Баронесса Руадис, отбивавшая такт золочёными каблучками, вся — вихрь, вся — огонь.

Она ещё не отплясала, когда в харчевню влетел новый вихрь — очень грозный, и тогда Янис наконец прыснул со смеху. То была Ясмина аль-Халиль — даже не вихрь, а буря, — в десантном комбезе, с воронёной гривой кудрей, разметавшихся по круглым плечам. Она встала перед Гориславом, уперев кулаки в крутые бока:

— Пьёте без меня? Пляшете, — она величественно повела бровью в сторону баронессы Дис, — без меня? На Русь — без меня? Только попробуйте!

Янис уже откровенно хохотал, запрокинув голову. У него внезапно полегчало на душе.

— Помирать, так с музыкой, — прогудел из своего угла Петрович, и Янис согласно кивнул.

Это было именно то, что он чувствовал.

В такой компании и с такой музыкой, рядом с Горькой он был согласен умереть.

* * *

Утро было солнечным, тёплым, золотым, зелёным, похмельным. Кто мог, прибрёл на космодром — проводить «Ястребок» и «Шаллах». Василиса и Элиа стояли, обнявшись, у трапа, с поскуливающей Шваброй в ногах. Рядом — Арлен со своими рыцарями и семья Манучаровых, угрюмая и унылая, как надгробие. Дюхе и Вальку Горислав не дал и рта раскрыть, едва они явились под его пресветлые очи, сразу послал подальше, зная, с чем они пришли. А Наташе, воинственно влетевшей к нему с воплем: «Я боец, блядь!», он не менее свирепо рявкнул в ответ:

— Детей сиротами хочешь оставить, м-мать?

«Мать» прозвучало как ругательство, и Наташа, ещё какое-то время посверлив капитана мрачным взглядом, развернулась и гордо вышла, демонстративно стуча протезом. А сейчас вот стояла, машинально опустив ладонь на вихрастую макушку Дюхи.

Экипаж «Шаллаха» уже загрузился в шлюз, створки которого плавно сошлись. Горислав дождался, когда то же самое сделает его экипаж и весело гаркнул с верхней ступени трапа:

— Васька, готовь ещё водки! Вернёмся, всем накачу! От винта!

* * *

«Где тот винт и где та водка», — Янис сидел в своём штурманском кресле, полуприкрыв глаза, и исподтишка наблюдал за Горькой, который сосредоточенно всматривался в мониторы — собирал свежую информацию о Руси и хмурился, прикусив губу.

Петрос сидел тут же — свернулся калачиком в третьем кресле, видимо, ему не хватало Манучаровых, чужак успел прилепиться к людям.

Горислав искоса глянул на него, нахмурился сильнее, отрывисто бросил:

— Ястребок, спроси, будь добр, у нашего учёного, что он собирается делать со своим напарником, если его найдёт?

— Останется с ним, — последовал почти немедленный уверенный ответ.

Янис представил себе десятилетнего, хрупкого, как тростинка, пацана, на выжженной планете, набитой мутантами, и даже поёжился. Но тут же обречённо замычал, заслышав совершенно предсказуемое Горькино:

— Скажи ему, пусть дурака-то не валяет. Заберём и того с собой.

— Чёртов Ноев ковчег, — безнадёжно простонал Янис, выбираясь из кресла. У него не было сил спокойно сидеть на месте и слушать про эдакий расклад. — Ты ещё парочку слономорфисов забыл в цирке, им там тоже нелегко приходится. Хозяин наверняка их обижает. За хоботы дёргает. Давай и их заберём, поселим у Петровича в техотсеке. Пусть русскому их обучает. А они могут ему движки раскочегаривать, если понадобится. Хоботами. А навозом будем топить.

Сволочуга Романов тут же энергично кивнул и сообщил, что это, мол, дельная мысль, Янис пообещал: «Убью», но их перепалку прервал «Ястребок», невозмутимо объявивший, что прямо по курсу летит чей-то спасательный катер.

— Ещё не хватало, — только и вымолвил Янис, а Горька скомандовал:

— Общая тревога!

Спаскатер беспомощно болтался в пространстве, он, видимо, потерял управление. Никаких опознавательных знаков, позволяющих понять, с какого он корабля, на его обшивке не было. Зато местами виднелись глубокие вмятины. Возможно, пассажир или пассажиры катера погибли при аварии.

Проще всего было поймать и втащить посудину в шлюз манипуляторами «Ястребка», что корабль и сделал с лёгкостью. В шлюзе собрался весь экипаж, с любопытством наблюдая, как роботы-манипуляторы ловко вертят пойманную скорлупку, будто консервную банку.

Если внутри всё же мертвецы, с беспокойством подумал Янис, придётся вскрывать катер снаружи, именно что как консервным ножом.

Но этого делать не пришлось. В катере что-то скрежетнуло, резко и пронзительно. Створка аварийного люка дрогнула и начала отходить в сторону, потом застряла. Горислав поднял было руку, готовясь приказать манипуляторам, чтобы те отжали створку, но в узкой щели уже показалась чья-то голова в шлеме, а потом оттуда вывинтился человек в лёгком скафандре, скатился вниз по обшивке и шлёпнулся на термопласт шлюза.

Рука в защитной перчатке стянула шлем, под которым обнаружилась до боли знакомая смуглая остроносая физиономия и копна свалявшихся чёрных кудрей.

— Бля-я, — оторопело протянул Горислав.

— Что за дела? — выпалил Янис.

— Приве-ет! — выдохнул Грачик и весь просиял, с неимоверным облегчением вертя башкой во все стороны. — Я вас люблю, ребята! Вот это мне вмастило! Видать, твоя госпожа Удача и мне поворожила, кэп!

Он всхлипнул и расхохотался.

Яниса только сейчас осенило, что Грачика не было на проводах «Ястребка» в дорогу. Но он был уверен, что парень давно отчалил вместе со своим кочевым шапито. А вот поди ж ты…

Через пять минут, вытряхнутый из скафандра, тот вовсю наворачивал белковую кашу со свежезажаренной дичиной, закупленной на Тортуге, и рассказывал, азартно блестя глазами:

— Хозяин сперва сказал, что я у него выручку тырю, а потом клинья под меня стал подбивать, подлюга!

— Старый он был, страшный, — невозмутимо обронил Горислав. Грачик подколки будто не заметил:

— Да без слёз не взглянешь! Козёл паскудный! Пришлось угнать у него катер и тикать, я так и рассчитывал, что какой-нибудь корабль меня подберёт! А тут — метеориты! Трах-бах-еблысь! Я даже в скафандр влез, ждал, что обшиву вот-вот пробьёт к херам. Ссыкотно было, жуть, — он шмыгнул носом, на миг пригорюнившись, и опять засиял, как ясно солнышко: — А тут — вы!

— Дурак ты, — сердито бросил Горислав. — Ты почему к Ваське не вернулся, когда припекло? К нам почему не пришёл?

— Не успел, — покаянно повесил буйную голову парень, но его яркие глаза так и стреляли по сторонам.

— Ах не успе-ел, — медово-ласково пропел Горька. — Что ты ещё у него спёр, ну? — его брови грозно сошлись у переносицы, кулак припечатал стол так, что пластиковая посуда подпрыгнула. — Иначе ты бы с такой скоростью когти не рвал, башкой дурной рискуя! Что спиздил, спрашиваю? Хочешь вылететь отсюда к хуям в своей скорлупке, тык я тебе это устрою, ну.

— М-м… — промычал Янис, переглянувшись со скептически хмыкнувшим Сашком.

— Да ладно, — протянул Грачик, но яркость ухмылки несколько подрастерял. — А не отнимешь? То, что я у него взял? Он же мне, гад, полтора месяца только кормёжкой платил.

— Поторгуйся, ага, — неспешно кивнул Горька. — Зато ты там извертелся весь, голову людям мороча, мадам как тебя… Рохильо.

— Рокиньо, — снова шмыгнув носом, педантично поправил «мадам».

— Один чёрт, — махнул рукой Горька. — Итак?

— Ну это… — Грачик полез куда-то глубоко за пазуху своего потрёпанного изумрудно-зелёного камзола. — Вот.

На стол кают-компании легли вспыхнувшие таким же зелёно-золотым, как камзол Грачика, сиянием, четыре небрежно ограненных камня разной величины.

— Диаманды с Крусоса, — гордо заявил Грачик. — Один чел с Вивиканда у нас сллономорфиса за них купил. Хозяин в сейф запер. А я вскрыл и дёру. Говорю же, он мне кучу бабла должен. Чего вы?

Он снова обвёл всех растерянным взглядом, из которого постепенно исчезало веселье — ибо никто из присутствующих особого восторга не выказывал.

— М-ды, — крякнул Петрович. — Диаманды, значит. Слыхал про них. Я… это… в техотсек.

Вслед за ним гуськом потянулись и остальные. Сашок утешительно похлопал Грачика по плечу:

— Ничего, бывает.

— Да чего вы… — озадаченно забормотал тот, провожая всех глазами. — Они настоящие!

— Тоже слономорфиса хочешь на них купить? — Янис взял со стола один камень, повертел его в пальцах.

— Да настоящие они! — горячо повторил Грачик. — Мне, конечно, негде было проверить, но ты сам посуди — хозяин такой выжига, разве бы он согласился слономорфиса на них обменять, если бы они поддельные были?

— Много жрал тот слономорфис, вот что, — резюмировал Горислав, — твой охальник небось и не чаял, как от него избавиться. Короче, забирай своё добро, теперь ты работаешь на нас, циркач.

Петрос, тихонько, как мышка, сидевший в углу, вдруг подал голос. Заикаясь, с запинкой, он по слогам проговорил выученное:

— Сво-их не бро-са-ем.

Улыбка его уже не казалась вымученной, когда Горислав одобрительно ему кивнул.

— Он тоже тут? — оживился Грачик, который, видимо, только что заметил пацана. — Привет, чувак! А куда мы летим-то?

— На Русь, — невозмутимо проронил Янис и хмыкнул, увидев, как с лица парня сползает бесшабашная ухмылка, а глаза округляются.

— Ру-усь? — потрясённо прошептал он.

— Ну извини, — развёл руками Горислав. — Высадить мне тебя негде, курс проложен так, чтобы на глаза имперцам не попадаться. А, и вот ещё что. Ястребок, объясни ему про диаманды с Вивиканда.

Выходя из кают-компании, штурман и капитан весело переглянулись, услышав позади чистый высокий голос корабля:

— Диаманды Вивиканда — фразеологизм, обозначающий в обитаемых мирах нечто фальшивое поддельное, не представляющее никакой настоящей ценности.

Захлопнувшаяся дверь оборвала возмущённый вопль Грачика.