Ястребок

Петрос.

* * *

Утро для них началось с голоса «Ястребка», раздавшегося, едва они вошли в главную рубку:

— Капитан, в три тридцать пополуночи по времени Тортуги-5 пришло сообщение от командира эсминца Империи «Зея» Божены Светловой. Без указания «Срочно», поэтому я оставил эту информацию до утра.

Горислав вздёрнул брови, опустился в своё кресло и коротко отозвался:

— Включи.

На боковом экране возникло лицо Божены — ослепительно чистое и прекрасное, этого Янис не мог не признать. Чуть насупившись, она чётко проговорила:

— Мы вылетаем. На Русь. Я должна сказать, что я вас понимаю, господин Романов. То есть мотивы вашего отказа. Я… — тут она на миг умолкла. — Надеюсь, что мы ещё увидимся. Может быть, вы передумаете… но вы, скорее всего… — Божена снова запнулась и продолжала — уже торопливой тихой скороговоркой: — Вообще вам стоит поостеречься, Горислав. Империя отказов не прощает. Вы на заметке — теперь, после того, как увезли с Вандеи-3 тех детей. Вы меня про них спрашивали, но у меня и вправду была не эта миссия. Тем не менее, я знаю, что там есть один мальчик, его, кажется, зовут Петрос. Он для чего-то очень понадобился командованию. Более чем кто-либо другой. Поберегите его, себя и свой корабль. У меня всё. Конец связи.

Она в последний раз взглянула с экрана своими огромными серыми глазами и исчезла.

Янис потрясённо молчал, не в силах вымолвить ни слова, а Горислав быстро спросил:

— Ястребок, «Зея» ещё в порту?

— Стартовала в пять часов сорок восемь минут по тортугскому времени, капитан, — немедля отрапортовал тот. — Курс — планета Русь.

— Понятно, — Горислав развернулся к Янису: — Штурман, ты чего сидишь как пыльным мешком из-за угла пришлёпнутый?

Янис прикусил губу, чтобы не выругаться, но потом произнёс очень ровно:

— Я ещё ни разу не подумал о том, что они могут просто подослать к тебе убийц. Или даже не убийц. Один незаметный укол колладиума, например, в базарной толчее — и вот ты уже до конца жизни лежишь, пускаешь слюни и блаженно лыбишься. Как вот сейчас, например, чёртов ты идиот!

— Святой идиот, мы ведь это уже выяснили, — скотина Романов с деланной обидой захлопал глазами, а потом с хохотом вывалился из кресла, по которому пришёлся пинок доведённого до белого каления Яниса. — Да брось, Янка! Сроду на Тортуге эдаких цирков не бывало. Кто я такой, чтобы со мной всё это проделывать? От меня ничего во Вселенной не зависит. А патент на разумный корабль мы продаём через четвёртые и пятые руки, ты же сам этим занимаешься, — всё ещё сидя на полу, он внимательно посмотрел на свирепо нависшего над ним Яниса и добавил уже совершенно серьёзно: — Единственное, что меня волнует — нахера им пацан и как его уберечь.

Он легко вскочил на ноги, машинально отряхиваясь, и прибавил:

— Разыщем его и поговорим. Может быть, всё-таки удастся выяснить, чем таким он отличается от прочих. А, нет, стоп, — он вскинул руку и вернулся к своему креслу. — Сперва надо поговорить с Лорой. Она же оперировала его.

Янис хотел было сказать, что Лора наверняка проинформировала бы их, если бы нашла у мальчишки что-то «особенное» — что именно, спрашивается? — но с покорным вздохом вернулся на своё место.

Врач Лора Караваева, чего и следовало ожидать, ничего нового им о Петросе не сообщила.

— Он же был первым, кому я сделала эту операцию, вы же помните, — появившись на экране коммуникатора, проговорила она и сосредоточенно наморщила лоб. — Я просто глазам не поверила, когда обнаружила, что чип вмонтирован прямо ему в ребро. Но так ведь было у всех. Он, кстати, не говорит ни по-русски, ни по-английски, ни на космолингве, этот ваш Петрос. Он вообще, можно сказать, не говорит, только какие-то звуки издаёт. Я не знаю, из какой колонии его привезли. Там, видать, все такие… допотопные. Сектанты какие-нибудь или кто.

— Минутку, а как же он с другими пацанами общается? — растерянно заморгал Горислав. Он был явно расстроен.

Янис его понимал — они безбожно прошляпили мальчишку: устроили его вместе с остальными в Доме на мысу и решили, что проблемы закончились. А ведь они ничего о нём не узнали. Ни о его прошлой жизни, ни о том, почему он попал на Вандею-3, ни о том, почему за ним теперь так упорно охотятся имперцы.

— Полетели за пацаном, короче, — Горислав решительно поднялся. — Спасибо, Лора, красавица моя. Слономорфиса с Дедиркаунта не хочешь? Забавная зверушка, могу привезти. Поселишь у себя в садике, пусть охраняет.

— Себя привези, живого и здорового, — проворчала Лора и отключилась. Она явно понятия не имела, что слономорфис весил как минимум две тонны, иначе прибавила бы что-нибудь ещё.

Возле нового катера, пока что не обкатанного и не подключённого к разуму «Ястребка», они обнаружили семейку Манучаровых. Наташа старательно готовила катер к полёту, Дюха вертелся рядом, так же старательно делая вид, что помогает, Валёк, как всегда, сидел, уткнувшись в какой-то девайс и время от времени подзывая Дюху: «Смотри, чего тут!». И оба весело прыскали, уставившись в экран. Короче, никто из них не скучал.

При виде капитана и штурмана Наташа выпрямилась, уперев крепкие руки в бока, и выжидательно на обоих уставилась, предварительно цыкнув на своих обормотов.

— Куда собираемся? — осведомился Горислав, подмигнув обормотам.

— Продуктов закупить на всю орду, пока последнее не сожрали, — хмуро доложила мать-хозяйка. — Жрут у Васьки, жрут здесь… наказание прямо.

— А по коммуникатору? — прищурился Горислав.

— Жрут по коммуникатору? Хорошо бы, — так же ехидно прищурившись, ответствовала Наташа, и Янис едва подавил невольную улыбку — зануда Валёк успел научить приёмную мать дурному. — А если ты про заказать, так жратву руками надо щупать и нюхать, кэп. На этой вашей Тортуге жулик на жулике сидит и жуликом погоняет. Не-ет, только на рынок. Вам что, — она перевела взгляд на Яниса, — катер нужен, что ли?

— Вообще-то да, — кивнул штурман чуть виновато. — Но мы можем подождать, пока ты вернёшься, либо вызвать авторикшу.

— А лететь-то куда? — полюбопытствовала Наташа, но тут же спохватилась: — Не моё дело, конечно, не хотите, не говорите.

— Вообще-то, — задумчиво произнёс Горислав, глядя на примолкших пацанов, — мы хотим слетать до нашего Дома на мысу и забрать оттуда Петроса Ксенакиса. Чтобы он поселился тут, на «Ястребке». С вами, если не возражаете.

Глаза и рты у обоих ребят так и округлились, они быстро переглянулись, а потом Дюха выпалил:

— А что опять случилось?

Манучаров-младший обычно отличался завидным чутьём на неприятности. Усмехнувшись, Горислав успокаивающе потрепал мальчишку по отросшим чёрным вихрам, делавшим его похожим на воронёнка, и обстоятельно объяснил:

— Только вам говорю, чтобы остальных не волновать. Его снова ищут имперцы.

Янис досадливо покачал головой, считая, что уж детям-то такая информация ни к чему, но капитан невозмутимо продолжал, глядя на ошеломлённых пацанов:

— Как думаете, почему они от него не отстают всё-таки? Что в нём ценного-то такого? Он ведь даже на космолингве балакать не научился толком. Ну, изобретает он что-то, мастерит, это мы уже знаем. Петрович с Сашком нарадоваться на него не могли, пока он тут был. А в Доме — там он к Арли с Боргом и Матти прилепился сразу. И Марья Киевна его хвалила.

— Той только и радости, что шкет тихий, как мышонок, — проворчала Наташа, у которой, видимо, с администрацией Дома на мысу что-то не заладилось, она терпеть не могла регламентов да ограничений. — Немтырь немтырём.

Горислав крякнул. Это был камень и в его огород. Дитё не мешало, где-то там обреталось, было устроено, значит, о нём можно было благополучно забыть. А вот имперцы не забыли.

— В общем, кэп, берите катер и привозите шкета, — безапелляционно распорядилась Наташа. — Потом закуплюсь.

— А нам с ними можно? — в очередной раз переглянувшись с Вальком, заканючил было Дюха, но мать привычно показала ему кулак:

— Цыть, оглоеды. Где бы ни работать, только бы не работать. А у самих койки небось с утра стоят неубранные. Идёмте лучше прикинем, где этого Петьку поселить. Заодно разгребёте свой бардак.

Пацаны, еле волоча ноги, уныло поплелись к каютам. Теперь настал черёд Яниса злорадно покоситься на Горислава, в каюте у которого всегда срач стоял будь здоров. Наташи на него не было.

— Петька, значит, — задумчиво констатировал Горислав. — Что ж, полетели за Петькой.

* * *

Петрос Ксенакис послушно принял новое имя, согласившись с ним без спора, как и с предыдущим. Ему было безразлично, как его здесь звали, всё равно его никто не понимал, пока он пытался понять хоть что-нибудь в этом новом для него мире.

Лучше всего у него получалось работать руками. Пальцами. Какими же гибкими манипуляторами обладало это тело, и с их помощью ему удавалось создавать из кучи механических неживых предметов нечто новое, какого тут доселе не бывало. Только никто не понимал, как же такое у него получалось, как не понимал и самого Петроса, который Петросом вовсе не был.

Его это абсолютно устраивало. Он осваивался. Вживался. Учился.

Он должен был научиться очень многому в этом чуждом ему мире. Раз уж он осознал, что никогда не вернётся в свой собственный.

Существа, что окружали его теперь, не были ему врагами. Они даже не причиняли его телу боли, как те, первые. Не запирали его в клетке. Не втыкали в него иглы.

Его оболочка чувствовала боль, передавая сигналы мозгу. Это было… плохо.

Но к тем он никогда не вернётся, так объяснили ему эти, и он понял. Успокоился и обрадовался.

Этим он научился даже улыбаться. То есть приподнимать уголки рта. Он не знал, почему так было принято, ведь в рот надо было просто класть пищу, необходимую для того, чтобы существовать.

Белковые тела. Такие хрупкие. Ранимые. Но многое умеющие.

Петрос свесился с верхней койки и посмотрел на Дюху и Валька, безмятежно сопящих внизу. Успокоенно вздохнул. Все принимали его за такого же, как они.

Пацаны. Мальчишки. Ребята. Дети. Детёныши людей.

В этом мире было очень много слов. Возможно, когда-нибудь он научится их выговаривать.

* * *

Родина настоящего Петроса Ксенакиса действительно, как и предполагала Лора Караваева, оперировавшая его, была «допотопной» колонией переселенцев из Греции-2 на планете с длинным порядковым номером в каталоге Империи, находившейся почти за гранью Порога.

Между собой переселенцы называли планету Деметрой. Она позволяла выращивать здесь даже аналог земного винограда, время обращения её вокруг местного солнца максимально приближалось к земному, тут почти не водились хищники.

Рай, да и только. И греки не уставали благословлять богиню плодородия и земледелия, которая была ответно благосклонна к ним. Несколько лет подряд они снимали по два урожая в год… пока последние корабли Разрушителей — спустя десяток с лишним лет после окончания Межгалактической войны — не появились на орбите Деметры, пытаясь совершить подпространственный прыжок. . А вслед за ними — пожаловала имперская космогвардия.

В ходе развернувшихся боевых действий естественные и искусственные спутники Деметры были уничтожены, экобаланс планеты безнадёжно разрушен, остатки поселенцев (по счастью, не подвергшихся мутациям, спешно вывезены имперцами на ближайшую космобазу. Среди них был и Петрос Ксенакис, потерявший всю свою семью.

Врачи, наспех осматривавшие прибывших как раз на предмет мутаций, поначалу сочли мальчишку глухонемым, а другие спасённые, среди которых было и несколько его соседей, — тронувшимся с горя. Потому что они помнили, что в родном доме, ныне занесённом космической пылью, паренёк вполне себе болтал на родном языке, был смышлёным и жизнерадостным.

Но что поделать, такова война. Отголоски войны. Целые поселения погибли. Как тут не тронуться рассудком.

Возиться с непонятным сиротой никто не собирался. Его быстренько отправили в приёмник-распределитель, а затем — в исправилку номер 1225 на Вандее-3. Там он тоже поначалу никак себя не проявил, был тише воды ниже травы. Хотя начал издавать какие-то звуки и с помощью этих звуков и знаков общаться с остальными обитателями исправилки. Его не обижали — блаженный же. Но потом выяснилось, что у Петроса — золотые руки, и он способен мастерить странные конструкции из обычных жестянок, пластика и примитивных батареек. Всякая инициатива на Вандее была немедля наказуема, и Петроса то и дело определяли в изолятор, вколов дозу какой-нибудь дряни для успокоения. Паренёк, однако, не успокаивался, а материалы для своих поделок начал потихоньку тырить из мастерских.

Наконец терпение надзиров исправилки истощилось, и Петроса отправили на сканирование мозга вместе с теми, кто хорошо проходил регулярные тесты. Тех с Вандеи-3 потом вывозили, но Петроса оставили — результаты его тестов постоянно оказывались нулевыми, а результаты обследования мозга затерялись в мешанине медицинской бюрократии.

Как затерялись, однако, так и нашлись, и даже при мимолётном взгляде на них имперцы схватились за головы. За Петросом немедля был послан корабль, но к тому времени мальчишка исчез с Вандеи-3 вместе с десятком других обитателей изолятора, спасённых Гориславом Романовым.

Теперь, сидя в рубке «Ястребка», стоявшего на пластобетоне тортугского космопорта, и привычно покручивая пилотское кресло туда-сюда, Горислав в очередной раз спросил то ли у Яниса, то ли у самого себя:

— Какого хера они привязались? Пацан, может, талантлив, как чёрт, но и таких тысячи. Нет, лезут и лезут именно к нему. Можешь объяснить? Ты, как-никак, — он чуть усмехнулся, — бывший имперец, ну.

Янис тоже покривился. Он не считал годы, проведённые на службе Империи, как сказал бы Горька со свойственной ему прямотой, просранными, но сейчас он был согласен с мнением простого люда во всех обитаемых мирах — Империя отстаивала исключительно свои интересы. То есть интересы правящей верхушки, понятное дело.

— Он в чём-то уникален, и Империя считает, что он окажется ей полезен, — задумчиво проговорил Янис. — Возможно, он является носителем чего-то такого, о чём сам не подозревает. Даже наверняка не подозревает. Или забыл от потрясения, он через войну прошёл, всё и всех потерял, что с него взять.

— Проглотил редчайшие алмазоны с Диоскурии, и они до сих пор находятся у него в желудке, — проворчал Горислав. — Заражён каким-то суперштаммом неясного происхождения. Является единственным в своём роде киборгом. Ты чего?

— Мели дальше, — заявил Янис, поднимаясь с места и начиная расхаживать по рубке, — я пытаюсь выцепить рациональное зерно в этом потоке сознания.

— Капитан? — нерешительно, почти робко произнёс вдруг мальчишеский голос над их головами, — разрешите обратиться?

Витиеватые древние обороты «Ястребок» подцепил от Петровича (Янис не хотел думать, чего ещё корабль набрался от старого кибермеха) и с удовольствием ими пользовался, к месту и не к месту.

— Разрешаю, — вздохнул Горислав.

— Если госпожа Лора при операции провела обследование организма Петроса Ксенакиса, вернее, тех систем его организма, что находились в зоне её манипуляций, возможно, стоит произвести ещё одно развёрнутое обследование в сочетании с глубоким сканированием? Я бы рекомендовал обсудить это с госпожой Караваевой.

Янис кашлянул и сказал:

— Он прав. Навряд ли пацан является носителем каких-то секретных знаний. То, что они ищут, возможно, находится у него внутри. Стоит это выяснить с помощью проверенного медика. Мальчик доверяет Лоре, он её знает, думаю, она нам не откажет.

Лора и не отказала. Отказал Петрос.

Едва Горислав позвал его в рубку вместе с Дюхой и Вальком и принялся прямо объяснять, что от него требуется, Петрос побелел, как простыня. Замотал чернокудрой башкой и ринулся бы прочь из рубки, если бы путь ему невольно не преграждали застрявшие у выхода Валёк и Дюха.

Дюха и перевёл то, что в панике забормотал себе под нос Петрос (похоже, он уже наловчился понимать мальчишку):

— Он не хочет. Он не согласен.

Впрочем, всё и так было ясно безо всяких переводов.

—Но почему? — поразился Горислав. — Это же не больно.

— С нами кучу всего силком проделывали в сраной исправилке, — сумрачно пояснил Дюха, переглянувшись с Вальком. — Чипы ставили новеньким, например. Некоторым — прямо наживую. Он ничего медицинского не хочет.

На его остроносой смуглой физиономии явственно было написано: и никто из нас не хочет.

— Погоди, — попытался воззвать Горислав к здравому смыслу ребят, — Лора его не обидит. Разрешил же он ей усыпить себя и вынуть чип.

— Это другое, — за Петроса пояснил Дюха. — Нас же тогда всех оперировали, а не только его.

— Но послушайте, — взволнованно вмешался Янис, которому реакции Петроса и ребят совершенно не понравились, — разве он сам не стремится узнать, почему его хотят любой ценой заполучить имперцы?

Уже не дожидаясь перевода Дюхи Петрос безмолвно пожал плечами и выдавил по-русски:

— Нет.

— Ладно, идите, — махнул рукой Горислав, отпуская пацанов, которые с нескрываемым облегчением улетучились из рубки, загрохотав башмаками по трапу. А Янис тихо промолвил:

— Он знает.

— Чего-о? — изумлённо вытаращился на своего штурмана Горислав.

— Он знает, — с силой повторил Янис, — почему имперцы за ним охотятся. Ты сам не почуял разве?

— Да ладно, — с сомнением пробормотал капитан, — почесал русую макушку и окликнул:

— «Ястребок»! Изложи свои соображения. Если вариант с Лорой не проходит, что ещё можно предпринять?

— И желательно без предварительного согласования с подопытным, — криво усмехнулся Янис, а Горислав хмуро на него покосился, но согласно кивнул. Было уже не до китайских церемоний. Тортугский космопорт мог вот-вот загореться у них под ногами, фигурально выражаясь, если империя пошла бы на принцип, а они так и не имели ни малейшего понятия, из-за чего.

— С наличием соответствующих модулей это мог бы сделать я, — задумчиво сообщил в ответ «Ястребок», и командир со штурманом поражённо переглянулись.

— Прелестно, — пробормотал Янис и, последовав примеру Горислава, почесал в затылке. Он живо представил себе, как корабль, превратившийся в огромный сканер, безо всякого ведома постоянно орудует в их собственных мозгах, и его пробрала дрожь.

Горислав, мгновенно сообразив, о чём тот подумал, отрезал:

— Штурманец, он же не мысли читать собрался. Хотя лично мне, — он вымученно ухмыльнулся, — вообще скрывать нечего. А такой вот медосмотр нам не помешает, мало ли что.

— Арлен? — вопросительно поднял брови Янис, усаживаясь в своё кресло и готовясь выходить на связь с Домом на мысу.

— Петроса только надо как-то отвлечь, — уточнил Горислав и без того подразумевавшееся.

Но на «Ястребок» Петрос не вернулся. Он исчез, будто растворившись в лабиринте тортугских улиц, рынков и складов. Дюха с Вальком, призванные к ответу рассвирепевшей Наташей, в один голос божились, что понятия не имеют, куда подевался гречонок. Сказал, мол, что пойдёт позырить на прибившийся вчера к ярмарке бродячий цирк. Ну и всё. Пропал как не было его.

* * *

«В чёртовом бродячем цирке чёрта лысого и найдёшь, но не мальчишку», мрачно размышлял Янис, стоя у очередного шатра рядом с Гориславом, который тоже устало хмурился. Они уже показали себя полнейшими идиотами в глазах циркачей и зевак, позорно сбежав от голых наяд с планеты Файа — раз, отказавшись от танцев с гиппириусом с планеты с непроизносимым названием Крмрхх, принимавшим облик любого партнёра, и от псеводоволшебнымх птиц, носивших знакомые Гориславу имена Сирин, Алконост и Гамаюн, так сладострастно распевавших, что дыбом вставали не только волосы.

Петроса нигде не было. Дюха с Вальком, тоже возжелавшие отправиться на розыски, под этим предлогом обули командиров на десяток космодинаров. После чего сами скрылись в неизвестном направлении, хотя почему неизвестном — в направлении палаток, от которых тянуло печёными сладостями.

Похоже было, что за судьбу Петроса они вовсе не беспокоятся, либо, что вернее, знают — беспокоиться не о чем.

Засранцы.

Янис в очередной раз мрачно пообещал себе, что напустит на них Наташу.

Но сейчас, коль они уж припёрлись в этот вертеп, стоило методично осмотреть каждый шатёр, уже не надеясь на помощь мальчишек и владельца всего этого бедлама. Тот старательно делал вид, будто очень плохо говорит на космолингве и предлагал «сиятельным господам» самолично пройти по шатрам, чтобы убедиться: их мальчика тут нет. Разумеется, это предложение обуславливалось тем, что за вход в каждый шатёр надо было хоть немного, да платить, даже если ты и не смотрел грёбаное представление.

А в очередном шатре их ждал-ждала-ждало нечто по имени Рокиньо — под рябившим, как весь весёлый квартал близ космопорта слоганом: «Поведаю всё о вашей судьбе». Иссиня-чёрные кудри Рокиньо ниспадали до задницы, обтянутой ослепительно розовыми шальварами. Между таким же розовым бюстье и поясом шальвар смуглела полоска кожи, но грудь под тканью бюстье была вызывающе плоской, зато под ширинкой шальвар что-то явственно выпирало. Горислав переглянулся с Янисом, почесал в затылке, демонстративно вздохнул, пересчитав оставшуюся наличность и встал в очередь к занавеске, за которой, закончив обольстительно улыбаться и рассылать во все стороны воздушные поцелуи, скрылось блистательное существо.

Янис остался снаружи, уткнувшись в коммуникатор… пока не подскочил, услышав из-за занавески свирепый рык Горьки:

— Да ты не охренел ли часом?!

Штурман молниеносно оказался в шатре, предчувствуя недоброе, и не ошибся: Горька, держа Рокиньо за узел волос на затылке, безжалостно предсказателя встряхивал, а тот молчал и лыбился от уха до уха, хотя на его ресницах от боли всё-таки проступили слёзы.

И тут наконец Янис его узнал.

— Грачик! — потрясённо ахнул он.

Горислав, опомнившись, разжал пятерню, но напоследок угостил мальчишку звонким шлепком по заднице, так что тот отлетел в сторону.

В палатку заглянул охранник — дюжий мингалей, чернокожий, с волосами, заплетёнными во множество косичек, с дутым золотым кольцом в носу.

— Что происходить? — грозно осведомился он на ломаной космолингве.

— Всё в порядке, Джо, — утихомирил его Грачик, утерев ладонью хлюпнувший нос. — Я… э-э-э… предсказываю.

— Предсказал мне шикарного брюнета с косой до жопы, — продолжал кипятиться Горислав, но уже потише, так что охранник, ещё раз подозрительно всех оглядев, кивнул и исчез, а Янис откровенно расхохотался:

— Ты его не узнал, что ли?

— Думал, мстится мне паскудник, — нехотя объяснил капитан, снова ухватив вознамерившегося было улизнуть паскудника за плечо железной рукой. — Стоять! Ты какого рожна тут делаешь?

Янис запоздало припомнил, что Грачик ему давненько на глаза не попадался.

— Сами-то вы чего тут забыли? — сварливо огрызнулся тот, не делая, впрочем, попыток вырваться. Мазохист мелкий, подумал Янис.

— Мальчишку нашего ищем, — хмуро объявил Горислав. — Мелкий совсем, десять лет ему, кудрявый такой, зовут Петрос. Из греческой колонии, наверное, родом. Мы его из исправительной богадельни, что на Вандее-3, забрали. Ни на одном языке толком не говорит, на пальцах объясняется больше. Руки зато ловкие, вечно мастерит чего-то. Удрал с корабля. По недоразумению. Обиделся, но обидеть не хотели.

— Не хоте-ели, — продолжал бухтеть Грачик, зыркая на командование «Ястребка» с показным упрёком. — Вижу я, как вы не хотите. Небось и до пацана ни за что докопались.

— Поговори у меня! — снова взъярился Горька, но тут Янис, ещё раз посмотрев на встрёпанного Грачика, почувствовал — парень что-то знает. Но силой у него эту информацию не выжмешь, придётся сказать правду, но не всю.

— Послушай, — серьёзно принялся объяснять Янис, взглядом осадив капитана, — пацана ищут имперцы. Так усердно ищут, что на всё готовы. Мы понятия не имеем, чем он таким особенным и ценным обладает, но ты же сам понимаешь, что мы его прикроем лучше, чем хозяин этого вашего, — он покрутил в воздухе рукой, — весёленького дурдома. Хозяину ни пацан, ни его проблемы не нужны. Ведь так?

Проведя длинными пальцами в кольцах по своим кудрям, Грачик неохотно кивнул и с усмешкой спросил:

— Снова спасаете кого можете?

— Стараемся, — буркнул Горислав, который в своё время точно так же вытащил из весьма опасной ситуации самого Грачика, и парень про это, разумеется, не забыл.

— А удрал-то он с какого фига? — строго гнул своё тот, вскидывая на Яниса тёмные глаза в мохнатых ресницах.

— Мы ему предложили пройти медобследование, — откровенно ответил штурман, — чтобы выяснить, нет ли чего такого в его организме, что имперцы так за ним гоняются…

— А он перепугался и дал дёру, — встрял Горислав, и Грачик коротко, задумчиво присвистнул:

— Значит, что-то и в самом деле есть.

Горислав привычно поскрёб макушку:

— Угу, это сразу поняли все, кроме меня. Короче, видел ты его или нет? Скажи, где видел, мы ему постараемся аккуратно объяснить, что силком ничего не будем с ним делать.

Чистой воды враньё, но Грачику про это знать было необязательно.

Тот ещё раз поправил свои кудри и словно нехотя проронил:

— За нужную инфу надо платить, ну да ладно, только ради вас… В слоновник нанялся вчера какой-то шкет, Ну то есть ходить за слономорфисами, их там два. Та ещё работёнка. Под начало дядюшки Клейнмира поступил, тот нормальный старик, не въедливый, никого зря не обижает.

— Вот спасибо-то, — обрадовался Янис, разворачиваясь к выходу из шатра, но Горислав за его спиной серьёзно спросил:

— А тебя-то тут никто не обижает, ты, зараза?

Обернувшись, Янис увидел, как парень отрицательно мотнул головой.

— А чего от Васьки ушёл? — продолжал допытываться капитан.

— Скучно стало мне там уже, — пожал плечами Грачик. — Тут веселее.

Ослепительная улыбка его была невинной, как у младенца.

Горислав только кашлянул:

— Колобок ты сраный. Ладно, если вдруг что не так пойдёт, знаешь, где нас искать.

Парень кивнул, на сей раз совершенно серьёзно, провожая их напряжённым взглядом.