Ястребок

Снова Русь.

«Нас осталось мало - мы да наша боль.

Нас немного и врагов немного.

Живы мы покуда, фронтовая голь,

А погибнем - райская дорога.

Руки на затворе, голова в тоске,

А душа уже взлетела вроде.

Для чего мы пишем кровью на песке?

Наши письма не нужны природе…»

(Старинная русская песня)

На мониторах «Ястребка» раскинулась планета Русь, ставшая радиоактивной пустыней после удара Разрушителей.

Планета, принесённая в жертву Империей.

Планета, на которой дотла был сожжён родной город Горислава. Где он сам вынужден был выживать в руинах, отбиваясь от орд мутантов вместе с отрядом таких же подростков-сирот.

— Я никогда сюда не возвращался, — Горислав коротко вздохнул и прибавил успокаивающе, обернувшись к остальным членам своего экипажа: — Мы не будем спускаться на поверхность. Останемся на орбите. У нас ведь теперь нет даже катера.

— Слава Богу, — одними губами произнёс Янис, и, будто услышав его, Ясмина аль-Халиль, чьё тонкое лицо украшало мониторы, коротко и спокойно обронила:

— У меня на «Шаллахе» зато есть, — и невинно улыбнулась явной досаде штурмана. Королева пиратов всегда была горазда поддержать любую авантюру Горислава.

В этот-то катер и забрались Горислав с Янисом, когда Ясмина подогнала его к шлюзу «Ястребка». Наташа Манучарова только с тоской поглядела им вслед, а потом — на насупившегося сына с топтавшимся рядом Вальком и уныло пожала плечами. Она, тоже родившаяся на Руси, всей душой рвалась присоединиться к разведчикам, но вот поди ж ты! Её сделали нянькой при найденном сыне и остальных подобрышах!

— Ну, я тоже остался вот, — умиротворяюще прогудел старпом Сашок, мгновенно поняв её. — Брось. Мы за детей тут в первый черёд отвечаем. А спаскатер не резиновый.

— Плохо, что катер этот, в отличие от нашего, что имперцы загубили, железяка неразумная, — проворчала себе под нос Лора и ободряюще похлопала Наташу по плечу. — Пошли, будешь мне в оперблоке помогать. Не мужичью же поручать такое тонкое дело.

Та скептически покривилась, но последовала за нею, показав Дюхе внушительных размеров мозолистый кулак:

— Чтоб никуда не лезли мне тут, шантрапа!

А тот расплылся в такой неудержимой улыбке, что Валёк покосился на него с завистью. Хотя особо радоваться-то было нечему — каждому из них в течение ближайшего времени предстояла операция по извлечению ребра с чёртовым чипом отслеживания… и Дюха совершенно не понимал, почему Лора с лёгкой усмешкой ворчит что-то про одиннадцать Адамов.

Но это было неважно, правда.

* * *

Над планетой Русь дотла сгорало кроваво-яркое солнце, заливая лежащую внизу спёкшейся коркой безжизненную пустыню. Невозможно было поверить, что здесь всего каких-нибудь тринадцать лет назад колыхался зелёно-золотой ковыль, пело и посвистывало степное разноголосье. А в распадке у ручья, Горька и другие пацаны с окраин Нового Российска разводили костры, сидя вокруг них и болтая обо всём на свете, запрокидывая головы к сумеречному небу с бледными звёздами на нём, пока матери не начинали созывать их на ужин.

Теперь жизни внизу не было.

Никакой.

Совсем.

Горислав встретился взглядом с Янисом — тот смотрел с тревогой и сочувствием, и капитан принуждённо улыбнулся:

— Не знаешь, с хрена ли мы оба тут, штурман? Чтобы, не дай Бог, случись чего, всё командование «Ястребка» того… тю-тю?

— Почему не знаю, знаю — потому что я тебя одного чёрт-те-куда не отпущу, как и ты меня, — невозмутимо отозвался Янис. — А вот почему мы взяли с собой в этот адовый адище госпожу Ясмину?

— Наверное, потому, что вы оба сидите в моём катере, умники, — медовым голосом пропела та, сверкнув тёмными озорными глазами, и все трое невольно фыркнули. Но тут же Ясмина ахнула и указала на экран: — Смотрите, что там!

— Э-э? — Янис поднял брови — он-то внизу, в панорамном иллюминаторе ничего не заметил, как и Горька. Но пальцы Ясмины уже метались по консоли, поворачивая и снижая катер, чтобы ещё раз пролететь над тем местом, где, как ей почудилось, что-то мелькнуло. Или кто-то.

— Осторожнее, — бросил Горислав, у которого руки так и чесались перехватить управление. Но в катере Ясмины аль-Халиль они могли быть только пассажирами.

— Какая-то тень… —пробормотала Ясмина себе под нос, не слушая его, и азартно прикусила нижнюю губу. Катер буквально крался над расплавом чёрно-ржавой плоской равнины, кое-где рассечённой оврагами, будто корявыми шрамами. В кратерах всё ещё бурлила лава, кипел яростный жидкий огонь.

Что-то действительно метнулось там, далеко внизу… а потом (тут никто не успел и ахнуть) вверх рванулось длинное, тонкое, острое щупальце, похожее на гигантский канат… и даже скользнуло по обшивке! Металл взвизгнул.

Реакция Ясмины была столь же молниеносной — катер взвился вверх на десяток ярдов и повис, словно стрекоза над поверхностью болота, где его едва не сцапала лягушка.

— Это вообще что такое было? — обретя дар речи, потрясённо протянул Янис. — На такую высоту щупальце забросил, гад.

— Тут мутировало всё живое, штурман, не забывай, — буркнул Горислав, не отрывая взгляда от экрана обзора. — Может, это вовсе и не щупальце, а хуй был, ну.

Он озорно сверкнул глазами в сторону Ясмины, которая в ответ только выразительно постучала себя по лбу, но от усмешки не удержалась. Романов, что с него возьмёшь. Ему всё нипочём, лишь бы ржать да охальничать.

Равнина внизу по-прежнему казалась абсолютно пустой и безжизненной. Но было ли то существо, что напало на них, живым?

— Предлагаю вернуться на корабль, — сухо обронил Янис, взглянув на пиратскую королеву. Та опять покусывала губы, видимо, пребывая в нерешительности.

— Когда мы ещё сюда попадём? — она протестующе нахмурилась. — Здесь могли остаться люди, Романов?

— Имперцы в своё время клялись и божились, что забрали всех, кто не мутировал, — помедлив, откликнулся Горислав. — Но, во-первых…

— Клятвы имперцев… — презрительно хмыкнула Ясмина.

— Именно. А во-вторых, ты спросила про людей. Я думаю, мутанты таковыми и остались, судя по нашим, — Горислав глубоко вздохнул. — Просто они настолько другие, что внушают ужас. Ненависть. Отвращение. Но они всё ещё люди.

— Они же охотились на вас! — Янис и сам закусил губу.

— Охотились мутировавшие звери, — уверенно возразил Горислав. — Я не видел людей среди тех, что мы убивали.

— Если здесь остались люди-мутанты, — Янис понимал, что должен немедля расставить все точки над «i», чтобы двое авантюристов-альтруистов, сидящих рядом, не принялись бы рыскать тут ещё несколько часов кряду, — если они разумны и ухитрились как-то выжить, они всё равно не выйдут, заслышав наш катер. Они неминуемо забьются поглубже в свои норы или где они ещё тут обитают. Памятуя об имперцах опять же.

— Давайте сбросим здесь аварийный запас продовольствия с «Ястребка». Всегда можно восстановить его на Тортуге, — решительно предложил Горислав.

«Чёрт бы тебя побрал», — мысленно простонал Янис. В таких случаях старый кибермех «Ястребка» Петрович, обучавший барона русскому языку, говорил: «Отдай жену дяде, а сам иди к тёте».

— Согласна, — кивнула Ясмина. — Не думаю, что нам понадобятся эти пайки на обратном пути.

— Чую, имперцы больше не привяжутся, — бодро добавил капитан «Ястребка», чётко уловивший недовольство своего штурмана. — И мы благополучно вернёмся на Тортугу, как Бог свят.

Янис проглотил скептическое: «Ну-ну», в конце концов, это было наименьшим из зол.

— Пока длится световой день, мы успеем всё сделать, — пальцы Ясмины снова заскользили по клавишам пульта управления. — Вдруг они выйдут, увидев продовольствие! Еду!

— Мы для них, возможно, тоже еда, — не удержался Янис. — И что с того, если даже они и выйдут?

Но вопреки собственному скептицизму, сомнениям и страстному желанию убраться отсюда подобру-поздорову ему тоже хотелось, чтобы на Руси обнаружились выжившие люди. Обнаружились и приняли их помощь.

Вернувшись на «Ястребок», Горислав буквально опустошил кладовую. Янис был уверен, что на «Шаллахе» то же самое сделала Ясмина. Безумцы, просто безумцы, хоть бы подумали здраво, кого они собираются кормить…

Бормоча это себе под нос, штурман заглянул в окошко медблока. Там всё было залито ярким светом, Лора в хирургической маске, шапочке и балахоне сосредоточенно склонилась над операционным столом. Наташа, в такой же униформе, видимо, ассистировавшая ей, сердито блеснула в сторону Яниса своими раскосыми глазами, и тот виновато отпрянул.

В соседнем отсеке мирно посапывали шестеро уже прооперированных мальчишек — Лора не жалела ни болеутоляющего, ни снотворного, и правильно. У одного из ребят в изножье постели сидел Петрос Ксенакис, чудо-дитя, особо отмеченное имперцами непонятно за что, и сосредоточенно разбирал какой-то девайс, явно выданный ему Сашком. Заметив штурмана, он поднял стриженую голову и неумело улыбнулся щербатой улыбкой. Всё было в порядке.

Но пока внизу, под кораблём лежала растерзанная Разрушителями Русь, Янис не мог считать, что они в безопасности.

— Послушай, но неужели тут могли остаться люди даже после эвакуации имперцами? — спросил он Горьку, догнав его возле шлюза и положив руку на плечо. — Где они могут скрываться?

— Да в катакомбах, например, — объяснил тот спокойно. — Полно подземных коммуникаций и под городами, и между городами. Да, выжившие люди, именно люди, могут там находиться по сию пору. Они и размножиться там могли, ты что думаешь? — он нахмурился. — А если ты про то, почему они не вышли к имперцам… чёрт знает. Мы вышли.

— Дьявольщина… — беспомощно выдавил Янис. — Горька, но ведь там и вода отравлена, и почва… Чем они вообще питаются? На кого охотятся? На таких же мутантов? Вы — понятно, у вас же ещё тогда оставались какие-то припасы. Но ведь с тех пор прошло почти тринадцать лет…

Он умолк, ощущая только чёрную, как желчь, тоску, горечью подступившую к горлу.

— Если бы Империя действительно хотела им помочь, — бесстрастно проговорил Горислав, привалившись плечом к стене, обе руки у него были заняты коробками с припасами, — десант тогда методично прочесал бы все эти клятые подземелья, ну. Но это никому не было нужно. А сейчас… Знаешь, Янка, я просто думаю, что Империя сделала из Руси испытательный полигон. Никто же раньше не знал, каким образом воздействует на людей оружие Разрушителей, только в теории. Имперцы проведут здесь плановую зачистку, да… но ещё лет через десять-пятнадцать. Двадцать, возможно. Чтобы выловить новое поколение с супермутациями и препарировать.

— Не хочу об этом думать, — судорожно сглотнув, пробормотал Янис и забрал у него мешок с зашуршавшими внутри пакетами с сухой питательной смесью. Комбикормом. — Всё равно мы больше, чем это, — он потряс мешком, — сделать не можем. Пошли.

Ясмина, уже сидевшая в пилотском кресле, почти заваленном грудой коробок, нетерпеливо оглянулась на них:

— Ну, и где вы там застряли? Старт!

— Будь осторожна, прошу, — предупредил Янис, опуская на пол свой груз. Происходящее не нравилось ему всё больше, все инстинкты просто вопили об опасности. О том, что надо уходить в подпространство… но ведь извлечение чипов из организмов детей ещё не закончилось. — Та тварь повредила обшивку катера? Сильно?

Ясмина с досадой повела плечом:

— Не успела. Я тебя поняла, штурман, не егози.

— Это наш голос разума, обязанность его такая — егозить, —Горислав расплылся во всегдашней беспечной улыбке, и у Яниса немного полегчало на душе. Если Горькино чутьё ни о чём не предупреждает, то, может, всё и обойдётся.

— И почему сразу «тварь»? — весело продолжал тот. — Это, может, какой-нибудь детёныш, от мамкиной сиськи отвалившийся… Или сексуально озабоченный и жаждущий любви осьминог. Да не шипи ты, Янка. Всё обойдётся, ну, — его серые глаза вспыхнули азартом. — Поехали!

* * *

То место, где они заметили мелькнувшую тень и были атакованы взметнувшимся на неимоверную высоту щупальцем, оказалось неподалеку от входа в подземные коммуникации Нового Российска. Это Яниса ничуть не удивило, по правде говоря.

Если здесь под землёй обитали мутировавшие люди, то твари, на них охотившиеся (равно как и наоборот) должны были находиться рядом. Охотники и дичь меняются местами. Страшный симбиоз в условиях сожжённой неведомым оружием Руси.

— Ясмина, только не снижайся, — резко потребовал Янис, отбросив всякие экивоки. — Мы просто приоткроем люк и выбросим всё это добро. Что-то рассыплется, что-то уцелеет. Кому нужно — подберут.

Горислав согласно кивнул, а Ясмина только и буркнула сердито:

— Я не дура, штурман.

— Конечно, нет, — пробормотал Янис, остывая. — Извини.

Катер почти бесшумно завис над расплавом, где угадывались смутные очертания пластобетонных колец, обозначавших вход в туннели коммуникаций. Не всё здесь превратилось в радиоактивную пыль, оказывается.

Капитан со штурманом принялись споро выбрасывать из едва приоткрытого люка исчезавшие в полутьме мешки и коробки. Но, как бы они ни торопились, какой бы узкой ни была амбразура люка, атака существа, притаившегося внизу, в разливе скользящих по пустыне теней, была молниеносной и увенчалась успехом.

И щупалец у него на сей раз оказалось множество. Два из них, отсечённые захлопнувшейся наконец крышкой люка, извивались на полу, а остальные стремительной сетью опутывали катер, липли к иллюминаторам, скребли по обшивке. Антрацитово-чёрные, блестящие. И ведь эта тварь не была инопланетным пришельцем. Она стала такой здесь, на родной земле.

Пламя, вырвавшееся из дюз, когда Ясмина так резко рванула катер с места, что у Яниса хлынула носом кровь, не отрезвило напавшее чудовище. Лишь помешало добраться до двигателей, слава Всевышнему. И чудовище не сдохло, оказавшись в разреженном воздухе, на огромной высоте, почти на орбите. Оно продолжало настойчиво отыскивать вход, пытаться раздвинуть створки люка, чтобы добраться до людей. До добычи.

— Что делать будем? — крикнул Янис, судорожно сжимая в руке совершенно бесполезный бластер. — К кораблям эту погань везти нельзя!

Горислав свирепо выматерился и закончил свою тираду уже более внятно:

— Но укокошить её удастся только снаружи!

Он был прав. Им могли помочь лишь извне. Никакими бортовыми излучателями невозможно было снести гадину с собственной брони.

— К «Шаллаху»! — задыхаясь, выпалила Ясмина, вцепившись в рулевое управление. — Мои ребята увидят… что-нибудь придумают!

Да, «Ястребок», полный детей и сам ещё ребёнок, никак не должен был стать добычей неведомого чудовища. А парни с «Шаллаха» много раз бывали во всяких передрягах. Но как можно уничтожить тварь, слитую, спаянную воедино с катером, не навредив при этом экипажу?

— Давай, двигай! — выдохнул Горислав и яростно сжал зубы. Дьявольщина, всё это была его вина, думал он лихорадочно. Он захотел ещё раз взглянуть на место, где родился, зная, во что оно превратилось — в ад. Он решил осчастливить новых обитателей Руси запасом продовольствия. Он привёл на верную гибель Яниса и Ясмину!

Но сейчас не время было сокрушаться. Не только потому, что под ударами щупалец-хлыстов стонала обшивка катера, но и потому, что после очередного толчка, показавшегося Гориславу особенно сильным, он увидел в иллюминаторе, среди облепивших термопласт чёрных отростков серебристо-серую громаду только что вышедшего из подпространства имперского эсминца.

Трое людей, перекатывавшихся внутри теряющего управление судёнышка, молча посмотрели в иллюминатор, потом — друг на друга. Горислав растянул в ухмылке разбитые губы и выпалил:

— Что-то денёк не задался…

Но вот тут он как раз ошибся.

Тварь, терзавшая катер, замерла словно бы в нерешительности (у Горислава не возникло и тени сомнения в том, что она разумна), а потом во мгновение ока метнулась к эсминцу — чёрной распластанной тенью на фоне серебра брони и отсвета дальних звёзд. Очевидно, биоволны, излучаемые экипажем имперца, показались ей куда мощнее и вкуснее биоволн трёх одиноких песчинок, беспомощно барахтавшихся внутри орешка-катера.

(Горислав отчётливо представлял себе, какая паника поднялась на эсминце, как завыли тревожно бортовые сирены. Опомнившись, он крепко ухватил за локоть Ясмину, вознамерившуюся было мышью юркнуть в предупредительно распахнувшийся шлюз «Шаллаха»:

— Нет! Погоди! Гадину эту надо пришибить.

— Ты спятил?! — в отчаянии простонал Янис, но Горислав твёрдо повторил:

— Нет. Там же люди. А мы снаружи. Значит, мы сможем. Излучатели в порядке, Ясь?

Королева пиратов оглянулась и кивнула без единого слова протеста. Густые кудри её разметались и спутались, глаза пылали.

— Тогда сделай её! — скомандовал Горислав. — Сожги эту погань! Или дай я.

— Ещё чего! — так и взвилась Ясмина. — Смирно сидите, умники! Надеюсь, что и эти красавчики, — она презрительно кивнула в сторону эсминца на экране, — тоже будут смирно сидеть! Но посудину я им маленечко раскурочу. Мале-енечко… Чтоб опять за нами не увязались…

Так и получилось, что бывшая каторжанка, бывший дезертир и бывший командир эскадрильи имперского космофлота спасли эсминец Империи, охотившийся за ними, от нападения неизвестного, явно мутировавшего существа.

Кроме того, двигатели имперцев оказались слегка повреждены — неизвестной тварью или бортовыми излучателями катера, методично выжигавшего мутанта с брони, никто не знал.

Закончив сие благое дело, катер улизнул — прямиком в раскрытый люк «Шаллаха». А ещё через несколько минут из поля обзора изрядно покорёженного эсминца, прыгнув в подпространство, исчезли и «Шаллах», и «Ястребок». В последний раз взглянув из главной рубки на беспомощно зависшее в космосе судно имперцев, Горислав успел прочесть его название.

«Зея».

Этого корабля точно не было среди тех, что охотились за Петросом Ксенакисом.

Значит, имперцы оказались здесь случайно?

Вот же не повезло.

* * *

Засунув крепко сжатые кулаки в карманы своей потёртой куртки, Горислав стоял и спокойно наблюдал за тем, как шлюпка с «Зеи» медленно и плавно опускается на пластобетон тортугского космопорта. Сам эсминец из осторожности, очевидно, остался на орбите.

Со времени возвращения «Ястребка» и «Шаллаха» на Тортугу-5 прошло чуть больше десяти местных суток. Спасённая из имперской исправилки детвора закономерно вселилась в Дом на мысу, обитель «мутантят», как их называла Лора, которых новоприбывшие сперва дичились, но потом и вовсе перестали обращать внимание на их чешую, когти и панцири.

Семейка же Манучаровых, включая Валька, плотно обосновалась на самом «Ястребке», пропадая то в техотсеке у Петровича, то в хозблоке, который Наташа лично же и оборудовала. Она то отчаянно ссорилась с Дюхой, то столь же отчаянно с ним мирилась, ну, а Валёк философски играл роль буфера между ними, или «голоса разума», как ехидно констатировал внимательно наблюдавший за ними Янис.

Петрос Ксенакис очень предсказуемо прилепился к изобретательнице Арлен и её рыцарям. Что такого хотела от него Империя, так и осталось невыясненным. Но теперь, с появлением «Зеи» на Тортуге, вполне себе могло выясниться. Чёрт бы эту «Зею» подрал.

Горислав покосился на застывшего рядом Яниса, тоже вперившего хмурый взгляд в снижавшуюся шлюпку. Тонкое лицо его штурмана было, мягко говоря, не радостным.

— Что, думаешь, они всё-таки за пацаном? — негромко поинтересовался Горислав, и шестилапая Швабра, обретшая хозяина (на время операции «Приют» Янис отвёл её к Василисе в харчевню «Чёртова дюжина»), заскулила с такой же явно вопросительной интонацией, задрав вверх щетинистую морду.

— Чёрт знает, но сейчас и мы узнаем, — лаконично и напряжённо отозвался Янис, хмурясь всё больше.

Имперцы были в курсе, разумеется, что на Тортуге запрещены все и всяческие тёрки, свары, охота на людей и так далее. Запрещены вплоть до немедленного изгнания провинившихся, депортации с последующим запретом никогда больше на пиратской планете не высаживаться. Но им ничего не стоило и подкупить какого-нибудь девианта, чтобы остаться чистенькими, покуда наёмник ловит Петроса и заталкивает его в мешок, будто кутёнка.

«Зея» и не скрывалась. Слишком открыто, даже демонстративно явилась вслед за беглыми пиратскими кораблями, видимо, какое-то время проведя в ремонтных доках ближайшего к Руси крупного космопорта. Вышла на орбиту Тортуги. Выслала шлюпку.

О том, что «Зея» приближается к Тортуге, капитану сообщил, конечно, «Ястребок», кто же ещё. И вот теперь Горислав стоял рядом с Янисом и Шваброй на пластобетоне космопорта, руки в карманах, в углу рта — свежесорванная травинка, молочно-сладкий вкус которой таял на языке. С самым беспечным видом стоял, хотя был уверен — имперцы так или иначе прибыли по его душу. Либо за вытащенными с Вандеи-3 детьми, которых сейчас было точно не найти — чипы-то тю-тю.

Подумав так, Горислав расплылся в озорной улыбке и ткнул Яниса локтем:

— Брось, штурман! Всё путём! Не ссы.

— Ха-ха, — сумрачно буркнул Янис. — Чему я должен радоваться?

Он не договорил и запнулся на последнем слове, когда из люка приземлившейся имперской шлюпки на бетонные плиты ступили длинные стройные ноги, обтянутые форменным чёрным комбезом Космофлота, в ботинках с высокой шнуровкой. Девушка, чью поистине выдающуюся грудь не могла скрыть даже стандартная униформа с капитанскими нашивками, грациозно выпрямилась и нарочито медленно стянула с головы шлем. Копна золотых волос расплескалась на знойном тортугском ветру.

Горислав не удержался, присвистнул длинно и восхищённо:

— Ты только позырь!

— Босяк, — хмыкнул Янис через силу. Но что-то острое будто воткнулось ему под дых. Складывающаяся ситуация нравилась ему всё меньше и меньше. «Ястребок» ни словом не упомянул о том, что командиром имперского эсминца была женщина. Молодая девушка, точнее. Капитаном в списке экипажа значился некий Эллиот Ланге. Чем была обусловлена такая перетасовка?

Но Янис ещё больше насторожился, когда девушка уверенно огляделась по сторонам (была она по-прежнему одна) и зашагала прямиком к ним, к капитану и штурману «Ястребка», на ходу стягивая форменные перчатки.

Так же, на ходу, она и представилась по-русски, протягивая руку в старинном приветствии:

— Здравствуйте. Капитан Божена Светлова.

Тут Янис и сам едва не присвистнул. Стало совершенно ясно, что имперцы в лице этой валькирии действительно заявились по душу Горислава, который меж тем первым стиснул тонкие девичьи пальцы в своей крепкой ладони и безмятежно сообщил:

— Знал бы, цветочков бы нарвал. Горислав Романов, капитан корабля «Ястребок».

— Янис Озолиньш, штурман, — бесстрастно отрекомендовался и Янис, в свой черёд на миг сжав узкую ладонь Божены и заглянув в её серые, как у Горьки, глаза.

А та посмотрела на обоих совершенно открыто и сообщила:

— Не буду скрывать, что я уполномочена моим командованием обсудить с вами некоторые вопросы, господа.

— Если вы про тех ребят, что мы забрали с Вандеи-3, то можете не трудиться, — безапелляционно отозвался Горислав. — Мы их не отдадим.

— Нет, у меня другая миссия, — спокойно парировала Божена. — Мы можем где-нибудь поговорить? Не здесь, — она огляделась, машинально скручивая рассыпавшиеся от ветра волосы в узел. — Хотя тут над тусклой глиной жёлтого обрыва грустят стога, — улыбка её стала озорной, когда она увидела, как они переглядываются в безмолвном изумлении. — На вашем «Ястребке», быть может? Собачка оттуда?

Она наклонилась и потрепала по косматому загривку чуть попятившуюся Швабру.

«Ага, лису, да в курятник», — чуть было не выпалил Янис. Её натаскали даже выучить эти строки, столь любимые Горькой!

А тот с обычной беспечной ухмылкой поведал:

— Ну-у, к чему вам из одной консервной банки в другую, госпожа Светлова. Неподалеку есть харчевня с пансионом, вы можете отдохнуть в домашней обстановке.

— Я выросла в приюте после того, как десантники эвакуировали меня и других детей из Нововоронежа. Мне тогда было четыре года, и никакой домашней обстановки я не помню, — очень чётко сообщила Божена, взглянув на него.

Горислав враз перестал улыбаться, а Янис едва не взвыл. Если она не врала (а скорее всего, нет), кандидатуру для беседы с капитаном «Ястребка», точнее, для его вербовки, и в самом деле подобрали идеально: девочка-сирота с погибшей планеты Русь, решившая, видимо, после выхода из приюта преданно служить спасшей её Империи.

Божена без обиняков подтвердила это, когда они наконец втроём устроились за накрытым расшитой скатертью столом в трактире «Чёртова дюжина». Она откинулась на резную спинку стула и объяснила, прямо глядя в лицо то Гориславу, то Янису, чью неприязненную настороженность наверняка чувствовала:

— Я окончила Космоакадемию третьей на курсе, а теперь служу и буду служить Империи на самых дальних рубежах, пока жива.

Пока жива, значит.

— Вам сколько лет? — напрямик спросил Янис, уже не скрывая раздражения и насмешки. — Двадцать? Вы должны понимать, что вас сделали капитаном, чтобы посылать за Порог на растерзание неведомым тварям, пользуясь вашей, простите, подростковой экзальтированностью.

Между бровями девушки пролегла складка гнева и досады.

— Я вызвалась добровольно. И вместе со мной в этой миссии участвуют такие же молодые добровольцы.

— Молодые идиоты, — процедил Янис, а Горислав негромко спросил:

— В какой именно миссии?

Божена не ответила, потому что как раз в это время подошла Василиса, красавица-хозяйка «Чёртовой дюжины», коротко поклонилась, поставила на стол блюдо с высокой стопкой румяных блинов, потом — плошки с местными жареными грибами, икрой виктувианского осетра, мелко нарезанной солёной сёмгой. Отходя, она ещё раз оценивающе оглядела Божену.

Точно так же — с острым любопытством — уставились на неё веснушчатая подавальщица Данка, высунувшийся из кухни повар Сёмка, её братец, и прошедшие к лестнице весёлые девицы Тина и Роза.

Словно не замечая этого жадного интереса, Божена деловито взяла верхний блинчик, повертела его в руках и, отложив на свою тарелку немного грибной начинки, обмакнула туда блин. Надкусила, облизнулась, как кошка, безо всякого стеснения и объяснила:

— Мне поручена глубокая разведка отдельных областей Руси. Ваш Новый Российск входит в перечень. Вы помогли мне… нам, когда мы туда прилетели. Избавили от напавшей на нас твари. Помогите же снова — уже не бескорыстно, само собой. Вы станете волонтёрами на имперской службе, ваша поддержка будет хорошо оплачена, ваши заслуги вознаграждены, а ваши правонарушения забыты.

Выпалив всё это одним духом, она с аппетитом взялась за второй блинчик, а остатки первого сунула Швабре под стол.

У этой наглой малолетней засранки не было ни тени сомнения в том, что ей не откажут… как не было и хороших манер, подумал Янис. Несмотря на самые мрачные предчувствия, он не удержался от смешка, но утопил его в пузатой кружке с чаем.

А Горислав спокойно спросил:

— Ваше командование направило вас за нами на Тортугу после происшествия с напавшим на «Зею» мутантом, или этот план был доведён до вашего сведения раньше?

При необходимости Романов умел изъясняться казённо-суконным языком не хуже любого имперца.

— После, — поколебавшись, отозвалась Божена и выжидательно уставилась на капитана «Ястребка» своими выразительными серыми глазами. — Поверьте, я не хвастаюсь, когда говорю, что окончила Академию третьей на курсе, и у меня накопилось достаточно боевого опыта, но… но я была бы счастлива, если бы вы во главе своего экипажа прикрывали бы мне спину, когда «Зея» будет высаживаться на Русь, — она помолчала и добавила дрогнувшим голосом: — Это же Русь. Наша Русь. И вы не забыли её, иначе не пытались бы сами там высадиться.

Янис быстро взглянул на помрачневшего Горислава, с упавшим сердцем подумав: «Сдастся. Согласится».

Горислав на миг опустил веки, а когда снова посмотрел в лицо Божене, взгляд его был совершенно непроницаемым.

— Давайте я озвучу диспозицию. Я уроженец Руси, вы тоже. Вы так благодарны Империи за спасение, что готовы пойти на верную смерть, тем более если при этом нужно выполнить поставленную Империей задачу: глубокую разведку на забытой на тринадцать лет вместе с оставшимися людьми Руси, — он скрестил руки на столешнице. — Мы не пытались там высадиться, мы скрывались на орбите планеты, рассчитывая, что имперцы не будут нас здесь искать. Но вы тоже появились на орбите и увидели наш катер, преследуемый какой-то тварью, которая бросила нас и переключилась на ваше судно, оно ей показалось более аппетитным. Мы помогли вам…

— Вы принялись спасать нас, хоть мы и ваши враги, вы не улетели, — воскликнула Божена, уставившись на него с надеждой, и при виде её вспыхнувшего лица Янису захотелось отвернуться, но он только зло процедил:

— А стоило бы.

Горислав и бровью не повёл, коротко проронив:

— Вы — люди. И мы сделали что могли. Потом ушли в подпространство и вернулись на Тортугу. А вы вернулись на свою базу и доложили о случившемся. И тогда…

— Так прикройте же меня… нас снова! — перебила Божена с мольбой, уже совершенно его не слушая. Её глаза заблестели — неужто от слёз? — Вместе мы сможем столько подвигов там совершить!

«Подвигов, Господи Боже!» — Янис чуть за голову не схватился.

Горислав сперва тоже оторопел, а потом невесело рассмеялся:

— Мой штурман прав — вы просто экзальтированный подросток, Божена Светлова, сирота из Нововоронежа, которого вы даже не помните, хоть и именуете «нашим». Вас послали ко мне с рассказом о самой что ни на есть гуманной миссии, а также с грудью четвёртого как минимум размера, — под его взглядом капитанша покраснела ещё сильнее и закусила губу, — ногами от ушей и русскими стихами в голове. Беспроигрышный вариант специально для меня — к такому выводу пришли ваши аналитики? — его голос стал ледяным, когда он добавил: — Но я не поведусь. Я ненавижу, когда мною пытаются манипулировать. А уж когда мною пытается манипулировать империя, я просто зверею — его глаза сузились. — Ваша спина и прочие прелести останутся неприкрытыми, не обессудьте. Ваши аналитики проебались. Мне очень жаль… вас, в первую очередь, но вы не грудной младенец, вы взрослый разумный человек, и свою судьбу выбираете сами, как и я, — он встал, бросил на скатерть пару золотых монет и обернулся к хозяйке. — Вась, это за ужин и за ночлег сударыни Светловой, буде таковая возжелает воспользоваться твоим гостеприимством. Штурман, ты там что, к стулу прирос?

На побледневшую Божену он уже не смотрел.

Янис наконец опомнился, вскочил и без оглядки кинулся за ним. Он ожидал, что и Божена последует его примеру, но ошибался. Из «Чёртовой дюжины» больше никто не вышел, даже Швабра, очевидно, надеявшаяся на новые подачки.

Они с Гориславом долгое время шли молча. Для Яниса вновь засветилось солнце, он с удовольствием вдыхал пряный запах каких-то цветущих трав. До сих пор никто из них не удосужился выяснить, как же называются эти травы здесь, на Тортуге.

— Что, пересрался? — Горислав остановился и искоса глянул на него, едва заметно ухмыльнувшись. Откуда в этом босяке взялась тяга к высокой поэзии, было совершенно непонятно. Янис откашлялся и бухнул:

— Ты легко мог повестись, учитывая… все нюансы.

— Ты про её сиськи? — Горислав склонил голову к плечу, в серых глазах прыгали черти, и Янису захотелось врезать ему кулаком в нос, но он сдержанно проговорил:

— В том числе.

Романов перестал ухмыляться:

— Жалко эту маленькую дурёху и всех остальных навербованных идиотов, но… — он на миг запрокинул голову к небу, — сами мы отныне вам не щит, отныне в бой не вступим сами. В имперские игры я играть не собираюсь. Имперцы всегда передёрнут карты. Я бы, наверное, повёлся, — добавил он неожиданно, — будь я один. Совсем один, без «Ястребка». И без тебя, — его рука взметнулась, но он не обнял Яниса, а лишь потыкал кулаком в бок. Легонько. — Потому что тогда мне всё было бы похуй, я пошёл бы за этой цацей и просто сгинул бы. Но и это мне было бы похуй. Когда один, ничто не ценно, даже собственная жизнь.

Глаза его теперь были абсолютно серьёзными. Тёмными. Тёплыми.

Янис глубоко вздохнул и пробормотал:

— Это точно.

В ноги им потыкалась носом примчавшаяся из «Дюжины» Швабра.