Лисьи огни

9

ГЛАВА 9 в которой я красивая и интересная

Весть о том, что Максима больше нет (зарезали в пьяной драке), Евлампия, для своих просто Лампа, получила от дальних родственников в прошлом году. Те даже ездили на опознание в морг, и убедились лично, что именно тело Максима лежало на столе под круглым светильником — у него было приметное родимое пятно на правой лопатке. Лампа долго горевала по покойнику.Несмотря на то, что Максима она видела в последний раз лет 15 назад, он все равно оставался ее единственным внуком. Обидно было отправляться на тот свет, зная, что огромный дом и вклад в банке достанется ближайшей кровной родственнице, двоюродной внучке Марине. Которая, к слову, не удосужилась навестить бабушку ни разу за последние несколько лет. Марина, конечно же, звонила, как по расписанию, раз в две недели, интересовалась здоровьем Лампы и обещала скоро приехать в гости. Лампе было 78 лет, но чувствовала она себя на бодрые 50. Раз в месяц к ней наведывалась маникюрша и парикмахерша, раз в неделю бабушка с подругами выбиралась в театр. Вообще она не любила, когда ее называли бабушкой. После смерти внука Лампа все—таки заметно постарела и стала выглядеть на свои 78.

Она так и пребывала бы в горестных думах, если бы не случилось чудо: Максим, живой и здоровый, вернулся. Не веря своим глазам, мнительная Лампа потребовала у гостя паспорт и убедилась, что он действительно ее заблудший внук. Оказывается, никто Максима не убивал. Да, нож под ребро он получил, но ранение было не смертельным, и он вскоре выписался. Родимое пятно? Конечно же, вот оно, где и полагается, на правой лопатке. А не приезжал потому, что было очень стыдно перед бабушкой за распутную жизнь.

—Прости, милая бабулечка, — проговорил он, целуя ее морщинистую щеку. — Я был такой дурак, что не приезжал все эти годы, что совсем забыл про тебя. И Лампа расцвела, как вишневое дерево под весенним солнцем.

Конечно, не могло быть и речи, чтобы любимый внук Лампы прозябал на съемных квартирах. Поэтому Максимилиан на правах хозяина быстро устроился в красиво обставленных современной мебелью апартаментах. Обжилась и я.

Меня представили как сводную сестру.Трудно было объяснить Лампе, каким образом вышло так, что мы с братом ничем не похожи внешне, но она смирилась с моим существованием. Это была тоненькая, как тростинка, изящная старушка с копной белоснежных кудрей и ястребиным взором, предпочитающая одежду пастельных тонов.

—Вам… То есть тебе, не стыдно обманывать это бесхитростное создание? — спросила я Максимилиана, как только мы остались наедине. Пару часов назад он взял с меня обещание говорить без «вы», «прошу прощения», «разрешите вас покинуть», потому что это звучало слишком вычурно для людей.

—Бесхитростное? — усмехнулся он. — Поверь, это создание хитрее меня.И я никого не обманываю, она сама видит только то, что хочет видеть.А я откликнулся на ее желание.

—Заберешь у нее часть жизни?

—Нет, потому что паразитизм у нас взаимовыгодный:

она получает внука мечты, а мы пищу и кров. Но я никакой-нибудь аферист, я уже устроился на работу.

Я даже поперхнулась от неожиданности.

—Ты будешь работать?

—Да, в одной известной рекламной компании, агентом, или вроде того. Мне сказали, что я очень обаятельный, ты знала?

Моя жизнь становилась не моей. Все менялось и становилось с ног на голову: вокруг полный шума и передвигающихся железных коробок с людьми внутри город, Максимилиан будет работать, а я сменила платье служанки на майку и джинсы. К джинсам я привыкла сразу, а вот майку пришлось брать на несколько размеров больше, лифчик я осилить не смогла.

—И как долго мы тут пробудем? Мы же вернемся домой? —спросила я без особой уверенности.

—Ты сможешь вернуться через месяц-другой, когда все уляжется и про нас благополучно забудут, а вот я, возможно, останусь, — ответил Максимилиан. — Мне некуда возвращаться, да и потом, мне здесь нравится.

Мне эта идея не понравилась. Я настолько привыкла к его самовлюбленной и вместе с этим простой манере общения с окружающими, что не могла представить себя в служении кому-то другому. А что, если мне тоже остаться здесь? Несмотря на многие недостатки, в этом мире люди не делились на господ и прислугу, и, если повезет, я вполне смогу устроиться.

В комнату, постучавшись, вплыла Лампа. На стол она поставила сервированный по всем правилам хорошего тона поднос с чаем и пирожными.

—Пожалуй, можно и чайку дерябнуть, — сказала она, опустившись в кресло.

—Дерябнуть? — пробуя новое слово на вкус, переспросила я.

—Бабуля, Ева всю жизнь провела за границей, она не понимает твоих крепких выражений, — улыбнулся Максимилиан.

Он сел на подлокотник кресла и обхватил рукой узкие плечи старушки. Я не без облегчения отметила, что его улыбка выглядит вполне искренней, похоже, он действительно с удовольствием играл роль хорошего мальчика.

—Ох, Максимка, в моем случае слово «дерябнуть» ничем не заменить, —хохотнула Лампа. Из внутреннего кармана ее пиджака появилась маленькая жестяная фляжка с чем-то явно крепким. Открутив крышку, она отмерила в чайную чашку необходимую порцию и с наслаждением отхлебнула.

—Я, кстати, не просто так заглянула, а с новостями. Сегодня приезжает моя двоюродная внучка Марина. Убедиться, что я не выжила из ума и меня не обманывает какой-то проходимец. В ее понимании я стара настолько, что не в состоянии отличить родного внука от афериста! Ну ничего, пусть едет, выкусит, вот ей, а не наследство!

Последующий затем жест в адрес двоюродной внучки я определила как оскорбительно-неприличный. Максимилиан захохотал, запрокинув голову.

—Если хочешь, можешь оставить все ей. Я здесь не ради твоего наследства, —сказал он, став серьезным. Двоюродная внучка не заставила себя долго ждать, явившись тем же днем. Высокая, с энергичными высокими скулами, с по-деревенски широкими ладонями и большими ступнями, она казалась лишенной внутренней гармонии. Ее муж Вадим, наоборот, был весь словно слеплен из куска податливой глины: покатые плечи, круглое лицо с маленькими глазками, ручки, прижатые к бокам, маленькие нос и уши, точно приклеенные к круглой голове. Мне он напомнил торговца рыбой, с которым я имела счастье познакомиться на рынке в своем мире.

—Здравствуй, дорогой братец, — протянула Марина, задержав Максимилиана в объятиях чуть дольше, чем требовалось. — А ты возмужал, похорошел, только не припомню, чтобы ты был таким высоким.Здравствуй, дорогая бабушка, я приехала погостить на несколько дней, соскучилась по тебе!

Лампа сухо обняла внучку и удалилась на кухню под предлогом приготовления курицы на ужин. Внимание Марины переключилось на меня. Напрасно я надеялась, что останусь незамеченной, если буду стоять в отдалении и молчать.

—А это кто, Макс? Твоя девушка?

—Сводная сестра. Мы не похожи на первый взгляд, но у нас даже одинаковые родинки в кое-каких местах. И храпим мы очень похоже.

С сомнением усмехнувшись, Марина все-же приветственно похлопала меня по спине, как толстого пони в зоопарке. Когда они с мужем ушли разбирать вещи, я не громко спросила:

—Зачем она приехала? Такое чувство, будто вынюхивает что-то.

—Собирается подловить меня на обмане. Либо, если я говорю правду, — а я говорю только правду, — подставить или договориться на своих условиях касательно наследства. Ну и почему все думают, что они хитрее меня? — Максимилиан фыркнул. — Хорошо, что она не видела Максима с детства. Иначе помнила бы, что он не блондин. А бабуля пусть и думает дальше, что я метросексуал с крашеными волосами, не буду ее разубеждать.

Как вскоре выяснилось, по дому Марина привыкла передвигаться в плюшевых комнатных тапочках на каблуке-рюмочке и полупрозрачном ажурном неглиже. Не смущало ее не присутствие в доме малознакомых людей, ни откровенные плевки бабули при виде этого безобразия, ни наличие мужа. Почти сразу я догадалась, что у ее действий есть определенная цель. Марина, переодеваясь, каждый раз «забывала» закрыть дверь, оставляя ее распахнутой, а когда с нее «случайно» слетело полотенце после душа в присутствии Максимилиана, мне захотелось выпихнуть ее в окно.

—Вот же стерва! — воскликнула я в сердцах. — У нее же есть супруг! Конечно, нудный и страшненький, но она сама его выбрала.

Максимилиан с озабоченным видом что-то черкал в бумагах.Похоже было, что работа увлекла его и он в самом деле разбирался в том, что делал. Я понемногу переходила в ранг личной секретарши, выполняя мелкие подсчеты, отправляя копии договоров курьером и, конечно же, готовя по первому требованию кофе.

—Изначально она и не собиралась ничего такого делать. Сейчас ей управляют инстинкты размножения. И самолюбие.Она просто обязана добиться от меня ответного интереса.Наследство-то она уже точно не получит, —пояснил он.

За окном накрапывал дождь вперемешку с колючей снежной крупой. Он шел почти ежедневно, не давая пробиться солнцу, и казалось что весна в этом месте не наступит никогда.

Когда я вернулась из магазина, ко мне, пританцовывая, подошла Лампа.

—Деточка, у меня для тебя отличная новость: вечером мы едем в театр. Моя подруга слегла с простудой, не пропадать же билетам, —сообщила она, подмигивая.

—Простите, но я никогда не была в театре, и не знаю, как себя следует там вести. Боюсь, что поставлю Вас в неловкое положение, -сказала я, но та лишь отмахнулась:

—Тем более нужно пойти! Никаких отговорок! Мой внук слишком занят, чтобы сводить свою старушку, поэтому ты идешь со мной и это не обсуждается. Спорить с Лампой было все равно что плыть против течения с камнем на шее, и я позволила ей делать со мной все, что она посчитала необходимым. Из моего скудного гардероба было выужено так называемое классическое черное платье и ботинки на каблуке.Сама же королева вечера облачилась в темно-зеленый брючный костюм с крупной сверкающей брошью на лацкане. Посетовав, что я слишком бледная, она притащила свой сундучок с косметикой.

—Мы просто чуть подкрасим губы и ресницы, кожа у тебя на редкость хорошая, ее трогать не будем, —кивнула она.

Пьеса называлась«Евгений Онегин». Конечно, до сего момента мне доводилось бывать на выступлениях бродячих артистов, которые тоже говорили стихами, плакали, смеялись и пели, но это все оказалось будто в другой жизни. Там пахло потом и жареной на костре бараниной, здесь же я себя чувствовала как на приеме у короля. Под потолком в огромном зале маленьким солнцем горела хрустальная люстра, и от ее яркого света в глазах тоже все сверкало и переливалось. Ароматы парфюма смешивались с запахом нагретого бархата.

Я слегка растерялась, когда погасили свет и прекратились перешептывания. В полутьме рука Лампы нашла мой локоть и ободряюще сжала его. Пьеса началась, и я решила для себя, что если будет совсем скучно, я всегда смогу подремать в удобном кресле. Но ошиблась. Происходящее на сцене, искренние слезы простодушной и доверчивой Татьяны настолько захватили меня, что я не заметила, как промелькнули часы.

—Это был потрясающий вечер, — слегка приобняв Лампу, сказала я ей.

—Я рада, что тебе понравилось, куколка, — отозвалась та с готовностью. — Трудно в наше время переоценить влияние истинного искусства на души.

Мы спустились по ступенькам театра и отошли, ожидая такси. От потока людей отделился молодой человек в сером пальто и подбежал к нам. Судя по всему он шел следом от самого гардероба, потому что его шарф был замотан наспех.

—Вас не догонишь, Евлампия Романовна, — сказал он с укором. — Решили не нарушать традицию ежегодного посещения«Онегина»?

—Димочка, и тут! Знакомься, это Ева, сводная сестра моего Максимки. А это, — Лампа повернулась ко мне. — Внук моей давней приятельницы.

Внука давней приятельницы можно было смело назвать привлекательным: он был строен, широкоплеч, темноволос, на улыбающемся лице горели живые карие глаза. На меня он поглядывал с интересом.

—Такси? Евлампия Романовна, не огорчайте меня, позвольте вас подвезти. Ева, уговорите ее! — воскликнул он задорно.

Недолго пожеманившись, Лампа увлекла меня на заднее сиденье просторного автомобиля. Я еще плохо разбиралась в марках машин, но даже мне стало ясно, что по местным меркам этот внук приятельницы неприлично богат. Всю дорогу он болтал о веселой чепухе, то и дело бросая взгляд на меня в зеркало заднего вида. Под этим взглядом, да еще и в прилипшем к телу как вторая кожа платьем, я чувствовала себя неловко.

У парадной Дима попрощался с бабулей и придержал меня за рукав.

—Давай с тобой… можно на ты? Давай как-нибудь поужинаем вместе? Я знаю один ресторанчик неподалеку с отличной французской кухней, там подают потрясающую отбивную под прованскими травами, —предложил он.

—Это вкусно? — усомнилась я. Про прованские травы я знала не больше, чем домохозяйка про бурение скважин.

—Оооо, это божественно, — оживился Дима. — В понедельник ты свободна?

—Нет.В понедельник и все прочие дни недели она занята на работе. Обернувшись на голос, я увидела Максимилиана. Когда именно он появился нельзя было сказать точно, но судя по не слишком доброжелательному выражению лица, самую главную часть разговора он услышал.

—Это… Мой брат, Макс. — сообщила я нахохлившемуся Диме.

—Уважаемый, я понимаю вашу тревогу, но нельзя же быть таким тираном, — протянул он.- Ваша сестра очень красивая и интересная девушка, нет ничего зазорного в том, что я пригласил ее на ужин.

До меня не сразу дошло, что красивой сейчас назвали именно меня. Хлопая от изумления накрашенными ресницами, я переступила с ноги на ногу. Я спокойно сносила упреки и оскорбления, но совершенно не привыкла принимать комплименты.

—А я ее старший брат, и нет ничего зазорного в том, что я запрещаю ей ходить на свидания с подозрительными личностями, —ответил Максимилиан.

В свете фонаря его волосы отливали холодной сталью. По-кошачьи зеленые глаза потемнели, зрачок почти поглотил радужку.Что происходило всегда, когда он злился.

—Так, парни, давайте не будем, — торопливо сказала я. — Дима, я обязательно схожу с вами, то есть с тобой, на ужин, но на следующей неделе, когда освобожусь. Спасибо, что подвез нас с бабулей.

Осторожно чмокнув на прощание мою щеку, Дима победоносно удалился. Из окна отъезжающей машины заиграло что-то про безответную любовь простого парня к жестокосердной красавице, падкой на деньги.

—Клоун, —резюмировал Максимилиан.

—Вовсе нет, — оскорбилась я. — Очень даже приятный молодой человек, мне он понравился. А вот то, как влезли вы, не понравилось.

—Вообще-то мы давно на ты.

—Хорошо, тогда попрошу тебя больше не встревать взаимоотношения с другими людьми.

—С другими мужчинами, хотела сказать? Неужели ты растаяла от пары лестных слов от первого встречного?

—Когда слышишь их не так уж и часто, почему бы и не растаять? В отличии от тебя, меня красивой и интересной сейчас назвали второй раз в жизни. И я ценю эти слова, даже если они были не совсем от сердца.

Максимилиан сложил на груди руки, всматриваясь в мое рассерженное лицо. С каждой секундой его взгляд мрачнел все больше, пока вдруг не соскользнул на мои губы.

—Ммм, на вид как спелая малина, — взмахнув ресницами, произнес он и вдруг спросил: —Можно попробовать?

Меня накрыло горячей волной. На губах я ощутила его дыхание, и в коленях немедленно поселилась предательская слабость. Перед моим мысленным взором нарисовалась картина, от которой становилось обжигающе стыдно. Преодолев себя, я сняла ботинок и бросила им в Максимилиана, который он, к сожалению, поймал.

—Не смей лезть в мою голову, — проговорила я, выделяя каждое слово. — Оставь эти игры в соблазнение для идиоток, вроде Марины, а меня оставь в покое. Если ты ждешь, что я буду умолять тебя приласкать меня, как домашнего зверька, то очень ошибаешься.Выкуси! Не удержавшись, я продемонстрировала неприличный жест, которому я научилась от Лампы.Крайне довольная собой, я отобрала у Максимилиана ботинок и направилась к парадной. Он шел следом молча, но едва заметно улыбаясь, и от этой полуулыбки на душе становилось тревожно.