Верфь

Чарли. Глава 7.

* * *

После всего, что ему довелось узнать, Чарли уже с трудом заставлял себя доиграть взятую роль до конца. Он вместе с другими участниками шоу, перемешавшимися между собой индейцами и 'кавалеристами', выехал поклониться зрителям под свист и бурные аплодисменты. Минни сидела на коне впереди Лукаса, в кольце его рук.

Мисс Рейнольдс тоже была среди участников и вся сияла, раздавая улыбки. Кто-то помог ей вскарабкаться на смирную вороную кобылку. Она неловко подвела её к Чарли и потянулась, чтобы обнять его. Чарли так же неловко обнял её в ответ. Аплодисменты вспыхнули с новой силой.

Но ему уже было всё равно. Всё равно, что он наконец вписался в этот городок, в чёртову среднюю школу имени Джеймса Монро.

Четан. Он мог сегодня потерять Четана. Какой-нибудь час назад.

Даже грохот взлетевших в темнеющее небо фейерверков напомнил ему о грохоте выстрелов, и его так и передёрнуло от нового прилива ужаса и боли.

Но он действительно собирался сдержать слово, данное Уэсу, и не рассказывать о нём Четану. Только про судьбу Вахпекьюте.

Ещё он холодно и отстранённо подумал про то, что ему будет теперь чем шантажировать сукиного сына Маккормика. Он знал, что не постесняется это сделать, если тот будет снова донимать его друзей... но уже, конечно, после того, как отсюда уедет Уэс.

А в том, что он уедет, Чарли не сомневался.

Сейчас же он должен был поговорить с тёткой про смерть Вахпекьюте. Энни была здесь же, на стадионе, он видел её на трибуне во время представления, а после фейерверка она подбежала к нему, радостно улыбаясь. Он как раз спешился, притянул её к себе и поцеловал в щёку. Ему невыносимо было думать, что он сам сейчас погасит её радость.

Друзья кричали ему, махали руками, подзывая, но он лишь покачал головой, крепче прижимая к себе Энни. Всё, что творилось здесь, было так страшно, так несправедливо - эта ненависть, накапливающаяся годами и десятилетиями. Возвращавшаяся снова и снова. Будто какая-то чёртова спираль Бруно из колючей проволоки с клочьями окровавленной плоти на ней.

Энни подняла голову и с тревогой взглянула ему в лицо. Он похлопал её по плечу и вымученно улыбнулся:

- Поехали-ка домой.

- Ты что, поссорился со своими? - обеспокоенно спросила она его, уже усаживаясь за руль 'Доджа'.

- Нет, что ты, - испугался Чарли. - Просто устал.

- Ты, может быть, недоволен представлением? - продолжала допытываться она, озабоченно нахмурив брови. - Но всё прошло просто отлично. И знаешь, вся эта романтическая чепуховина, - она слегка улыбнулась, - действительно проняла людей.

Чарли тяжело вздохнул. 'Романтическая чепуховина' уж точно сблизила Минни и Лукаса... и, конечно, не могла не напомнить Энни об её собственной истории.

Он помылся и переоделся в чистые шмотки, оказавшись наконец дома. Но легче от этого не стало. За ужином ему кусок не лез в горло. Энни, конечно, снова сразу это заметила, налила себе и ему кофе, поставила кружки на стол, уселась сама и спокойно распорядилась:

- Выкладывай.

Чарли думал, что у него язык не повернётся рассказать ей всё, но сумел сделать это всего несколькими фразами. И умолк, безуспешно пытаясь сглотнуть горький комок, застрявший в горле.

Энни подняла на него потемневший взгляд и на миг коснулась ладонью его запястья:

- Спасибо тебе. Пила майа. Не знаю, почему это мальчишке Картеру вздумалось тебе всё это рассказать, но тебе открываются самые неожиданные люди, я уже заметила. У тебя дар.

Чарли болезненно покривился. Знала бы она, как далеко зашёл его дар. Вот и хорошо, что не знает.

- А Уэйну Картеру повезло, что он умер, - так же спокойно закончила Энни, и глаза её вспыхнули так, что Чарли даже рот раскрыл.

- Ты... что, убила бы его, если б узнала раньше? - откашлявшись, выпалил он.

- От некоторых людей мир надо избавлять точно так же, как от бешеных псов, - кивнула она. - Его жена и сын мне бы только 'спасибо' сказали, а тюрьмы я не боюсь. И казни не боюсь тоже. Ну что ты так смотришь? - она опять похлопала Чарли по руке и коротко, невесело рассмеялась. - Понимаю, звучит дико. 'Мне отмщение, и я воздам', сказал Господь. Но иногда его возмездие уж очень запаздывает.

- Он не самой лучшей смертью умер, этот Картер, - пробормотал Чарли. Он-то знал, что такое рак.

- Будем считать, что Господь наконец сработал. - Энн встала и, не убирая со стола, подошла к порогу и принялась обуваться. Накинула куртку.

- Ты куда? - ошеломлённо выдавил Чарли, и она ответила:

- Есть ещё один человек, который должен услышать твой рассказ. Это мать Вахпекьюте. Я понимаю, что мы были в неведении почти тридцать лет, и один день ничего не решает. Но я хочу сделать это прямо сейчас. Одевайся.

* * *

Вот так Чарли впервые отправился к дому, куда давно мечтал попасть - к дому Четана. Он, правда, не мог толком разглядеть дорогу, потому что уже наступила глубокая ночь, рассекаемая лишь светом фар 'Доджа'.

Чёрные тени мустангов, оставленных на пастбищах, виднелись вдоль обочин. Ещё луч света выхватывал из темноты то гигантский силуэт отбившегося от стада лохматого бизона, то - вспышкой - легконогого поджарого койота, раскрывшего пасть словно в усмешке.

И надо всем этим сумрачной громадой царили Чёрные горы.

Энн гнала машину лихо, как днём, ничуть не заботясь об ухабах и подвеске, так что у Чарли то и дело лязгали зубы. Наконец она развернула 'Додж', проскочив ворота. Залаяли собаки, и в свете фар Чарли увидел, что машина подкатила к большому бревенчатому дому.

Не такому большому, как у Энн, одноэтажному и точно не такому уж старому. Большим он был за счёт пристроек, видимо, прираставших раз в несколько лет.

- Посиди пока, - попросила Энн, хлопнув дверцей 'Доджа', но какое там! Сердце Чарли было готово выпрыгнуть из груди от нетерпения и смятения. Он немедля выскочил наружу и, как и Энн, сразу же был окружён грозной молчаливой стаей сторожевых псов - явных полуволков.

В доме же распахнулось несколько дверей с разных сторон, откуда стали выходить люди. Мужчины. С ружьями наперевес. Из-за их спин робко выглядывали женщины, некоторые - с детьми на руках. Чарли понял, что правильно догадался: старшие братья Четана тоже жили в этом доме вместе со своими семьями, только в пристройках.

- Добрый вечер! - громко сказала Энн как ни в чём не бывало. - Я Энн Стивенс, и я хочу поговорить с вашей мамой, ребята. Вернее, мой племянник должен кое-что ей рассказать.

Сам Четан сбежал с крыльца большого дома и принялся отгонять собак от внезапно заявившихся гостей. Он был в простой чёрной футболке и джинсах, волосы свободно рассыпались по широким плечам. У Чарли даже сердце защемило. Подойдя к нему, Четан негромко и тревожно спросил:

- Что-то случилось, Итанича Танка?

Он его теперь иначе не называл! Чарли в очередной раз воспарил душой к небесам, но тут же виновато ответил:

- Да, случилось. Очень важное.

- На сегодняшнем шоу, точно? - не отступал Четан. - Я же чуял. Ты почему, чёрт, сразу свалил?

- Не обижайся, - пробормотал Чарли, едва не заикаясь, и снова воспарил. Четан обиделся на него за то, что он что-то от него скрыл! Обалдеть!

Но тут же он снова сник. По сравнению с тем, что ему сейчас предстояло рассказать - не кому-нибудь, а матери Четана и Вахпекьюте, по сравнению с тридцатилетней историей любви Энн и силой её по сию пору горевшего чувства все его душевные метания казались такими детскими.

Четан на миг коснулся его плеча, подталкивая к крыльцу. Энни уже прошла вперёд и остановилась перед ожидавшей там женщиной. Свет, падавший из прямоугольника дверного проёма, ярко обрисовывал их обеих. Странно, но мать Четана не показалась Чарли старой, хотя в её волосах блестела седина, а плечи укрывала цветастая шаль. Но голову она держала высоко, и тёмные глаза смотрели молодо и зорко.

Женщина чуть посторонилась и сказала:

- Я долго ждала, когда же ты наконец войдешь в наш дом, Энн Стивенс. В его дом. Проходи же. И ты, мальчик, - она перевела внимательный взгляд на Чарли, Итанича Танка, проходи тоже. Меня зовут Токейа. Первая.

Она могла бы не переводить. Имя ей подходило. Она действительно была первой. Матерью всех этих мужчин, безмолвно стоявших вокруг. Защищавших её.

Чарли совершенно оробел и смешался под её испытующим взглядом, но тут она улыбнулась. И эта улыбка преобразила её суровое лицо так, как солнечный луч преображает тёмную глубину воды, упав на неё и пронизав до дна.

Кухня в доме Четана была почти такой же, как у Энни - просторная, но уютная, со здоровенным холодильником в углу и ходиками на стене. На соломенной циновке у раковины сидел и невозмутимо вылизывал спину огромный рыжий кот. Чарли немедля возжелал такого же и окончательно перестал робеть.

Он только не хотел причинять всем этим, собравшимся здесь, людям боль, но что было делать.

Он глубоко вздохнул, покачал головой, когда Токейа указала ему на стул, предлагая сесть рядом с Энн, и начал, стараясь говорить размеренно и твёрдо:

- Когда я только сюда приехал, то Энни, - он нерешительно взглянул на тётку, и та ободряюще и грустно ему улыбнулась, - мне рассказала, что не вышла замуж, потому что с молодости любит одного человека, который погиб тридцать лет назад. Они не могли быть вместе, потому что он был индейцем. Его нашли мёртвым в прерии, и никто так и не узнал, кто же убил его и за что. Потом Хока, - теперь он поглядел на Четана, - сказал мне, что это был старший брат Четана - Вахпекьюте, Стреляющий в листве. И вот сегодня на представлении, вернее, уже после него, когда мы с Уэсли Картером, это один наш старшеклассник, пытались остановить сражение на поле, - он сглотнул и запнулся, а Энн пробормотала:

- Ну да, вы там носились как бешеные, пытаясь остановить потасовку

- Так вот, - Чарли собрался с духом, - после всего, когда мы пошли передохнуть в раздевалку, Уэсли сказал мне, что это его отец тридцать лет назад убил Вахпекьюте. Он любил Энни и ненавидел индейцев, он считал, что эти двое не имеют права на свою любовь. И он застрелил его, а никто так и не узнал. И сам он умер пять лет назад.

В наступившей тишине ходики тикали особенно громко. Четан смотрел на Чарли, сдвинув брови, пока остальные безмолвно и сурово переглядывались. И вдруг Токейа сказала почти то же самое, что и Энн немногим раньше:

- Почему его сын рассказал это именно сейчас и именно тебе, Итанича Танка?

- Я не знаю, - беспомощно соврал Чарли, боясь запутаться и невольно нарушить обещание, данное Уэсли. - Может быть, потому, что мы... ну... там, на поле, были как на войне. Вернее, пытались остановить войну. Вдвоём.

Токейа кивнула, как бы принимая ответ, и крепче стянула на груди узел шали. Её истинный возраст выдавали руки - красивые, с длинными пальцами, но со вздувшимися венами, жилистые, заскорузлые от постоянной работы.

- Я знала Уэйна Картера, мы все его знали. Он был дурным человеком, - она глубоко вздохнула, - но я не догадывалась, что настолько. Пила майа, никто из моих сыновей на него не работал, не переступал порога его дома.

- Я ни о чём не догадывалась, - с болью прошептала Энн, низко опуская голову. - Но я всегда чувствовала, что это случилось из-за меня.

- Хийа, нет, - с силой возразила Токейа, быстро поднимаясь с места. Она подошла к Энн и обняла её за плечи, притягивая к себе. - Вакан Танка, Великий и Таинственный, милостью своей посылает людям любовь, и он послал её тебе и моему сыну. Виноват только взбесившийся пёс Уэйн Картер, от которого не было житья всей округе. А ты теперь дома. Добро пожаловать домой, винчинчала, девочка моя. Не плачь.

Но она заплакала сама, баюкая Энн, как ребёнка.

Чарли немо глядел на эту сцену, незаметно пытаясь сморгнуть невольно выступившие слёзы. И тут кто-то потянул его за локоть.

Четан.

- Анункасан, - быстро сказал тот одному из братьев, стоявшему рядом и похожему на него как две капли воды, но гораздо старше, - мы с Итанича Танкой поедем в Чёрные горы. Скажи мисс Стивенс... Энни, пусть она не волнуется.

* * *

Они ехали верхом по тропинке, вьющейся между скалами. Глаза Чарли быстро привыкли к темноте, тем более что эта темнота не была такой непроглядной, какой казалась из окна автомобиля. Ярко светила луна.

Их с Четаном дыхание растворялось паром в морозном воздухе, но холода Чарли не ощущал. Мёрзли только руки, сжимавшие поводья: Четан отыскал для него в конюшне смирного молодого жеребца чалой масти.

- У вас много лошадей, - осмелился наконец Чарли нарушить молчание. За прошедшие три месяца их дружбы он так ни разу и не решился спросить Четана, где и как тот живёт, не говоря уж о том, чтобы напроситься в гости. Хотя очень хотелось. Отчасти эта робость возникла из-за той давней истории с Энни и Вахпекьюте. Чарли не представлял, как ему показаться на глаза родственникам Четана, особенно его матери.

Теперь он понял, что зря стремался.

- Мы и бизонов разводим, - сообщил Четан, чуть придержав коня, хотя в горах слова разлетались легко. - У Анункасана в предгорьях настоящая ферма с обслуживанием туристов. Не скажу, что мне это нравится, - он заметно поморщился, - но приносит доход. Семья-то вон какая. Анункасан - второй мой брат после Вахпекьюте.

- А сколько у тебя всего братьев и сестёр? - с любопытством выпалил Чарли.

- Сестёр нет совсем, - с улыбкой ответил Четан. - Братьев семеро, все женаты, у четверых - дети. Я самый маленький, мне пока не положено, - он ухмыльнулся, заметив, как смешался Чарли, но тут же посерьёзнел. - Отец умер, когда мне было пять. Мать и Анункасан распоряжаются у нас всем. Знаешь, когда Вахпекьюте погиб, мать сказала, что она родит столько сыновей, сколько будет угодно Вакан Танке. Это ещё с войны повелось. Теперь идёт 'война колыбелями'.

- С какой войны? - не понял Чарли.

- С той, индейской, которая сто лет назад была, - легко объяснил Четан, спрыгивая с коня. - Когда три четверти наших воинов были убиты. Всё, слезай. Дальше пешими пойдём.

Чарли давно уже понял, куда они направляются. К Озеру Ножа, Исантамде. Туда, где он обрёл своё имя.

Они оставили коней у входа в ущелье, по дну которого пробегал неумолчно звенящий ручей, питавший Исантамде. Весной, во время таяния снегов он, наверное, поднимался до краёв своего русла, чётко обозначенного в мёрзлой земле, но сейчас узким, но непрерывным потоком струился по его дну. Чёрная тень бесшумно и мягко проплыла над их головами. Хинхан, вспомнил Чарли. Сова.

Теперь их шаги гулко отдавались в глубине ущелья, по которому они шли. Ещё пара сотен ярдов, и тропинка вывела их к той, тщательно прикрытой снаружи сухостоем, пещере, где Чарли готовился встретить духа-покровителя.

Сейчас ему казалось, что это было очень, очень давно.

Они с Четаном старательно разобрали ветки и пролезли внутрь. Четан тут же развёл огонь в небольшом кострище, и воздух под низким сводом пещеры быстро прогрелся. Красноватые блики заплясали на стенах пещеры. Четан уселся возле костра сам, скрестив ноги, и кивнул Чарли:

- Давай садись, Итанича Танка.

Его улыбка была лукавой и грустной одновременно, и при виде этой улыбки Чарли приободрился. Хотя он с неприятным холодком предчувствия подумал, что сейчас Четан обязательно попытается выведать у него, что же в действительности произошло на стадионе.

Но тот лишь задумчиво сказал:

- Тебе и вправду открываются люди, Итанича танка. Это твой дар. Жаворонок летает выше всех и видит далеко, помнишь же, я тебе говорил?

Чарли кивнул. Ещё бы он не помнил! Он, чёрт подери, помнил каждое слово Четана, когда-либо обращённое к нему!

- Чёрт! - с горечью вырвалось у него. - Не могу сказать, что я рад этому, знаешь ли. У людей вообще-то внутри полно тьмы и всякого дерьма, - он встретил пристальный взгляд Четана, который лишь шевельнул губами, но ничего не сказал. Не возразил. - Понимаю, что ты подумал, - продолжал Чарли горячо и с вызовом. - Я ведь тоже человек, и во мне всякого дерьма понамешано. Святые бывают только в сказках.

Перед его глазами пронеслась вереница людей, которых он успел узнать с тех пор, как начал осознавать себя. Вереница лиц. Старая костюмерша Дороти, предсказавшая его матери скорую смерть. Долли Винтерс, вечно со смехом его тискавшая. Дункан Хейли, так внимательно его выслушивавший, сочувственно кивавший и назвавший малолетним идиотом. Томми, сосед по койке, отказавшийся от одеяла 'грязного педика'. Скат, предлагавший отцу его продать. Уэсли Картер, пытавшийся его сломать, едва не убивший Четана и кинувшийся тому на помощь.

- Просто люди, - прошептал он с тоской. - Чёрт бы их всех взял. Я не хочу их понимать. Они могут быть и говнюками, и святыми одновременно.

Выпалив это, он вдруг с потрясшей его ясностью осознал ещё одно: блядь, сволочуга Уэс Картер был влюблён в Четана. Как он там сказал: 'Я понял, что если он умрёт, сам тогда сдохну. Вот так'...

Ладонь Четана вдруг сжала плечо Чарли.

- Слушай, я тебе расскажу одну сказку, - проговорил он, подбрасывая в костёр ещё хвороста. - Мама рассказывала её мне, как и каждому из моих братьев. И Вахпекьюте она тоже её рассказывала. Жил в прерии один мышонок, он был как все остальные мыши, вечно бегал в поисках еды и укромной норки. И поднимал голову только чтобы узнать, нет ли в небе орла. И всё, что он видел, - это стебли травы вокруг и крохотный лоскут неба над головой, куда он пялился, чтобы разглядеть орла. И он всё время боялся, всего боялся, он же был маленьким и слабым, кто угодно мог сожрать его, не только орёл.

Чарли вдруг отчётливо вспомнил, как сам представлял себя мышонком в лабораторном лабиринте.

- Но этот мышонок всё время слышал какой-то странный шум, - продолжал Четан. - Он спрашивал о нём других мышей, но те шума не слышали и начали называть мышонка полоумным и сторониться его. Но однажды он встретил енота, который сказал ему: 'Ты слышишь реку'. И провёл его к великой реке, которая шумела водопадами, подобно грому. Мышонок был потрясён. На листе кувшинки он увидел лягушку. И та ошеломила его ещё сильнее. Она сказала ему: 'Попробуй прыгнуть, как я, как можно выше, и тогда ты увидишь кое-что ещё'.

- Э-э? - озадаченно пробормотал Чарли. - Мышонок-чемпион?

- Типа того, - важно, без улыбки кивнул Четан. - Короче, он начал прыгать вверх всё выше и выше, и когда выскакивал из травы, видел впереди, очень далеко, священные горы. И он вбил себе в голову, что непременно должен дойти до них. К тому времени вся его семья уже считала мышонка сумасшедшим из-за этих прыжков над травой и странных разговоров о прекрасных горах. Короче, они даже порадовались, когда он ушёл искать свои Священные горы.

- Ещё бы, - не выдержал Чарли, - он ведь мог начать размножаться и передать потомству дефективный ген!

Четан мимолётно усмехнулся.

- И вот мышонок бежал-бежал-бежал через прерию что было сил по направлению к Священным горам, подпрыгивая время от времени, чтобы выяснить, не сбился ли он с пути. Он очень боялся орлов, канюков или ворон, которые легко могли увидеть и скогтить его. Он спустился в один из оврагов, попавшихся ему на пути, и вдруг увидел там мышиную нору. Он очень обрадовался, ибо уже не ожидал встретить себе подобных. В норе жила старая мышь. Она впустила мышонка погостить, и он несколько дней ел, спал и отдыхал у неё на соломенной мягкой подстилке. Старая мышь предложила ему: 'Оставайся у меня. Мы будем жить вместе, у меня много съестных припасов, и мы спокойно перезимуем. Зачем тебе эти горы?' Мышонок долго думал, но со вздохом отказался. Он знал, что мечта о Священных горах ни на минуту не оставит его и не позволит ему жить спокойно.

- Что-то мне это напоминает, - не утерпев, перебил Чарли. - Вернее, не что, а кого. Меня.

Четан опять коротко улыбнулся.

- Мышонок бежал-бежал-бежал дальше и вдруг услышал, как кто-то тяжело и шумно дышит. Он наткнулся на настоящую гору, но только эта гора была живая. Пока ещё живая. Это был Великий Бизон, Татанка, и он умирал. Мышонок чуть ли не целый день обходил его кругом, исполненный почтения, и наконец оказался у его морды. И Татанка сказал ему: 'Я умираю, а ведь я должен нести людям и всему живому чудесную силу'. Мышонок заплакал и спросил: 'Неужели ничто не может исцелить тебя?' И тогда Татанка ему ответил: 'Только глаз мышонка, который сам должен захотеть пожертвовать им для меня'.

- Блядь, я так и знал, начинается. - с досадой проворчал Чарли, стукнув себя по коленке. - Это ужастик какой-то. Сейчас этот маленький идиот раздаст себя на органы.

Четан рассмеялся, но продолжал всё так же серьёзно:

- Мышонок перепугался до смерти, юркнул в кусты и решил там отсидеться, покуда бизон не умрёт. Или бежать прочь. Но, пока он там сидел, то слышал, что дыхание бизона становится всё реже и реже. Он понял, что ещё немного, и мир лишится Татанки и его волшебной силы. Тогда он выскочил из кустов и закричал: 'Возьми же мой глаз, Татанка, только не умирай!'

- Блядь, - угрюмо повторил Чарли. - Точно, идиот.

- И он тут же лишился одного - правого - глаза, зато бизон немедленно исцелился. Татанка вскочил на ноги, сотрясая землю, низко-низко поклонился мышонку и сказал: 'Ты мал, но душа твоя велика. Я провожу тебя к Священным горам - ты будешь бежать в моей тени, чтобы тебя не увидели и не растерзали орлы, канюки или лисы, я прикрою тебя от них'. Так он и сделал, и к вечеру следующего дня мышонок в его громадной тени уже достиг Священных гор. Здесь бизон оставил его, ещё раз до земли ему поклонившись, и сказал: 'В самом сердце Чёрных гор есть волшебное озеро, оно исцелит тебя'. И мышонок один побрёл дальше, замирая от страха. Теперь он видел плохо и всё время спотыкался. И он скорее почувствовал, чем увидел, что впереди него, у самого входа в ущелье, кто-то распростёрся на земле. Это был священный белый волк, Шункманиту Танка, и он умирал.

- Да что они все мрут-то как мухи, а ещё священные! - у Чарли засосало под ложечкой. - Можешь не продолжать. Ставлю доллар, я знаю, что будет дальше. К своему волшебному озеру он доберётся в виде скелетика. Ма-ахонького такого.

- Почти угадал, - торжественно произнёс Четан. - Но не совсем. Мышонок просто отдал Шункманиту Танке второй глаз и совершенно ослеп. Ещё учти, что волк, в отличие от бизона, был его естественным врагом, волки всегда охотятся на мышей. Но мышонок понял, что кроме него, больше некому исцелить волка.

- Да он прямо супермен какой-то, твой мышонок, - не удержался Чарли.

- Угу. В благодарность волк осторожно взял его в свои страшные острые зубы и понёс вглубь священных гор, к волшебному озеру.

- Дай угадаю, - выпалил Чарли. - Он бросил его в воду, и тот исцелился? А мораль? Чего ради этот супермен проделал свой квест?

- Волк бросил мышонка в воду, уоштело. Тот решил, что тонет, но зато перед глазами его забрезжил свет. И тут чьи-то огромные когти впились в его мокрое дрожащее тело и выдернули из воды. Мышонок понял, что обречён, потому что его схватил орёл.

- Вау, внезапно, - Чарли шмыгнул носом. - Этот точно не умирал, глаза ему не требовались, зато потребовалась лёгкая закуска перед обедом. Продолжаю не понимать цели квеста.

Четан внимательно посмотрел на него. В его глубоких тёмных глазах плясали отблески огня и смешинки, но голос вдруг дрогнул от волнения:

- Орёл разжал когти и выпустил мышонка, который, кувыркаясь, камнем полетел к земле. Но тут его подхватил на свои могучие крылья Окага, Южный Ветер. Мышонок услышал клёкот орла: 'Не бойся! Доверься ветру!' Он так и сделал, хотя его маленькое сердце замирало от ужаса перед высотой. Он открыл свои исцелившиеся глаза и понял, что летит, а не падает. И тут он заметил далеко внизу, на листе кувшинки, своего друга-лягушку. И она крикнула ему: 'Лети смелее! Ты теперь орёл!' Он сам, понимаешь, сам стал орлом.

- О, - вымолвил Чарли. - Вот как? И сам стал охотиться на своих бывших сородичей, на мышей то есть?

Теперь глаза Четана стали совершенно серьёзными:

- Может быть, и нет. Может быть, он стал тем, кто встречает их у волшебного озера, чтобы поднять в небо?

- Очень сложная мораль, мне недоступная, - пробурчал Чарли сварливо. Сердце его, однако, замирало, будто у того мышонка, - так близко к нему оказался вдруг Четан.

- Да не придуряйся, ты понял, - с досадой пробормотал тот и наклонился к Чарли ещё ближе. - Ты же то же самое и делаешь. Провожаешь к волшебному озеру тех, кому это требуется.

И вдруг его губы коснулись губ Чарли в ошеломляюще коротком поцелуе.

Его первом в жизни поцелуе.

- С ума сошёл? - сипло прошептал Чарли, обретя дар речи.

- Давно, уоштело, - с хриплым смешком подтвердил Четан и снова его поцеловал.

А снаружи высились священные Чёрные горы. Бродил, шумно вздыхая, великий бизон Татанка. У входа в ущелье лежал, чутко подняв уши, Шункманиту Танка, белый Волк. Парил в предрассветном небе орёл. И горел Бесконечный огонь в ожидании воинов, завершивших свой путь на земле, чтобы продолжить его где-то ещё.

Чарли чувствовал это всем телом, впитывал, как тепло обветренных губ Четана, властно размыкавших его губы.

- Ястребы, - задыхаясь, выпалил он наконец с невольным смешком, - ловят жаворонков, знаешь ли.

- Знаю, - подтвердил Четан таким же срывающимся голосом, утыкаясь горячим лбом в его лоб. - Значит, так тому и быть, хейапи.

КОНЕЦ