Верфь

Чарли. Глава 3.

* * *

Утром прямо за завтраком (кукурузная каша с большим куском бекона и омлетом) Чарли выпалил, едва тётка уселась напротив него за стол, поставив перед собой кружку с кофе:

- А сколько тебе лет?

- Сорок девять, - взгляд Энни из-за стёкол очков был понимающим и ехидным. - Помирать в ближайшее время я не собираюсь, так что это ранчо ты унаследуешь не скоро, Чарльз Эмери Стоун.

Смеясь, она похлопала по руке возмущенно вспыхнувшего Чарли и уже серьёзно прибавила:

- Я должна извиниться перед тобой. Я слишком давно ничего не знала о Мэделайн. Писала ей несколько раз, но она не отвечала. Я решила, что она не хочет покидать город и якшаться с такой деревенщиной как мы. Я могла бы сразу забрать тебя после её смерти, если бы объявилась, старая я дура.

Она сокрушённо покачала головой.

- И вовсе ты не дура, и вовсе не старая, - сердито побурчал Чарли, старательно подчищая подливку с тарелки куском лепёшки, а тётка снова засмеялась:

- Пей свой кофе и пошли покажу, что тут у нас и где, а то вчера вечером ты ж был никакущий, ковылял и шатался, будто новорождённый жеребёнок.

Жеребята, которых Чарли увидел на выгоне, были уже не новорождёнными и на ногах держались крепко, вертели короткими хвостиками и наскакивали друг на друга. Чарли пришёл в восторг и готов был пролезть между брусьями изгороди и бежать к ним, но тётка строго предупредила:

- Осторожнее, парень, их мамаша тебя не знает. Бетси наша - она кивнула в сторону рыжей кобылы, которая взирала на пришельцев с явным неудовольствием, - суровая леди, с норовом, и не подпустит к своей малышне абы кого. Подожди, пока она к тебе привыкнет.

Чарли со вздохом поскрёб в затылке и выпалил:

- А могу я прямо сейчас начать учиться ездить верхом? Если можно, конечно, - прибавил он опасливо, с мольбой уставившись на тётку. Ему не терпелось начать.

Утром на пастбище было довольно свежо, он успел продрогнуть в одной футболке и джинсах, без куртки, и Энни это заметила.

- В подсобке висит несколько рабочих курток, - деловито сказала она, кивнув на пристройку. - Надень, если не побрезгуешь чужим, и я тебе сначала покажу всё, как намеревалась. А потом уже решай, прокатимся ли мы в ближайший городок, чтобы тоже узнать, как там и что, да прибарахлиться, или ты познакомишься с парнями-работниками, они вот-вот придут, и вместе с ними займёшься лошадьми.

- Лошадьми! - выпалил Чарли и под тёткин довольный смешок припустил к пристройке, сопровождаемый лохматым Греем. Хотя сердце у него неприятно ёкало при мысли о том, как его примут эти самые индейцы-работники.

Оба парня оказались лет на десять старше Чарли и похожими были, как близнецы: коренастые, смуглые, широкоплечие, с бесстрастными меднокожими лицами. Одного звали Сэм Маленький Медведь, второго - Реджи Ветерок, и куда только делось их бесстрастие, когда Чарли принялся карабкаться на приведённого ему смирного гнедого мерина. Оба откровенно потешались, блестя белыми зубами, а мерин невозмутимо поворачивался к отчаявшемуся Чарли широким задом, не давая ему вставить правую ногу в стремя и перекинуть левую через свой чёртов хребет, чтобы усесться в седло. Чарли тоже через силу улыбался своим мытарствам. Он давно понял - тех, над кем смеются, не ненавидят.

В приютах ему было на это положить с прибором. А тут... ему не хотелось, чтобы его ненавидели эти вот добродушные парни.

Вдоволь поугорав, Сэм сжалился над ним, притиснул упрямого мерина к изгороди, и Чарли наконец очутился в седле, став ближе к небу, облакам и солнцу.

Да он и так уже был на седьмом небе от счастья.

Хотя отчётливо понимал: пусть тётка Энни искренне расположена к нему, а её ковбоям просто придётся доказать, что он способен работать вровень с ними, утверждать себя в школе ему придётся долго и трудно.

Чтобы остаться собой.

Но сейчас он не хотел об этом думать. Он хотел забыть о приютах, школах, Айзеке Симмонсе, Дункане Хейли и отце. Словно их и не было никогда.

Но они были, в том-то и дело.

* * *

Когда Чарли наконец пришлось отправиться в среднюю школу имени Джеймса Монро -пока что только для того, чтобы передать в секретариат нужные документы, - он уже чувствовал себя гораздо увереннее. Он вкалывал на выгонах наравне с ковбоями, не гнушаясь никакой работой, и за оставшиеся до осени недели успел загореть, развернуться в плечах и даже подрасти на пару дюймов. В первые дни у него всё болело так, что он с трудом доползал до кровати, - каждая жилка и косточка. Но это быстро прошло, и он законно гордился тем, что теперь работал наравне с Сэмом и Реджи.

Однако, хоть руки его и загрубели, он всё равно знал, что выделяется среди окружавших его ковбоев, потому что остался тонкокостным и гибким, и чёрт... он и по сию пору с лёгкостью мог бы сыграть роль Виолы или Джульетты, любую женскую роль! В том числе Скарлетт, долго и тяжело работавшую на кукурузном поле, ведь он уже точно знал, каково это.

Более того, он хотел эти роли играть.

Он забыл, как это называл психолог Айзек Симмонс, а лезть в приютские бумаги не хотел. И он никогда не спрашивал, читала ли эти бумаги тётка.

Однажды он решился продекламировать Энн один из своих любимых монологов, завернувшись в её старую шаль и встав посреди кухни. Не Джульетты или Виолы, нет. А леди Макбет, убийцы с пятнами крови на руках, которые та тщетно пыталась смыть.

- Боюсь я, что тебе, кто от природы

Молочной незлобивостью вспоен,

Кратчайший путь не выбрать. Ты стремишься

К величью, властолюбья ты не чужд,

Но брезгуешь его слугой - злодейством.

Ты хочешь быть в чести, оставшись чистым,

Играя честно, выиграть обманом.

Ты слышишь зов: 'Сверши - и все твое!'

У него у самого затылок леденел, когда он произносил эти чеканные строки, а тётка, едва он наконец умолк, тяжело дыша, встала и обняла его со словами: 'Ты должен стать актёром, парень'. Но Чарли только отмахнулся, впрочем, страшно довольный.

О своих артистических опытах он, разумеется, ни слова не говорил прикреплённой к их семье сотруднице социальных служб. Её звали мисс Дженкинс, и Чарли точно знал, что она хочет от него услышать и какие ответы на вопросы своих тестов получить. Он не сомневался, что и тётка это знает. Мисс Дженкинс, пышноволосая толстушка без очков, исправно приезжала на ранчо раз в месяц, тётка поила её чаем с кукурузными лепёшками, потом она и Чарли заполняли кучу бумаг, и на этом визит благополучно заканчивался.

Чарли не сомневался, что теперь его будет сложно обвинить в 'девиантном поведении', но...

Накануне поездки в школу, за ужином, он решительно сказал, глядя на тётку, как всегда, усевшуюся напротив со своей неизменной кружкой кофе (за день Энни выпивала, наверное, несколько кофейников):

- Ты же знаешь, что я смогу сыграть кого угодно. Если тебе так будет спокойнее, то я обрежу волосы и пойду в школу, как... - он запнулся.

- Как деревенщина, - Энн рассмеялась, но остро взглянула на него поверх очков: - А ты сам будешь от этого спокойнее? Счастливее?

- Нет, - признался Чарли. - Если я так не сделаю, то огребу за это, как всегда огребал, но для меня так будет лучше, чем строить из себя крутого мужика. Тем более, что тот скандал в приюте всегда шёл за мной по пятам, и про него наверняка написали в моих бумагах. 'Расстройство гендерной идентичности', - он вдруг вспомнил ярлык, который ему приклеил Айзек Симмонс.

- Не думаю, что школьным альфа-самцам больше понравится ещё один альфа-самец в их стае, - рассудительно заметила тётка, и Чарли нервно прыснул в свою чашку с кофе. Но потом по-прежнему твёрдо сказал:

- Я хочу быть вне алфавита. Я голубой и да, хочу носить длинные волосы и стильные шмотки. Так что не исключено, что в конце первого школьного дня тебе придётся навещать меня в больнице.

- Я принесу тебе пирожных, Чарльз Эмери Стоун, - так же решительно ответила тётка. - Веди себя как хочешь. Ты можешь влюбляться в парней и надевать юбку, но у тебя есть яйца, и все должны это увидеть.

- Прозвучало двусмысленно, - Чарли снова прыснул, и Энни, перегнувшись через угол стола, отвесила ему лёгкий подзатыльник.

- Запомни, если какой-нибудь недоделок посмеет уложить тебя в больницу, парень, - она встала и принялась собирать со стола грязную посуду, - то ты встретишь его в соседней палате. Я никому не позволю безнаказанно обижать мою семью.

Чарли вскочил и крепко обнял тётку, уткнувшись лбом в её тёплую щёку. Потом забрал у неё из рук все тарелки и вилки и встал к раковине.

Она противоречила сама себе. Это точно, у него были яйца. И именно поэтому за её юбками он прятаться не собирался.

- Послушай, - решился спросить он, поворачиваюсь к ней и закручивая кран над раковиной, - а почему ты не вышла замуж?

Энни, вытиравшая вымытую им посуду и проворно составлявшая её в буфет, на миг опустила руку с зажатым в ней полотенцем.

- Я полюбила не того человека, по мнению окружающих, а когда он умер, замуж уже не рвалась, - спокойно ответила она. - Я хотела только его, а в то, что для счастья женщине непременно нужны муж и дети, я не верю. Слишком много я видела несчастных женщин, которых заставили выйти замуж, и ничто им было не мило.

- Подожди, - Чарли непонимающе сдвинул брови. - А почему он был не таким для всех? Ну, тот, кого ты полюбила? Когда это случилось?

- Тридцать лет назад, - Энни снова присела за стол, доставая из ящика пачку сигарет. - Мне было девятнадцать, как ты уже, наверное, сосчитал, ему - семнадцать, и он был индейцем лакота, работал здесь же, на ранчо у моего отца.

Чарли так и ахнул. Он уже понимал, насколько крамольной была такая любовь для Южной Дакоты, да ещё и в пятидесятых! Дочка белого ранчеро и дикарь-индеец!

- Любились мы с ним три года подряд, от всех скрываясь, как могли, - всё так же спокойно продолжала Энни, - а потом его убили. Так и не узнали - кто и за что. Нашли на обочине дороги с двумя пулями в груди, конь его рядом пасся. То ли проезжавшие пальнули, то ли кто-то зло на него затаил. Тогда я и объявила родителям, что замуж не выйду, пусть не уговаривают, а когда пять лет назад они умерли, стала жить одна и хозяйство вести, - она сняла очки, и Чарли с болью встретил её печальный задумчивый взгляд. - Не так уж это трудно одной оказалось, я вообще-то крепкая. Но с тобой куда лучше получается, - она подмигнула Чарли, который тоже опустился на стул, совершенно ошеломлённый этим бесхитростным коротким рассказом.

А он-то думал, что это у него тяжёлая жизнь! Жалел себя втихомолку...

- И тебе не было страшно тут совсем одной? - выпалил он срывающимся голосом. - Никогда-никогда? Всего-то с двумя собаками?

- И ружьём, не забывай, - Энни пожала плечами. - И... не знаю, как объяснить, - она на миг задумалась, - это звучит по-язычески и не понравилось бы отцу Джексону. Меня охраняют эти горы. Сама земля. И он - он меня охраняет.

Чарли мгновенно понял, о ком она говорит.

- Как его звали? - тихо спросил он. - Этого парня?

Энни вздохнула:

- Вахпекьюте, Стреляющий в листве. Но вышло-то так, что застрелили его, - она нахмурилась, глядя на примолкшего Чарли и мягко сказала: - Не расстраивайся так, это было давно.

- Но ты не забыла, - хрипло вымолвил Чарли, и Энни наклонила голову:

- И никогда не забуду. Но... - она прерывисто вздохнула, - когда мы полюбили друг друга, я струсила и не смогла себя отстоять. Теперь я буду стоять за тебя.

* * *

Энни внимательно оглядела племянника перед тем, как они уселись в светло-зелёный 'Додж' - к администрации школы уж точно не годилось отправляться в Доходяге, в кузове которого бултыхались мешки с комбикормом. Грей тоже попытался запрыгнуть в 'Додж', но Энн сердито его турнула:

- Если ты туда полезешь, бродяга, наш сказочный принц весь изгваздается в шерсти.

Сказочный принц!

Чарли фыркнул, но почувствовал себя польщённым. Свои быстро отросшие светлые волосы он заплёл в косу на индейский манер, надел простую белую рубашку, чёрные узкие брюки, зато поверх всего этого - расшитый длинный жилет. Сам себе он казался похожим на Роджера Тейлора из 'Квин', но он сомневался, что это сходство оценят учащиеся средней школы имени Джеймса Монро из Мэдисона, Южная Дакота.

Вернее, он не сомневался, что не оценят.

Хотя сегодня им предстояло встретиться всего лишь с директором.

- Мисс Рейнольдс - очень продвинутая молодая дама, между прочим, - заявила тётка, сосредоточенно ведя машину. Чарли уже получил права, но сейчас она его за руль не пустила, мол, слишком нервничает перед разговором. - Попечительский совет отыскал её аж в Калифорнии. У неё множество всяких вроде как шибко прогрессивных и умных идей, но вот беда - наши красношеие и краснокожие их не разделяют. Так что, думаю, в тебя она вцепится, как клещ. В такого-то стилягу, - она рассмеялась.

- Вот спасибо, - пробормотал Чарли скорбно и озадаченно.

Мисс Рейнольдс из Калифорнии находилась в своём кабинете, несмотря на поздний час, и действительно оказалась довольно молодой, не старше тридцати. А ещё коротко стриженой, в очках и мужском деловом костюме-тройке. Но манеры у неё были вовсе не мужскими, тараторила она, как сорока, взахлёб, рассматривая Чарли почти влюблённо, так что он готов был сгореть от неловкости.

Его документы, врученные директрисе, та, почти не читая, сунула в ящик письменного стола и жизнерадостно заявила:

- О, я всё время стремлюсь раскачать инертную массу, которая, к сожалению, составляет большинство здешних учеников и их родителей, но вы, мистер Стоун (это он-то, ошалело подумал Чарли) - без сомнения, отнюдь не подпадаете под это определение. Милуоки! А ещё Новая Англия!

Кое-что она, значит, всё-таки, успела прочитать.

Чарли едва удержался, чтобы не поморщиться.

- Его покойная мать, моя племянница, была известной театральной актрисой Новой Англии, - подлила масла в огонь тётя Энни, и директриса, кажется, была готова захлопать в ладоши от восторга.

- О, вы могли бы помогать в организации театральных постановок!

Каждую свою фразу она начинала с восторженно округлого 'о'.

'Только не это', - в ужасе подумал Чарли, а вслух произнёс:

- Но я сначала должен буду хоть как-то здесь освоиться.

- О, непременно, непременно освоитесь, - продолжая сиять улыбкой, энергично заверила мисс Рейнольдс, и Чарли уныло подумал, - не стать бы ему таким же посмешищем, каким все явно считают эту экзальтированную калифорнийку.

И ходить у неё в любимчиках он тоже не собирался.

Они с тёткой вышли из кабинета и спустились по лестнице. Молча. Чарли сердито покосился на Энн - точно, в уголках её плотно сжатого рта пряталась ехидная улыбка. Он тоже не выдержал и хмыкнул:

- Мне конец.

- Да брось, - ответствовал Энни, выходя на крыльцо и кладя руку на перила, отполированные сотнями ребячьих ладоней и задниц. - Она появилась тут в конце прошлого учебного года и только и успела, что дела принять. Знаешь, чем она занималась всё лето? Вместе с ребятами из младшей школы и несколькими родителями посещала Чёрные горы, в тех местах, конечно, где есть специально оборудованные тропы, изучала флору и фауну. Считаю, молодец, хотя тут над нею принято посмеиваться. Но я и сама ведь закончила Калифорнийский открытый университет. Чего ты встал.

Её усмешка стала ещё лукавее. Она точно знала, 'чего'.

- Ты закончила Калифорнийский университет?! - возопил Чарли, и в самом деле застыв как вкопанный.

- Открытый, открытый, не Беркли, - невозмутимо отозвалась Энн, преспокойно усаживаясь на место рядом с водительским. - Чур, поведёшь ты. Открытый - значит, что я занималась по учебникам и пособиям, что они мне присылали, а потом отвечала на тесты, которые тоже посылала почтой. Это было придумано специально для таких, как я, фермерш, я в какую-то бесплатную программу попала. Выбрала биологию. Учиться мне было интересно, и закончила я в числе лучших. Восемь лет назад.

- А где твой диплом в рамочке? - не успокаивался Чарли, усаживаясь за руль.

Энн фыркнула:

- А кому мне его показывать - Грею с Селмой?

- Так вот откуда твои знания об альфа-самцах! - выпустил Чарли парфянскую стрелу и тронул 'Додж' с места. На душе у него почему-то стало так легко, что захотелось петь. И он запел в унисон Фредди Меркьюри, чей голос полился из динамиков, когда Энн включила радиоприёмник:

- Я не раз платил по счетам.

Я получил наказание

За преступление, которого не совершал.

Я редко делал грубые ошибки.

На мою долю выпало немало бед,

Но я всё выдержал,

И теперь мне нужно идти вперёд, только вперёд...

Мы - чемпионы!