Уши за косички

Глава 12

Мирай

Веки слиплись как супер клеем — намертво.

Опять этот проклятый сонный паралич? Как же он мне надоел — этот демон, что вечно садится на грудь и не дает проснуться.

Похоже, в этот раз он не просто уселся, а разлегся на мне как на на шезлонге у бассейна. Ещё и тяжелый такой, скотина! Не шайтан, а бетонная плита с арматурой. Лежит, зараза, ни дышать, ни шевельнуться, ни голос падать. Ещё минута — и привет, загробный мир.

Собираю все остатки сил, мысленно считаю: один, два, три и буквально выталкиваю глаза из глазниц. Фух, открыла, миссия выполнена. Медаль мне на грудь. Медаль, а не плиту!

Вокруг темно. Неончик пробивается сквозь эту бетонную махину на мне. Господи, что случилось?! Землетрясение? Кто это? Сосед сверху упал на меня?

Упираюсь руками в эту тушу и толкаю. О, почти! Ещё чуть-чать — и я свободна. Ну, почти.

Голова кружится, меня тошнит, мутит, и если не выберусь, то захлебнусь в собственной блевотине.

Я буквально вырываю себя из-под этого бетонного хряка на мне. И как только успеваю свесить голову, из меня фонтан рекой. Не так много, но как будто яд сплюнула — сразу голове легче. Сознание проясняется. Поднимаю взгляд и понимаю: это не моя комната, не моя кровать, и это не сосед.

Господи, кто это? Где я?

В голове как в тумане. Я ничего не помню, вообще ничего! Ноль, пусто. Напрягаю память.

Давай, Мика, давай! Вспоминай! Так, с самого начала: родилась, пошла в школу, влюбилась в физрука — не, это не надо вспоминать. Угнала мопед с Заремой, так и знала, без неё тут не обошлось. А дальше, что дальше? Дальше — авария, ушастик… УШАСТИК!

Бросаю взгляд на тушу и застываю. Это он! Лежит, как мешок с картошкой, ни дыхания, ни движения. Мёртвый?

За дверью вдруг начинается шум-гам, кто-то кричит, топает. Один голос я узнаю точно — мама. Кричит, требует открыть дверь.

— Как это изнутри?! — визжит она. — Выбивай тогда!

О нет, только не это! Пытаюсь встать, спрятаться в шкафу или под кроватью — ноги как вата, предатели. Сползаю на пол, шарю руками: о, курточка! Надеваю, еле-еле, руки трясутся. А это что болтается на ноге?! Охренеть, трусы! Ещё и с прокладкой. Чёрт, у меня же месячные. Хочу вдеть вторую ногу, а трусы порваны. Что здесь вообще происходит?! Почему я ничего не помню? Почему он лежит как-будто умер?!

Он что, меня, гад, трахнул, и я его убила?

Я же вроде пришла сюда…..

****

Зарема

Мамин взгляд прожигает меня, как лазер. Один её прищур — и я уже знаю: как только это всё закончится, как только мы найдём Мику и вернёмся домой, мне прилетит. Не ремнём, так шапалаками точно. А бьёт она, между прочим, так, что звёзды перед глазами — проверено на собственной шкуре.

— Поедешь с нами! — мама хватает меня за шкирку и пихает к машине, как нашкодившего щенка.

А я и не думала оставаться. Пока не увижу Мику своими глазами, нет мне покоя.

Подъезжаем к кафе. Там официанты, бедолаги, пытаются разгрести последствия предыдущего ураганы под названием «Массовая драка», как врывается новый — по имени «тётя Мая».

— Где баня?! — орёт она, вцепившись в первого же дохлого официантишку за шиворот.

— В-внизу, — лепечет этот хлюпик, тыча пальцем в лестницу. — Она закрыта, там никого!

— Открывай! — рявкает тётя Мая и швыряет его к лестнице, как котёнка.

Тот чуть не кувыркается вниз, а она ещё и придерживает его за воротник, как какого-то воришку. Толкает его по лестнице и сама спускается за ним.

Мы все, как стадо баранов, несёмся следом.

— Господи, что у них тут, бункер чтоли? — тётя Мая уже дымится от этой бесконечной лестницы. — Ща я им устрою ядерный взрыв!

— Она закрыта! — официант тычет в дверь. — Ключи нужны, но мы их не нашли!

— ЧТО?! — тётя Мая натурально извергает пламя, как дракон, а взгляд — чистый напалм. — Не нашли, говоришь?!

— Вот запасные! — подскакивает ещё один официант, размахивая ключом.

Он тычет ключ в замок, ничего не выходит.

— Вроде те, — бормочет парень, разглядывая ключ, и тут до него доходит: — Баня закрыта изнутри, там ключ в скважине!

— Как это ИЗНУТРИ?! — тётя Мая орёт так, что стены дрожат. — Выбивай, тогда!

— Я не могу, — ноет тот. — Кто за порчу имущества ответит?

Тётя Мая хватает его за грудки, и я клянусь, в ней сейчас нереальная сила.

— Я тебе отвечу! Я тебе так отвечу, что ты мой ответ до пенсии будешь в кошмарах видеть!

— Эй, откройте! — первый официантишка стучит по двери.

Тишина. Мы все замираем, прислушиваемся. Но за дверью ни звука. Я уже не знаю, чего хочу больше: чтобы Мика была там или чтобы её там не оказалось.

— Открывай, или я полицию вызову и вас всех под суд! — тётя Мая трясёт парня, как куклу.

— Н-нужен лом, — лепечет он, уже на грани обморока.

— Так неси его!

Пока они ищут лом, тётя Мая сама бросается на дверь, как на таран. Только она не Халк, хотя в данный момент очень сильно напоминает его. Даже зеленая от гнева, если внимательно приглядеться.

— Мика! — она тарабанит дверь.

Наконец притаскивают лом, и с третьей попытки дверь с треском улетает. Тётя Мая врывается внутрь, почти как Халк.

— ЕЁ СУМКА! — орёт она, увидев клатч Мики.

— Мика?! — она словно в бешенстве мечется по залу, пока не замечает ещё одну дверь. Толкает её с такой силой, что та чуть с петель не слетает, ударяясь об стену. Свет включается, мы все влетаем в комнату и… Замираем.

Картина, как из трешового ужастика: Мика сидит на полу, уставившись на кровать, где животом вниз развалился Даурен. Лица не видно, но я знаю, что это он — такие идиотские штаны были только на нём. Спущены они так, что голые булки торчат, как два бледных бугра.

— Мика! — тётя Мая кидается к дочери, но та — ноль реакции. — Доченька, что с тобой?!

Она обнимает её, ощупывает, целует, но Мика будто в другой галактике.

— Мика, девочка моя, что он с тобой сделал?! — тётя Мая бросает взгляд на Даурена, видит кровавые пятна на кровати и теперь точно превращается в Халка.

— Ах ты, мразь! — она кидается на него и лупит со всей силой. Но этот кабан даже не шевелится.

— Очнись, пьяная туша! Что ты сделал с моей дочерью?!

Мама пытается её оттащить, официанты — уволочь Даурена, но он такой огромный и тяжёлый, что все падают на пол вместе с ним. Даурен падает на спину, и обратная сторона булок открывается нам во всей красе. А там сюрприз! Член в крови, и навряд ли его хотели отгрызть.

Тётя Мая звереет, и сейчас она его точно если не отгрызает, то оторвёт с корнями. Она уже бросается на него, готовая разорвать на куски, но тут:

— Мама, я его убила, — вдруг тихо, как из могилы, произносит Мика.

Тётя Мая замирает, затем кидает к дочери, обнимает, прижимает, воет:

— Девочка моя! Как?! Как это случилось?! — она ревёт так, что уши закладывает. — Не уберегла! Не уследила!

И тут я замечаю этого гада. Один из официантов, тот самый, что снимал драку, стоит и нагло снимает всё на телефон. Репортёр хренов, мечтает о вирусном видео!

— Не снимай! — кидаюсь к нему, пытаясь выхватить телефон, но он, гад, поднимает руку вверх.

— Удали, урод! — рычу я, готовая разнести его в щепки.

— Ага, щас! — скалится он. — Полиция всё равно приедет, у них камеры на нагрудном кармане.

И тут, как по заказу, в баню вваливаются два мента.

— Полицию вызывали? Что тут опять стряслось? — лениво тянет один, ещё из зала.

— Я вызывал! — этот дебил с камерой бросается к ним, как к родным. — У нас тут незаконное вторжение!

Идиот. Ну просто дебил!

Менты не спеша заходят в комнату. Тётя Мая уже сама в прострации, на них ноль внимания. Один коп, с уставшим видом подходит к Даурену:

— Что у нас тут, жмурик что ли? — скалится, будто потерянного друга нашел и опускается на корточки. Щупает шею. — Ещё тёплый, — выдает с усмешкой, достаёт рацию и: — Дежурка, это патруль 17. Труп в бани у Голди. Мужчина, лет 25-30, без признаков насильственной. Вызывайте СОГ.

Атас, тушите свет, занавес!

*****

Шапалак — удар ладонью. (Я тоже от мамы их много получила в детстве, правда, сейчас она это отрицает 😁)

СОГ — следственная оперативная группа.