Уши за косички

Глава 11

Зарема

Драка в летнике, как огонь в сухостой, мигом перерастает в кулачный пожар. Эти обдолбанные идиоты, кроме Жасика, конечно, швыряют всё, что попадается под руку: стаканы, бутылки, стулья, и даже столы. В воздухе уже летают не только осколки стекла, но и чьи-то зубы. Пьяные уроды выбивают из друг друга всё что можно выбить, вплоть до мозгов. И это продолжилось бы до самого утра, если бы не синие огни полицейских машин.

— Зарема, сваливай отсюда! — рычит Жасик, толкая меня в бок так, что я чуть ли не целую носом асфальт.

— А ты?! Нет, я не уйду! — бросаюсь снова к нему, сердце рвётся на части от страха за него.

— Я не брошу Азу и Даура. Беги, иначе до утра в обезьяннике просидишь!

— Но я не вижу Мику! — лихорадочно кручу головой.

Достаю телефон из кармана и судорожно набираю номер. Отключен! Господи, нет, только не это!

— Да свалила она уже, сто пудов! Беги, дура! — он сильнее отталкивает меня от себя.

Я хочу остаться рядом с ним, прижаться к нему, закричать, что люблю, что не брошу, но понимаю — это глупо. Он прав, если меня заберут, то до утра будут разбираться, какого чёрта я вообще делала в этом гадюшнике. Поэтому беру ноги в руки и бегу домой так, что даже не оборачиваюсь, чтобы проверить не несётся ли Мика следом. Одна надежда — эта длинноногая спринтерша дала дёру, пока я Жасика пыталась защитить от врагов, и сейчас мирно дрыхнет в своей пастели.

Подбегаю к её окну. Оно приоткрыто. Может, она в спешке забыла закрыть? Я тихонько отодвигаю створку и шепчу:

— Мика!

Тишина. Мёртвая, как в гробу.

— Микааа! — шиплю, как змея.

Ничего. Ни шороха, ни вздоха, ни храпа.

— Мика, твою мать, ты дома или нет?! — почти ору, нервы на пределе.

И тут — щёлк! Загорается свет. Я замираю. В комнату входит тётя Мая, её силуэт в дверях — страшный, как у ведьмы из детских сказок.

Я падаю на землю, прижимаюсь к стене, ныряю под блок кондиционера. Меня здесь нет!

— Мика, что за шум? — голос тёти Маи сонный, но встревоженный.

Она входит в комнату, шаркает ногами. Кажется, подходит к кровати.

— Мика?! Где ты?!

Слышу быстрые шаги — идет к окну. Я затаиваю дыхание, даже ресницы не шевелю. Тётя Мая выглядывает наружу, но, слава Богу, не замечает меня. Уходит, бормоча что-то под нос.

Я понимаю, если она не найдёт Мику дома, то первым делом заявится к нам. А это уже полный звездец!

Срываюсь с места и мчу к своему окну, лезу в него, как ниндзя на адреналине, чуть не грохаюсь с подоконника, но всё-таки вваливаюсь себе в комнату. Срываю с себя шмотки, пихаю в шкаф, будто сто лет их в глаза не видела, не то что не надевала, и быстро ныряю под одеяло.

Лежу, глазки закрыты, типа я тут всю ночь как ангелочек сплю. Ни сном, ни духом не знаю, что в мире творится. А сердце предательски клокочет — выдать всё хочет, стукач ненадежный.

Минуты тянутся, как вечность, и вот — звонок в дверь, за ним стук, громкий, как гром. Тётя Мая молотит так, что стены трещат. Если мама не откроет быстро, то весь подъезд на уши встанет и решит, что нас трясёт. А это часто бывает в нашей горной местности.

Слышу мамины шаги, щёлк замка, скрип двери.

— Мая?!

— Айнаш, — голос тёти Маи дрожит от ужаса.— Зарема дома?!

— Да, — мама в недоумении, и вот они уже топают ко мне в комнату.

— Мама, что случилось? Что за шум? — бормочу, протирая глаза, изображая сонную развалину.

Свет вспыхивает, ослепляет. Вижу тётю Маю — глаза красные, лицо в панике, а за ней мама, встревоженная, как наседка.

— Зарема, ты не знаешь, где Мика? Её нет дома, — срывающимися голосом спрашивает тётя Мая.

— Нет дома? — сонно тяну, делая вид, что мой мозг ещё не проснулся, а он тем временем лихорадочно ищет варианты отмазки для этой дурынды.

— Да, Зарема, где она? — взгляд тёти Маи — лазер, прожигает меня, мой мозг, и даже стену за мной.

— Не знаю… — мычу.

— У неё окно открыто! Вдруг маньяк залез и утащил! А я, дура, даже не услышала… Господи, почему я не поставила решётки? — сокрушается она, хватаясь за голову. — Айнаш, дай телефон, надо в полицию!

Мама убегает в свою комнату. Внутри всё клокочет — я не знаю, как себя вести, что врать?

— Она ничего тебе не говорила? — допытывается тётя Мая. — Может, её кто-то преследовал?

— Нет, ничего не говорила, — напрягаю мозг, и он в панике выдаёт: — Правда, она сказала… — замолкаю.

Мама резко заходит в комнату. При ней врать — всё равно что прятать слона в шкафу.

— Что? Что сказала? — тётя Мая не выдерживает, хватает меня за плечи и трясёт. Трря-ссёёт.

— ССКАА-ЗЗАА-ЛАА… что иногда она ходит во сне. Кажется, Мика — лунатик.

Мозг, ты серьёзно?

— Лунатик?!

Тётя Мая и мама смотрят на меня как на ненормальную. Это не я, это мозг! Он и не такое выдаст в критической ситуации. А потому продолжает:

— Да. Она призналась, что пару раз просыпалась на подоконнике и не помнила, как туда попала, — выдумываю на ходу. — А один раз — в соседнем подъезде, — мой голос стихает, про подъезд я, конечно, загнула.

Тётя Мая замирает. Мама смотрит на меня уже, как на инопланетянина. А у меня всё внутри кипит, мозг взбешен и орёт : «Мика, сука, я тебя убью. Потом воскреСЮ. Потом снова убью. За то, что я тут лунатика из тебя леплю. Я не Андерсен, сказки на ходу выдумывать!».

Тётя Мая, словно очнувшись от моего бреда, вырывает телефон из рук мамы и набирает полицию.

— Это Майра Санжаровна! — орёт в трубку, как только там отвечают. — У меня дочь пропала! Как это — на выезде?! Какой ещё дебош? Я говорю: у меня дочь пропала! Отправляйте немедленно участкового и ещё людей для поисков. Как это — никого нет?! Если с моей дочерью что-то случится, ты мне за это ответишь — головой поплатишься!

— Господи, Мая, успокойся, — пытается унять её мама.

— Как же успокоиться, Айнаш? — рычит тётя Мая. — Я не знаю, где моя дочь!

Она рвётся к двери, мама тут же бросается за ней.

— Ты куда, Мая?

— Как куда — искать дочь.

— Подожди нас, я разбужу Алмаза и соседей, — кричит мама и бросается в спальню.

— Мама, я с вами, — накидываю на себя футболку, пофиг, что наизнанку, и шорты. — Подождите, тётя Мая, — бегу за ней в подъезд.

Поиск пока своими силами — соседско-дворовым спецназом. Осматриваем местность, и я молюсь: «Только бы найти Мику первой. Вставить ей по первое число, по второе, по третье». Но похоже, Мика не заблудилась по дороге домой. Её нигде нет: ни в кустах, ни под лавочкой, ни в мусорке — где мы только её не ищем.

Тётя Мая звонит в участок каждые пять минут, требуя наряд, поисковую группу, а также спрашивает, нет ли у НИХ новостей о Мике. Она заставила участкового обзвонить все больницы и даже морг, орала на него так, что бедолага позвонил чуть ли не на космодром. Осталось только с орбитальной станцией связаться. Амирова Майра Санжароана и не такое заставит.

Отсутствие плохих новостей нифига не успокаивает. И внутри меня уже не ком, а целая лавина паники, сдерживать которую я её уже фиг смогу.

Что, если Мике нужна помощь? Что, если ей угрожает опасность? Что, если её хотят изнасиловать или у***ь, и счёт идёт на минуты. А я тут хожу и играю в следопыта.

Хватит.

Я иду к тёте Мае. Выложу ей всё: имена, адреса, пароли, явки.

Пусть потом меня выгонят из города, пусть привяжут к столбу с табличкой «предатель». Плевать. Главное — чтобы Мика нашлась.