Один на миллион

10

С появлением идрона-батона, то есть бывшего мужа Бьяртмара, все вокруг изменилось. Сам альфа стал напряженным, замкнутым, мрачным. Видно было, что ему это не доставляет радости, но Юрке также стало заметно, что Бьярт реагирует на мужа, как море на Луну. Постоянно держит в поле зрения, неосознанно поглядывает и переживает. Один в один как когда Юркины друзья начали заводить девчонок и стали меняться, хотя клялись и божились, что ни в жизнь их теплую компанию на баб не променяют. Толик и Колян и правда не променяли — еще до тридцати спились и скатились до почти бомжатского состояния. А остальные потихоньку стали появляться реже: дети пошли, тещи-пеленки-магазины — и пропали друзья. Вот и Бьяртмар, который, казалось бы, на х*р не нужен, стал вести себя как железный брелок рядом с магнитом. Юрке он, может, и не нужен был, но из мужской солидарности ему было обидно за пацана. Альфу то есть.

Конечно, поведение идрона-батона было настороженным — первый день на острове, в незнакомой компании, поэтому он пока присматривался и старался не нарываться. Но выглядел не дураком. И если бы не вполне себе выдающийся бугорок в плавках, то Юрка мог бы сказать, что Идрон — баба бабой. Жесты, повадки, плавность в движениях. Совсем не такой, как Юрец.

Идрон пережил поругание за ненужное наведение порядка стойко и тут же пошел помогать Стефу в готовке. Сразу было видно, что может, знает, не боится этой работы. И тут Юрка понял, что он-то готовить совсем не умеет. И вернувшись с островов, сам себе разве что яишню спалить сможет. Ну не заточены у него под готовку руки. Вот весь вечер он и присматривался к тому, как эти двое спелись и готовили в четыре руки — дело пошло живее намного. Сколько соли кладут, как промывают-перебирают-чистят овощи. Это для знающих дело нехитрое, глядишь — ножик летает, чух-чух, и готово. А для Юрки это было все равно что волшебной палочкой при нем колдовали.

Спать устраивались чуть позднее обычного, хотя все и устали изрядно. И Юрка сегодня в первый раз почувствовал себя слишком уязвимо. Слишком интимно. Как будто бы то, что Идрон смотрит на них, сделало их сон чем-то постыдным.

А Бьярт, наоборот, улегся, подтянул к себе, обнял ручищами и уткнулся носом в метку. Впервые так открыто и при всех заявил свои права на омегу. И Юрка, пусть и был против такого явного нахальства, понял, что сейчас не время и не место рыпаться и качать свои гражданские права. И как-то уютно стало в кольце этих рук, спокойно. Хотя знал, что аукнутся ему, и не раз, эти объятия. Что со стороны Идрона, что Бьярта.

Но недаром говорится, что утро вечера мудренее.

Днем все вели себя как обычно — умывание, готовка, завтрак, море, купание. Только Идрон был как заноза в заду, все время заставлял Юрку быть в напряжении. Хотя никаких действий против не принимал, ничего такого не делал. Юрка подумал было, что его выпнут на голосовании сегодня вечером, но все повернулось снова не так.

На лобном месте, едва все расселись, Пэдер сообщил, что писать имена на бумажках сегодня не нужно.

— Я решил уйти сам, — сказал он. — Вы все очень классные ребята, но я вдруг понял, что еще неделя — и я не смогу смотреть на кокосы, а от шума волн меня будет штормить. Кости болят спать на полу, хочу в кровать.

С Пэдером прощались тепло: обняли и пожали руку, и он ушел, улыбаясь в предвкушении радостей земного мира. Мика, щелкнув пальцами, дождался, пока все повернутся к нему.

— А теперь, мои маленькие дикие друзья, главное. — Он обвел всех взглядом и ухмыльнулся. — Завтра вы покидаете остров.

— Что? — насторожился Нильс. — Как это?

— В контракте, если вы помните, указано, что организаторы оставляют за собой право смены места проведения конкурсов. Поэтому завтра вы все — и мы с вами, не переживай так, Нильс, — летите в очень уютное местечко, в некотором смысле даже интереснее острова. Но условия те же — спартанские. Вы можете прихватить сувениры — ракушки, камни, обезьян, в конце концов… Только придется сделать вам всем и вашим питомцам прививки. Завтра жду всех на рассвете на берегу.

— А этих долбоящеров тоже берете? — спросил Юми.

— Ты о ком? — моргнул Мика. — Индейцев? А, о противниках. Да, берем. Вы теперь одна команда.

— Вы серьезно? — напыжился Стеф.

— Конечно. В каждой команде осталось по шесть человек. Мы объединяем вас в одну и желаем подружиться. Или передраться, так даже интереснее.

Никто не ожидал знакомства с противниками до завтра, но «Созвездие» явилось в полном составе вечером, да еще и с вещами. Стеф, раздувшись сердитым воробьем, не без зависти поглядывал на здоровенного омегу в ожерелье из ракушек. Бьярт и Нильс переглянулись, отмечая про себя, что Эйрик, как звали белобрысого в ракушках, был выше всех в обеих группах. Бьярт узнал Фелси — изрядно похудевшего, а остальные представились сами. Альрика, поцелованного солнцем рыжего альфу, он запомнил сразу, как и Йоргена, тоже альфу, но с военной выправкой и нескрываемыми командирскими замашками. Третьего альфу, Стейна, он заметил спустя время — слишком манерным тот был. Бо, бета, ничем не выделялся.

— Итак, — поднял руку Альрик, и Бьярт понял, что ужиться им будет нелегко. — Предлагаю всем собраться у костра и познакомиться поближе. А также придумать название для новой команды.

— Чо тут думать, — фыркнул Юми, и Бьярт, заметив заинтересованный взгляд Альрика в его сторону, понял, что ужиться им не удастся точно. Железобетонно. — Не похрен ли как? «Солянка». Сборная же? Нормально? Нормально!

Вновь прибывшие сказали, что подумают над предложением, и заняли места у костра. Нильс, зевнув, ушел почти сразу — у него было назначено свидание с оператором и он не мог его пропустить. Лора осталась на попечении Стефа. Бьярт, покосившись на Идрона, который был занят обсуждением явно общих тем со здоровяком-омегой, повернул голову к Юми.

— Пойдем прогуляемся, — сказал он, заправляя за его ухо выбившуюся волнистую прядь. — Я не хочу провести последний вечер на острове за пустой болтовней.

Предлагая, Бьярт не ожидал, что омега согласится. Но тот согласился, и они, отделившись от теплой компании, неспешно направились к берегу. Шли по остывающему песку босиком.

— Вроде и не много времени прошло, а такое чувство, будто год тут живем, — сказал Бьярт. — Возможно, потом я буду скучать по этому всему, но сейчас меня воротит от запаха кокоса.

— А меня вообще от всех запахов, — поддержал Юми. — И поесть нормально хочется. И ванну принять. И выспаться на постели…

Про «потрахаться» он решил не упоминать, а то его неправильно поймут. Он-то Зойку имел в виду. Ей пару палок кинуть, а не чтобы им самим полировали чужие жезлы.

— А ты чего на игру пришел? — перевел слишком очевидное для него продолжение разговора про то, кому чего не хватает.

— Да на слабо взяли… — Бьярт прочертил мыском ноги дугу в песке. — А ты?

— А я из-за денег. Ни копейки бабла, долги, а я тут возьми и реши новую жизнь начать. Ну или обратно в шлюхи подаваться.

Бьярт как раз присел, чтобы дорисовать на песке фигурку, и зыркнул снизу вверх остро.

— Да не зыркай так… Я же говорю, стал другим человеком. А никто не верит. Без денег одна дорога, поэтому буду бороться до самого конца. Или пан, или пропал.

Бьярт поднялся, отряхнул руки, и Юрка заметил, что внизу нарисовано сердечко. Бьярт, не дав себе времени на раздумья, взял Юрку за руку и привлек к себе. Тот, стукнувшись носом о его плечо, вскинул голову и нахмурился.

— Мы просто обязаны это сделать, — сказал Бьярт.

— Ничего я не обязан, — ответил Юрка, опустив глаза на его изогнувшиеся в улыбке губы.

— Прощальный поцелуй? Один? Я же должен унести с собой хорошие воспоминания, на фоне которых померкнут все крабы, кокосы и комары этого места.

Дожидаться ответа он не стал, уловив разрешение в глазах. Заставить признаться омегу в том, что им обоим хочется одного и того же, сейчас было невозможно — мозгом тот еще сопротивлялся, а вот тело реагировало как нужно: льнуло к груди, губы открывались навстречу охотно, дыхание прерывалось. Волна лизала ноги, ветер принес запах дыма от костра, а Юми пах привычно, тепло и как нужно омеге, который ему безумно нравился.

Стефа грустно посмотрел вслед ушедшей парочке, позавидовал Нильсу, у которого сейчас будет жаркий секс — у того на лице было написано вот уже пару дней, чем он по вечерам занимается, — и с тоской подумал, что надо бы собрать продукты, взять с собой оставшуюся крупу и мыльно-рыльное. Кто знает, какие именно «спартанские» условия будут там, куда их привезут. Немного позавидовал радостному оживлению Идрона, хоть его бывший и ушел сейчас с другим омегой. Видимо, ему было известно немного больше, чем Стефу, или наплевать на бывшего, он еще не разобрался в этих хитросплетениях. Возясь с продуктами, которых осталось катастрофически мало, Стефа слушал, о чем говорят Халдор с Идроном, знакомясь с остатками «Созвездия». Там всем заправлял альфа Йорген, бывший военный, и Стеф только косил взглядом на то, как остальные перешучиваются, располагаются, рассказывают байки из жизни.

Взгляды Йоргена его не пугали, а вот Стейн, фитнес-тренер, смотрел на него как на говно.

— Стеф? Могу я тебя так звать? — Йорген подошел к омеге, добродушно улыбаясь. — Слава о твоих кулинарных подвигах достигла даже созвездий.

Стефа не был приучен к комплиментам, особенно от красивых, просто шикарных мужчин, и сразу же потерялся, сник, покраснел. Махнул рукой и отвернулся, продолжая перебирать нехитрые пожитки. Сказал дежурный комплимент, познакомился, и хватит. Но альфа не уходил.

— Могу я попросить тебя помочь Эйрику с Идроном приготовить праздничный ужин? Все-таки последний вечер на острове. А мы все вам поможем, только говорите, что надо делать.

Стефа оступился, покачнулся, и если бы альфа не подхватил его за руку, мог бы упасть. Ходить по песку в обуви было сущим мучением — песок натирал, а без обуви мучением не лучше — колючки, веточки, да и не ровный асфальт. Песок подавался под ногами, и ходить надо было аккуратно.

Чувствовать крепкие руки на своем теле было умопомрачительно приятно, но Стефа знал, что это так же неприятно Йоргену — он хоть и похудел, но не настолько, чтобы его полнота перестала быть заметной. Килограммов тридцать еще, по-хорошему, надо сбросить, и только тогда он бы стал среднестатистическим омегой.

— Извините! — не глядя в глаза собеседнику, ответил он, и руки тут же исчезли. — Конечно помогу. Нужно много воды, у нас всего один котелок, и приготовление пищи процесс длительный.

Смотреть на красавца было больно — тот проявлял дружеское участие, а Стефа рядом с образцом идеального альфы чувствовал себя в три раза хуже и толще.

— А у нас есть вода и канистра. Но если надо, мы сходим еще раз на водопад. Командуйте, как надо помогать.

Стефе на секундочку показалось, что альфа с ним м-м-м… заигрывает, что ли. Но это было таким нонсенсом, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Видимо, просто интеллигентный военный в седьмом колене, приученный вести себя вежливо даже с такими уродцами, как он. Было приятно и в то же время неловко. Не привык Стефа, когда на него обращали внимание. Лучше уж толстой серой мышкой сидеть в уголке, не отсвечивая, подавать блюда и находиться в тени, пока не позовут.

Да даже если бы он услышал, как Йорген рассказывал подкатывающему к нему Эйрику — модели нижнего белья, который был слишком высоким для его пола, — свою невеселую историю, то все равно бы не поверил. А зря.

Чтобы остаться друзьями с моделью, Йорген в первую же неделю признался тому по секрету, что ему нравятся полноватые миловидные омеги. Но как только он начинает с ними встречаться, те, глядя на его подтянутый вид, перестают есть, переходят на одни овощи, начинают стремительно худеть и заниматься спортом и перестают ему нравиться. Это какая-то карма, жаловался Йорген. А Эйрик, когда убедился, что совершенно безразличен ему, разве что в качестве друга может остаться, смеялся:

— Боже мой, Йоржи! Ты не поверишь, но даже мне, — он окидывал взглядом свое подтянутое худое тело, — даже мне при виде тебя хочется втянуть живот и аппетит отступает куда-то глубоко-глубоко. Хотя ты знаешь, что модели хотят есть всегда и везде. Просто ты красавчик и так действуешь на противоположный пол, что это неизбежно. Прими это и успокойся.

Добродушный и веселый Стефа сразу заинтересовал Йоргена, но он поостерегся к нему приближаться, поглядывая со стороны. И сейчас, когда, собственно, судьба сама свела их в одну команду, он показывал свое дружелюбие, но не торопился. Самым неприятным во всех его историях были расставания. Он знакомился с добряками-пухляками, а расставался с похудевшими, злыми и несчастными сущностями, которые не желали уходить от него. Они же стали лучше, худее, стройнее и не хотели верить в то, что это не устраивает такого красавчика. Поэтому он научился быть осторожным.

Когда через час с небольшим вернулся Нильс с бутылкой абсента, которую презентовал Дин, компания как раз закончила кашеварить, рассаживаясь вокруг стола, и все встретили его оглушительным ревом. Нильс успокаивал разволновавшуюся Лору, почесывая ей пузо, остальные спешно готовили половинки кокоса под спиртное, и даже возвращение Бьярта и Юми прошло почти незамеченным — все просто потеснились, давая новоприбывшим место за криво сколоченным столом. Если бы Юра посмотрел на Идрона, то увидел бы, как у того зло сверкнули глаза, но он не глядел в сторону соперника, зато это заметил Стеф, отметив зацелованные Юмины губы и смущенный вид. Чувствовать себя шлюшкой местного значения тому не нравилось. Хотя недовольный вид идрона-батона все же слегка компенсировал ему душевные терзания, когда он мельком взглянул на бывшего мужа Бьярта. Но, стоит признать, держался Идрон хорошо. Могло быть и хуже.

Ядреное пойло на пустые желудки подействовало очень быстро, вначале развязав языки, а затем сместив полюса непримиримых врагов на лучших друзей. Они даже запели какую-то веселую песню, которую Юми, конечно же, не знал, но начал активно поддерживать ритм, постукивая ладонями по столу. После второго раунда пущенной по кругу бутылки Стеф достал гитару, перевернув ее декой вверх, и начал отстукивать по гулко отдающей звуки деревяшке какой-то привязчивый мотивчик. Бо приволок маракасы из кокосов, в которые были насыпаны мелкие камушки, фитнес-тренер достал какую-то странного вида дудку, и Альрик попросил:

— Эйрик, станцуй нам.

Очевидно, это не было для них чем-то новым, потому что модель ломаться не стал, и странный ансамбль, отдавшись музыке со всем нахлынувшим энтузиазмом, заиграл знакомую мелодию, которую начал наигрывать на гитаре Стеф. К Эйрику, завязавшему рубашку под грудью и закатавшему штанцы пониже, так, что стало видно белье, и плавно, в такт покачивающему бедрами, присоединился Идрон, встав напротив. Изгибы омежьих тел в танце живота на фоне полыхающего костра смотрелись сюрреалистично: черное небо над головой, усеянное мириадами тропических звезд, стреляющий искрами огромный костер, в который напоследок не пожалели дров, странная, до дрожи продирающая мелодия, сама по себе будучи какофонией, с вплетенными звуками самодельных барабанов вливалась в танец и становилась чарующим аккомпанементом.

— Потанцуй! — Бьярт наклонился к уху Юмодзи, видимо вспоминая жаркие гаремные танцы из фильмов, в которых тот снимался. Он говорил это шепотом, не выставляя напоказ свою просьбу, не давя на омегу, но глаза у него блестели желанием, а блики от костра создавали романтическую атмосферу.

Юрка скривил рот в улыбке, отрицательно качая головой:

— Танцевать я буду только для тебя.

И добился желаемого, отмазка сработала — глаза Бьярта вспыхнули, а рука легла на коленку, массируя и поглаживая ногу в опасной близости от беззащитно лежащего калачиком указателя его сексуального настроения.

Омеги — то ли от спиртного, гуляющего в крови, то ли от природы такими были — смотрелись очень гармонично и двигались как прирожденные танцоры. Юрке стало завидно и обидно. Хотя раньше он никогда не завидовал тому, что кто-то может танцевать лучше него. Возможно, на него оказал влияние тот факт, что, когда Идрон изгибался, плавно делая руками волну, медленно и томно прогибался в пояснице, он безотрывно смотрел в глаза своему бывшему.

Поймав себя на желании вцепиться батону в волосы и разбить его смазливую мордашку об коленку, Юрка на секунду замер, а потом удивленно уставился на Бьярта. Тот, подлец, гладил его коленку, а смотрел на омег!

«Вот блядина!» — подумал Юрка и стряхнул руку альфы с ноги. Но сказать этому: «Иди своего бывшего по коленке гладь» — не посмел. Вдруг и пойдет? Пьяный, с полными желания яйцами, обиженный — лично Юрка раньше так бы и поступил, скажи ему Зойка подобное. Не, изменить не изменил бы, но уйти — ушел.

Все-таки абсент да на постоянно голодный желудок — убойная штукенция. На альф, конечно же, выпитое так, как на омег, не подействовало, но шумело в голове у всех. Только этим Стеф и объяснил себе факт, что Йорген протянул руку и пригласил танцевать. Он чуть под землю от стыда не провалился, но альфа уже улыбался и тянул за руку, не давая передумать. Пришлось идти, и зная, что со стороны они смотрятся безобразно, Стеф от стыда уткнулся лицом в пахнущую альфой футболку и отрешился от всего, чувствуя только огромные руки на своем теле. Ах, это забытое ощущение танца, близости, волнующее кровь. Руки Йоргена вели себя прилично — не спускались, куда не положено, не ерзали, не щипали, не оглаживали, но Стефу и этого хватило, чтобы возбудиться, покраснеть удушливо и слегка отодвинуться на полуприличное расстояние, чтобы его партнер по танцу не почувствовал это возбуждение.

— Стефано, вы чудесный повар и очень милый омега. Знаете, мне бы очень хотелось встретиться с вами после этого острова и угостить вас в любом ресторане за ваши золотые руки и доброе сердце. Такие люди — редкость, и мне бы не хотелось быть неблагодарным за вашу доброту и щедрость. Вы оставите мне свои контакты? Ведь жизнь так непредсказуема.

У Стефа уши горели от стыда и возбуждения. Их буквально ломило от мощной приливной волны неловкости. Это точно какой-то стеб, пранк, или как там правильно говорить…

— Видите ли, я замужем… — только и смог добавить Стеф. Он был приличным и стеснительным и не поверил ни единому слову.

Альфа вздохнул:

— Ну почему как идеальный омега, так уже занят? Самых достойных, как обычно, разбирают еще в юном возрасте, как лучших щеночков.

Музыканты уже приплясывали рядом, наигрывая кто как может, и вскоре празднование последнего вечера перешло в вакханалию.

Проснулся Юрка, чтобы отлить, и увидел, как Идрон уютно устроился с другой стороны спящего Бьярта, надрачивая тому в приспущенных штанах рукой и вызывающе глядя в глаза сопернику. Команда еще спала, и никто не увидел того, как Юрка, схватив Идрона за шиворот, тащит его в заросли за хижиной.

— Откуда вы беретесь такие! — возмущался он, толкая того перед собой. — Не важно как, но добьюсь, да? Решил по старой привычке сразу к десерту, без первых блюд?

Идрон, едва не врезавшись в пальму после очередного толчка, выпрямился, поправил воротник и посмотрел на Юрку с невесть откуда появившимся достоинством.

— Бьярти меня поцеловал только через полгода наших свиданий, — сообщил он. — Боялся обидеть даже намеком на это. А секс у нас случился и того позже. В отеле на Лакхше, на кровати с лепестками роз и после изумительного массажа. Так что особо не распаляйся — если он тебя засосал спустя неделю знакомства и облапал твою, к слову, плоскую задницу, это не значит, что стоит рассчитывать на нечто серьезное.

— Паскуда, — усмехнулся Юрка. — Выбесить меня хочешь?

— Нет. — Идрон смахнул челку движением головы. — Не хочу, чтобы ты тратил время впустую.

Юрка, ухватившись за его многострадальный воротник, встряхнул так, что Идрон стукнулся макушкой о пальму. Хотелось, конечно, сразу дать по ребрам с кулака и добавить коленом в живот, но бить омегу в его случае означало то же, что бить женщину.

— Послушай сюда, обладатель черного пояса по анонимной дрочке спящим людям, — произнес он прорезавшимся басом. — Увижу такое еще раз — натяну глаз на жопу, а потом туда же и засуну. Избавь меня и Бьярта от своего настырного внимания. Он хороший человек и нормальный мужик, не еби ему мозги. Понял?

Идрон молчал, удивленно моргая, и Юрка рявкнул:

— Понял, спрашиваю?

— Все предельно понятно, — сказал Идрон, аккуратно высвобождаясь. — Не нервничай. Я не стану трогать его, пока он сам не захочет, а вот хотеть ему ты запретить уже не сможешь.

Юрка хмыкнул. Идрон себе цену знал, но и он сам, обычный русский парень, тоже. Недаром же Зойка ревновала его к бабам с завода.

Когда Юрка вернулся, все уже проснулись и собирали пожитки: Стеф гремел котелком, ссыпая в него красивые ракушки, Нильс расчесывал шерсть Лоры сломанным гребнем, кто-то вытряхивал песок из обуви, кто-то смеялся и оживленно обсуждал будущее путешествие. Бьярт сидел на ступеньке хижины с крайне обеспокоенным видом.

— А ты не знаешь… — начал было он, но Юрка его опередил:

— …почему ты проснулся со спущенными штанами и проветривал с утра свое хозяйство? Это пьяный Нильс спутал тебя со своим любимым. Насилу тебя отбили вчера. Только не говори ему, он обидится.

Бьярт крякнул и почесал нос.

Собравшаяся команда выстроилась на берегу, и вскоре всех их посадили на ту же яхту, на которой и доставляли. Смотреть на остающийся позади остров Бьярт без тоски почему-то не мог: что ни говори, а эти несколько недель стали самыми насыщенными и незабываемыми в его жизни. Остальные тоже смотрели, переключившись затем на соседний остров, на берегу которого прыгали с копьями потревоженные индейцы. Приглашенные на яхту медики провели положенный осмотр, сделали необходимые прививки, проверили скалившую желтые клыки Лору на наличие паразитов и выдали ей медкарту, которую Нильс спрятал в карман новеньких, выданных только что штанов. Получившая приличную одежду команда выглядела бы вполне презентабельно, если бы не загар и общая измятость.

Бьярт, тоже переодевшись, повернулся и уставился на обтянутые светлыми джинсами ноги в метре от себя. Потом перевел взгляд на руки в фенечках и вздохнул — Юми выглядел потрясно, но самому омеге джинсы по вкусу не пришлись:

— Блядь, ну кто шьет такое, а? — Он попытался оттянуть ткань в районе паха, не смог и зло сплюнул. — Папку их ебал! Трет все!

— Тебе очень идет, — не сдержался Бьярт. — У тебя красивые ноги.

Юми сдул упавшую на глаза прядь и с трудом застегнул пуговицу.

— Ноги как ноги, — сказал он. — Они у всех есть. У Идрона, вон, вообще мечта! Правда же?

Бьярт оглянулся на Идрона, который доставал из пакета майку с крокодилом от известного лейбла.

— Ноги как ноги, — пожал плечами он.

Юрка нахмурился, но почему-то вмиг утих.

В порту их погрузили в миниавтобус и сразу повезли в аэропорт, где команде полагались места в частном самолете. Ведущего не было, видимо, он улетел к месту встречи раньше, поэтому все перемещения снимали всего два оператора. Бьярт сразу оттеснил Юрку к окну, хотя изначально тот собирался сесть со Стефом.

— Спокойно, — произнес он, указывая глазами на идущего по проходу Йоргена. — Пусть ребята немного познакомятся друг с другом.

Йорген, усмотрев рядом со Стефом свободное место, немедленно устроился в нем. Стеф улыбнулся растерянно и оглянулся на Юми, но тот, подмигнув, показал большой палец. Впереди разместились остальные, а на заднем ряду, последнем, Нильс с Лорой, которая храпела во сне, как полк солдат. Первое, чем все занялись в самолете, — потребовали принести ланч и ужин сразу, и бортпроводники, сталкиваясь тележками, не успевали раздавать бутерброды с холодной ветчиной и рагу в контейнерах.

— Это вам не крабы, — жуя, бормотал Юми, а руки его уже разрывали упаковку сырных крекеров. — Это нормальная еда! Курица! Пюре! Боже, спасибо!

После еды его сразу вырубило, как и остальных, и Бьярт, уткнувшись носом в макушку Юми на своем плече, думал, что так уютно ему не было давно.

Самолет приземлился спустя сутки. На выходе из контроля всем выдали аэрозоли от клещей и панамки от солнца. Стеф, шедший позади Юми, воскликнул:

— Ребят, вроде тут воздух чище. И хвоей пахнет.

Съемочная группа, во главе с наряженным в обтягивающий спортивный костюм Микой, ждала их у выхода.