Асур

48

48Кляйн перевернул лист этого последнего, четвертого, дела из тех, что передал ему Щербаков для изучения. Далее шли листы со стенограммой допроса Кривошеева.

Семен взял пачку сигарет со стола и взглянул на часы. Начало седьмого. День прошел как-то совсем незаметно. Ну, то есть как незаметно — в кресле сейчас лежала стопка архивных документов, которые весь этот день изучал Семен. Уголовные дела и дополнительные исследования об этих четырех загадочных личностях — Льве Бауме, Николае Занесенском, Гагике Закаряне и Василии Кривошееве.

О четырех асурах.

Кляйн отодвинул от себя последнее уголовное дело, взял зажигалку и вышел покурить на террасу. Уже смеркалось. Семен сел в кресло на террасе, закурил и подумал о том, что мир, в сущности, как был не познан в шестнадцать, скажем, лет, так и оставался непознанным и сейчас. Асуры с планеты Сумер. Надо же.

Кляйн стал думать о Полянском.

Выходит, Полянский тоже был самоубийцей. Хотя никак это и не следует из того, что прочитал о Полянском Семен. И тут до Семена вдруг дошло, что его постоянно смущало в самоубийстве Юрия.

— Не бьется, — сказал Кляйн вслух.

Что-то не сходилось, он все время не мог понять что, а теперь вдруг понял. Не сходилось то, что Юра Полянский был убежденным, даже упоротым, буддистом. Пойти на самоубийство он по этой причине никак не мог. После самоубийства, насколько Семен помнил, ждал бы Юру только бесконечный тоскливый и горький ад. Кляйн затушил сигарету, вернулся к столу и стал читать все то, что предлагал интернет по поводу самоубийства в буддизме.

Полянский действительно себя у***ь не мог. Полянский мог спасать свой роман, договариваться с Мирозданием, глушить себя водкой, а вот у***ь себя — нет. Не мог. Тут что-то было нечисто. Не сходилось. Этот вопрос требовал разъяснений, и Кляйн подумал, что надо поговорить об этом со Щербаковым.

После того, как Кельвин вспомнил о Щербакове, мысли Семена потекли по другому руслу — он стал думать о ФСБ и о том, что асуры — это ведь почти сплошь и рядом состоятельные люди. Тут вспомнил Кляйн о тамплиерах, которых объявили идолопоклонниками и христопродавцами совсем не потому, что они действительно поклонялись головам каких-то идолов, а затем, чтобы овладеть их богатствами. А что если ФСБ просто-напросто проводит какую-то такую масштабную операцию против, скажем, олигархов? Скажем, Щербаков докопается до сведений о том, как отличать асура от простого человека. И все, можно объявлять всех олигархов асурами. Судить, сажать, разоблачать. Но тут же Семен понял, что он, Семен Кляйн, был бы в этой истории совершенно не нужен. Зачем эти усложнения с побегом Полака? Нет-нет. Похоже было на то, что асуры действительно существовали.

Семен посидел еще, глядя в ноут, потом сходил заварил себе чаю и принялся снова читать дело Кривошеева.

49За Мерецковым закрылась дверь, и Андрей задал свой следующий вопрос. Ответ на этот вопрос лейтенант Щербаков знал почти наверняка.

— Вы являетесь асуром?

— Да.

Андрей сильно бы удивился, если бы было по-другому. По сведениям из архива Солохина, асуры между собой никак не коммуницировали, не имели никакой организации и являлись замкнутыми сами на себя индивидами. Узнать третьим лицам о присутствии на Земле этих сущностей было попросту неоткуда.

И если бы не работал «Янтарь», вполне вероятно, что про асуров так бы никто никогда и не узнал.

— Как вас зовут на Сумере?

— Марут.

 — Каким образом асуры попадают на землю?

— Осужденного кладут на Сумере в саркофаг, закрывают его и включают. Тело асура остается в саркофаге, а то, что вы называете душой, отправляется сюда, на Землю.

— Механизм работы саркофага…

Андрей начал задавать этот свой вопрос и запнулся. Потому что встал тут перед глазами Андрея лист с единственной записью красными чернилами из архива Солохина: «могут погибнуть при выяснении подробностей о родной планете». В сущности, все это интервью было путешествием по минному полю. Блокировка, которая определенно стояла в каждом асуре, могла среагировать на какой угодно вопрос.

— Механизм работы саркофага мне не известен, — неожиданно ответил Марут сам.

Подследственный изо всех сил хотел помочь тому, кто его допрашивал. Так работал «Янтарь». Андрей подумал, что поэтому нужно быть аккуратным вдвойне. Вряд ли асура можно будет спасти после неосторожного вопроса.

Щербаков задумался. Про архив Солохина Андрей узнал всего три месяца назад, поэтому вопросы сейчас приходилось придумывать на ходу. Все, что успел Андрей сделать после прочтения архива, — это сообщить тем коллегам, которых считал друзьями, что если им попадутся «янтарные», то он с огромной радостью с этими «янтарными» бы поговорил. Ничего криминального в такой просьбе, по сути, не было. Хотя, конечно же, если бы об этом узнало начальство, головомойки было бы не избежать. Только кто и зачем будет об этом докладывать начальству?

 — Почему асуров не сажают в тюрьму на Сумере? Почему ссылают на Землю?

— На Сумере нет тюрем.

— Почему?

— Потому что в своих обычных телах — в телах асуров — мы умеем управлять временем. Точно так же, как у вас здесь есть три координаты пространства, там, на Сумере, мы имеем оси — абсцисс, ординат и аппликат — для времени. Объяснить этого я вам не могу. Вы попросту ничего не поймете. Но именно потому никого на Сумере посадить в тюрьму нельзя. И тех, кого осуждают, отправляют на Землю.

Андрей торопливо записывал за Марутом и вместе с этим попытался задуматься о трех координатах времени. Представить это не получалось. Асур прав: вряд ли можно было бы объяснить человеку, даже самому проницательному, про три координаты для времени. Скорее всего, это было что-то вроде того, как объяснять слепому, что такое радуга.

— Почему выбрана именно Земля?

— Земля — это единственная известная нам планета с сущностями типа «B».

— Сущности типа «В» — это люди?

— Да.

Щербаков задумался, почему такая планета вдруг единственная? Почти тут же он догадался: потому что дело, скорее всего, в расстоянии. Асуры вряд ли совсем уж свободно перемещались по космосу. И единственная планета с людьми, до которой они смогли дотянуться, была Земля.

 — Сколько всего вы знаете типов сущностей?

— Мы знаем о четырех. Животные, Люди, Асуры и Дэвы.

Интересно, сколько Марут знает миров, населенных асурами. Но интересно не настолько, чтобы провоцировать у Марута приступ падучей. Дэвов Щербаков решил тоже пока не трогать — тут бы разобраться с тем, что есть.

— Асуры в человеческих телах рано или поздно добиваются очень комфортных условий существования на Земле. Это так?

— Да. Скорее рано, чем поздно, мы выходим в так называемую «элиту» любого общества, в котором оказались. Поэтому имеем весь тот уровень потребления, который доступен элите.

— Тогда я не понимаю, в чем состоит наказание, почему это тюрьма? Земля — ужасная планета?

— Земля — прекрасная планета. Наказание состоит в том… Скажите, вы знаете каких-нибудь животных, которые умеют употреблять алкоголь или наркотики?

— Ну, — Андрей смутился. — Наркотики точно нет. Алкоголь — да, встречается. Животные пытаются есть перебродившие фрукты, например. Но это, в общем, редкость.

Андрей дописал этот лист и взял другой.

— Точно так же, как животным на земле даже и не придет, к примеру, в голову мысль закурить, человеку не досягаемы те удовольствия, которые нам доступны на Сумере.

— А почему асуры их… ну не привнесли их на землю, что ли?

— В человеческом теле невозможно получать эти виды удовольствия.

Андрей подумал, что в земных тюрьмах тоже запрещены наркотики и алкоголь. Аналогия между тюрьмами прослеживалась ясная, и Андрей решил ее дополнить.

— Земля — это мужская тюрьма? — спросил он.

— Нет. Но мы не способны узнавать женщин асуров. А ваши женщины вызывают у нас… Ну в общем, они почти никогда не вызывают у нас каких-то чувств.

— Асуры в человеческом теле используют свою память и память человека?

— Да.

— Но почему асуры не являются тогда… ну скажем, самыми лучшими изобретателями? Почему они никак не дополняют земную науку, земную медицину, земную культуру?

— Ну почему не дополняют. Да Винчи с его вертолетами и бронированными танками в XVI веке. Декарт в XVII веке сделал контактные линзы. Никола Тесла. Но вообще, асуры обычно не склонны к такого рода работе. Ну и потом… Асуры уже очень давно развивают только способности ума. Технологии мы перестали развивать около тысячи лет назад. Хотя это привело к некоторым неудобствам. К примеру, саркофаги мы умеем теперь только копировать — того, как они работают, не знает на планете никто. Есть мнение, что пройдет еще тысяча лет, и мы утратим даже эту способность — способность к копированию.

 — Асуры — это следующая ступень эволюции? Вроде как человек, который эволюционировал из животного?

— Да.

Андрей начал записывать последний свой вопрос, когда в кабинет буквально вбежал Мерецков.

— Все, Андрей, сворачивайся, — возбужденно сказал он, открыл шкаф и начал неловко вешать туда свой китель. — Сейчас Кривошеева заберет конвой, у Пятого отдела появились к нему свои вопросы, туда повезут.

Андрей встал и стал послушно складывать свои бумаги.

— Ну что там, — Мерецков повесил, наконец, кое-как свой китель и закрыл шкаф. — Выяснил чего хотел?

— Да, — ответил задумчиво Щербаков, стукнул бумагами об стол, чтобы выровнять пачку, и сунул их в папку. Он думал о том, что ничего страшного нет в том, что он успел задать так мало вопросов Маруту. Если уже через три месяца после того, как он узнал об асурах, ему попался первый — будут и другие.

— Спасибо тебе большое, Кир, — Андрей протянул руку Мерецкову, тот пожал ее.

В дверь постучали.

— Войдите, — крикнул Мерецков.

Вошел конвой.

— Ну, пока? — попрощался Щербаков.

— Давай.

В следующие тридцать лет Андрей Юрьевич Щербаков асуров не встречал.

50Последней записью в деле было то, что Василий Петрович Кривошеев умер в ту же ночь в камере следственного изолятора №3 города Москвы от примененного средства допроса «Янтарь-55».

Семен понял, что после применения «Янтаря» не выжил ни один асур.

Так против асуров работал «Янтарь».

Семен перевернул последнюю страницу дела, захлопнул его и растянулся на кровати. Мысли его вернулись к Полянскому.

Что с ним все-таки произошло? Ведь должна же быть какая-то точка, в которой Полянский отбыл, а асур прибыл. То, что Полянский не убивал себя сам, не укладывалось в ту общую картину, что пока вырисовывалась.

Кляйн поймал себя на том, что после прочтения дел, которые предоставил АЩ, он действительно стал относиться к существованию асуров, как к чему-то реальному, как к части картины мира.

Тут у Кляйна зазвонил телефон. Звонила Оля Савина, и Семен нажал «ответить».

— Алло, — сказал Кляйн.

— Привет, — поздоровалась Ольга, и Кляйн с удовольствием отметил, что голос у Савиной был достаточно уверенный.

— Привет, — ответил он. — Как ты?

— Да вроде жить буду, — ответила Ольга. — Послезавтра, сказали, уже выпишут.

— Ясно… — сказал Семен. — Ну, наверное, стоит задать этот вопрос. Ты знаешь, что это было?

Савина помолчала.

— Я думала, что это знаешь ты, — ответила наконец она.

— Я бы, может, и знал, если бы в основном досталось мне, — сказал Семен. — Ты в курсе, что в основном били тебя?

— Да, мне сказали, — ответила Ольга.

— Боец этот меня просто свалил. Основной целью была у него ты.

— Выходит, что так.

Савина задумалась.

— Ну есть у меня кое-какие соображения по этому поводу, — сказала она.

— Жги.

— Освещала я недавно некоторые события. И, видимо, осветила не так, как надо.

— Так, это уже интересно.

— Ага. Мне уже угрожали. Но я думала, фигня. Угрожали мне за мою карьеру раз, наверное, десять.

— Ну на этот раз, выходит, не фигня, — сказал Семен. — И что за события ты освещала?

— Давай потом, — ответила Савина. — Уже при встрече.

— Ну… Как хочешь. Когда к тебе приехать? Сегодня? Завтра?

 — Нет, не нужно приезжать, — сказала Ольга. — Королева плохо подготовлена к приему гостей. Даже отвратительно подготовлена. Может быть, забирать разве…

— Ну, как скажешь.

— Кстати, только что поняла, что я ведь сейчас буду на больничном. Недели две-три, сказали.

— Мечтайте осторожнее?

— Оно самое.

— Хорошо, давай я заберу тебя, — сказал Семен. — Во сколько тебя выписывают?

— Еще не говорили. Давай завтра уже созвонимся. Спать что-то хочу.

— Хорошо, Оля. Пока?

— Да.

— Выздоравливай. До завтра.

— Ок.

Кляйн положил трубку.

Затем подумал и набрал телефон Щербакова.

— Добрый день, Андрей, — сказал Семен.

— Здравствуйте, Кляйн.

— Я прочел дела, которые вы мне передали.

— Оперативно. Хотите что-нибудь уточнить?

— Ну… Тут, по-моему, все нужно уточнять, — ответил Семен. — А вообще, надо подумать над теми вопросами, что я мог бы задать.

— До завтра вам хватит времени?

— Да, я думаю, да.

— Хорошо, Семен. Давайте так. Завтра, часиков в одиннадцать, я собирался отправить к вам человека — забрать дела. Ну и он вас может обратно ко мне завезти. Если у вас получается, конечно.

 — Хорошо, — ответил Кляйн. — Давайте так.

— Тогда до завтра?

— Да. Только еще один момент, Андрей.

— Слушаю вас.

— Вы были правы насчет этого человека, который напал на нас с Савиной. Это случилось из-за каких-то репортажей Ольги.

— Хорошо, Кляйн, спасибо. Попробуем в этом разобраться.

51Солнечным сентябрьским утром 1989 года 22-летний слушатель Высшей школы КГБ Андрей Щербаков готовил себе на кухне нехитрый завтрак: яичница с ветчиной, овсянка, морковно-капустный салат и большая кружка чая с лимоном поверх всего этого.

Сегодня была суббота. Родители до понедельника уехали на дачу в Подмосковье, через пару часов должна была прийти Ирина, которая поступила в МГУ и попросила подтянуть ее по программированию, которого она совсем не знала. Будущее рисовалось чистым и ясным, как прозрачное небо, в котором суетливо летали сейчас ласточки. Ласточки около дома Андрея появились только в этом году. Совершенно как-то неожиданно, раньше Андрей их вообще в городе не видел. Появились — и сразу же нагло смастерили в дальнем верхнем углу маленького балкона Щербаковых глиняное гнездо. Отец приказал гнезда никому не трогать и не подходить к нему вовсе. Если их тревожить, сказал папа, птицы могут бросить своих птенцов. Никаких проблем это не создавало — балконов в квартире заведующего лабораторией Института вакуумной техники Юрия Ивановича Щербакова было два и меньшим из них почти не пользовались. Зато гнездо было прекрасно видно из «детской» Андрея. И Щербаков-младший любил наблюдать, как из глиняного кулька время от времени высовываются маленькие головки, орут, раскрывают клювы и требуют пищу.

В дверь позвонили.

Андрей посмотрел на часы: для Ирины было еще слишком рано. Видимо, соседи. Соседи заглядывали к Щербаковым нередко, со всеми ними были хорошие отношения, и время от времени они захаживали к Щербаковым по каким-либо мелким бытовым делам.

Андрей прошел в коридор и открыл входную дверь.

На пороге стоял сухонький старичок с небольшим портфелем в руках. Лет старичку навскидку было очень прилично — наверное, за семьдесят. Тем не менее вид старичок имел бодрый и энергичный. В голове Андрея пробежала мысль, что где-то он его уже видел, этого старичка. Щербаков даже подумал, что, кажется, и одет этот старичок был тогда таким же образом — в легкую хлопчатобумажную желтую рубашку, коричневые вельветовые брюки и замшевые, желтые же, ботинки. Но обстоятельства встречи в памяти Андрея не всплывали.

— Добрый день, — поздоровался старичок. — Меня зовут Солохин Дмитрий Казимирович. Мы с вами могли видеться в Бирюзовом доме. Ваша группа называлась группа «Лакайля», вы располагались на четвертом этаже. Я вел занятия у группы «Персея» — на шестом.

Группы в Бирюзовом доме назывались по семействам созвездий. А рабочие имена курсантов брались из названий, тех созвездий что входили в это семейство. С Щербаковым учились Наугольник, Скульптор, Печь, Октант, Насос, Живописец и еще семь человек с совершенно неожиданными рабочими именами.

Тут Андрей вспомнил. Действительно, он видел этого желтого старичка там, в Бирюзовом доме. Это был один из Наставников.

— Здравствуйте, — несколько растерялся Андрей. Что могло быть нужно теперь от него Наставнику, было совсем непонятно.

— Я могу войти? — спросил Солохин. — У меня к вам есть небольшое дело.

— Да, конечно, — ответил Андрей.

Солохин вошел, закрыл за собой дверь, снял свои ярко-желтые ботинки.

— Прошу вас, — Андрей подал ему тапки. — Кофе?

— Не откажусь, — ответил старичок.

Андрей прошел на кухню, водрузил на плиту чайник. Достал кофе, сливки, сахар, чашки с блюдцами, поставил все это на стол. Затем выключил газ под сковородой — яичница с ветчиной уже были готовы, но есть при госте было совершенно неудобно. Андрей накрыл сковороду крышкой. Наконец, он присел к столу, за которым уже располагался Солохин.

— Я постараюсь изложить свое дело как можно более кратко, — сказал Дмитрий Казимирович.

— Ну, — улыбнулся в ответ Андрей, — я никуда не тороплюсь.

— До пятницы вы совершенно свободны?

Андрей вспомнил мультфильм про Винни-Пуха и рассмеялся.

— Итак, — сказал старичок. — Кроме того, что я являюсь Наставником в Бирюзовом доме, также я работаю следователем по особо важным делам Генеральной прокуратуры СССР.

Слушатель ВШ КГБ Щербаков не знал, как реагировать на эту регалию, но, кажется, его реакции и не требовалось.

— Во время работы следователем прокуратуры — а это более тридцати лет, — продолжил Солохин, — я создавал архив, в котором собирал странные, непонятные и труднообъяснимые факты из уголовных дел. Таких фактов у меня набралось уже под сотню.

 — Интересно, — сказал Андрей.

Чайник закипел. Щербаков поднялся, пододвинул Солохину чашку, банку с кофе, подал ложку. Дмитрий Казимирович благодарно кивнул, зачерпнул себе кофе и насыпал в стакан. Андрей насыпал кофе себе, затем залил в обе чашки кипятку.

— Я хотел бы с вами поговорить, Андрей, — Солохин размешал кофе и положил ложку на блюдце, — об одной из групп таких вот уголовных дел.

— Почему именно со мной? — поинтересовался Щербаков.

— Потому что вы обучались в группе «Лакайля», — ответил Солохин. — Курсанты группы «Лакайля» специализировалась на том, что учились выстраивать предполагаемые контуры будущего. Мне нужны некоторые… м-м-м… сведения о будущем относительно деятельности асуров.

— Все верно, — сказал Андрей. Он пока пропустил незнакомый термин. — Но в группе «Лакайля» нас обучалось 12 человек. Почему такая честь выпала именно мне?

— Вас мне рекомендовал один из Наставников.

— Лестно, — ответил Щербаков.

— Будет лестно, если оправдаете, — улыбнулся Дмитрий Казимирович. — Ну что же, вы готовы мне помочь?

— Было бы, мне кажется, странно, если бы я отказал Наставнику, — сказал Андрей. — Тем более, что все это очень любопытно и мне самому…

— Вот и чудненько, — сказал Солохин, поднял портфель, который стоял все это время у него в ногах, и раскрыл его. Из портфеля он достал три объемных папки и положил на стол перед Щербаковым.

— Три дела, — сказал Солохин. — Я хочу, чтобы вы с ними ознакомились. А затем попытались выстроить будущее, связанное с асурами. Такое далекое будущее, до которого позволят вам дотянуться ваши способности.

— Асуры? — решил наконец уточнить Щербаков.

— Да, асуры, — ответил Дмитрий Казимирович. — Вы поймете, о чем я, когда прочтете эти дела. Сколько вам потребуется времени?

— Ну… — Андрей открыл верхнее дело, полистал. — Наверное, дня два у меня на это есть?

— У вас есть на это даже две недели, Андрей Юрьевич, — сказал следователь по особо важным делам Солохин. — Единственное, о чем я хочу попросить, — сохранить этот наш небольшой… м-м-м… вопрос в тайне. Ну и конечно же, никому эти документы… — Солохин постучал пальцем сверху по папкам, — не демонстрировать.

— Безусловно, — ответил Щербаков.

— Ну что ж, разрешите откланяться, — Солохин сделал глоток из своей чашки. — Моя визитка лежит в конце дела Гагика Азаряна. Позвоните, когда будете готовы.

— Хорошо, — сказал Андрей.

— Кофе у вас превосходный, — сказал Дмитрий Казимирович. — Спасибо.

52Все это рассказывал Кляйну Андрей Юрьевич Щербаков спустя почти 30 лет после указанных событий в своем кабинете на втором этаже здания по улице Усиевича в Москве. Окна кабинета были закрыты огромными старыми деревьями, это создавало определенный уют.

Когда машина с водителем Щербакова привезла Семена к этому зданию и Кельвин прочитал на нем вывеску ВИНИТИ, он вспомнил, что ВИНИТИ, кажется, являлось прообразом НИИЧАВО Стругацких.

Как и было задумано, разговор между Щербаковым и Кляйном происходил о тех неясностях, которые возникли у Семена относительно асуров.

В первую очередь Семену было неясно то, как воспитанник последнего курса Высшей школы КГБ Андрей Щербаков узнал про асуров аж в 1989 году. Андрей Юрьевич в ответ изложил историю своего знакомства с Солохиным.

— Спасибо, — сказал Семен, когда дослушал рассказ. — Насколько я понял, вы должны были увидеть нечто про асуров там, в будущем? И… что же вы увидели?

— Об этом мы тоже обязательно поговорим, Кляйн, — Линкси лег на спинку своего кресла и закинул [M1] руки за голову. — После того, как я получу от вас согласие работать с нами.

Кабинет у Щербакова был большой и какой-то очень светлый. Мебели в нем почти не было. Был громадный стол — видимо, для заседаний — персон на 15-20. Вдоль стены тянулись стеллажи с книгами специальной литературы. К столу для заседаний примыкал стол, за которым сидел АЩ. И больше из мебели не было в этом огромном кабинете ровным счетом ничего.

— Ну если говорить в целом, то да, я согласен, — ответил Семен. — Но было бы невредно знать больше о своей роли в происходящем. То есть приблизительно я понимаю, что мне нужно будет делать. Но хотелось бы эту приблизительность сделать как-то… еще поближе.

— Конечно, — сказал АЩ. Он снова переменил позу в своем кресле и положил руки на стол. — Первое. Послезавтра вы едете в Домодедово, садитесь там в самолет, летите во Францию и встречаетесь с Полаком в тулонской тюрьме Пуасси. Там вы ему передаете microCD с планом побега. И ожидаете в Тулоне ответа Джона.

— Так, — обозначил свою готовность проделать все, о чем говорит Линкси, Семен.

— Далее, — сказал Щербаков. — Когда Полак согласится на наш план побега, вы отправитесь в город Стамбул и встретите Джона на круизном лайнере «Князь Владимир». На этом лайнере вы доберетесь с ним до Севастополя. А там… Там его уже встретим мы.

— Все вроде бы просто, — сказал Семен. — Но я вижу здесь массу нюансов.

— Давайте, — сказал Линкси. — Свои нюансы.

— Я хочу прояснить еще раз такой вопрос. Как вы помните, моей задачей был взлом электронного кошелька Полака.

— Помню.

— И тут вдруг, тресь-лясь, я спускаюсь к нему по веревочной лестнице и вместо пароля от кошелька говорю: «Джон, прыгай ко мне на шею, обними, и я понесу тебя к свободе». Вам не кажется, что Полак найдет такое положение вещей странноватым?

— Ну мы же уже поговорили об этом, Кляйн, — ответил с печалью в голосе Щербаков. — Жадность. Вами будет двигать жадность. Полак эту жадность примет как нечто… ну присущее людям. И поймет вас.

— Хорошо, — сказал Семен. — Но. Вы говорили о том, что асуры читают людей как раскрытую книгу. Вам не кажется, что мне на встрече с Полаком по этой причине грозит провал.

— Да, — сказал Линкси. Он встал и неторопливо пошел в другой конец своего кабинета. — Такой нюанс есть. Это верное наблюдение. И поэтому перед встречей вы примете наркотик, который мы вам дадим. Этот наркотик затуманит ваш разум так, что в вашей голове не останется ни одной мысли о том, чтобы причинить кому-то вред. И тогда асур или вовсе не сможет считать вектор, по которому вы действуете, или будет полагать, что у вас сохранились в отношении него самые лучшие намерения.

Андрей Юрьевич в молчании дошел до конца кабинета, повернулся и спросил:

— Здесь ясно?

— Э-э-э-э, — протянул Кляйн. С наркотиками разного рода Семен в жизни сталкивался не единожды. Скорее всего, здесь речь шла о какой-то разновидности «экстези». «Экстези» Кляйн не боялся, хотя, конечно, и доверяться настолько Щербакову, чтобы принимать под его руководством какие-то неизвестные наркотики, кажется, было еще рановато. Потому Семен решил уточнить: — А никакого другого выхода у нас нет?

— Мы его не нашли, — ответил АЩ. — Если у вас есть какие-то предложения…

Предложений у Семена не было.

— Хорошо, а сам план побега… Какой он? — спросил Кельвин.

— Ну вам его знать вовсе не обязательно, — ответил Линкси. — Хотя я не вижу причин не ознакомить вас с ним. Чтобы вы понимали уровень, этот план готовило ГРУ.

— Да нет, уровень его я примерно понимаю, — сказал Семен. — Но… Есть некоторые сомнения в моей безопасности в связи с участием в этом… э-э-э-э… предприятии.

— Семен, повторить вам вашу роль?

— Франция, Тулон, передать Полаку, получить согласие, встретить Джона на лайнере… Как вы там сказали?

— На круизном лайнере «Князь Владимир».

— И добраться на этом лайнере до Севастополя.

— Да. Где вы видите для себя опасность?

Семен подумал, что действительно — все это мероприятие выглядит совсем неопасным для него. А наркотики… Ну что наркотики, не задумал же его Щербаков отравить, в конце концов. Это было бы совершенно чем-то неуместным.

— Итак, давайте еще раз, Кельвин, — сказал Линкси. Теперь он шел по кабинету в направлении Кляйна. — Вы согласны работать с нами или нет?

— Я согласен, — ответил Семен.

 [M1]Повтор однокоренного слова.