Асур

31

  31  

Отправленные.                                   22:28. 15.05.2014.

Тема:

Отправитель: Юрий Полянский.

Получатель: Артем Полянский.

Хорошо, что читаешь, сын ).

И хорошо, что у тебя такая реакция на то, что я тебе сообщил.

На самом деле все нормально, Артем. Понимаешь… Как бы это объяснить получше. Ну, я просто сдаю свою жизнь Мирозданию на склад, обратно. «Не пригодилос», как говорят эстонцы, смайл. Технический просто момент, сдаю одну, получу другую ))). Ничего трагичного.

Конечно, звучит это фантастически.

И естественно, далеко не у всех этот трюк получится.

Тебе совершенно необходимо понять, что не получится этот трюк и у тебя. Для того, чтобы проделывать такие штуки с Мирозданием, нужно верить, что это возможно. Нет, даже не верить, это надо просто чувствовать, ощущать всей кожей. Знать.

Ну и самое главное — ведь я сдаю свою жизнь обратно Мирозданию только ради своего романа. Я захотел, чтобы этот мой ребенок жил благодаря моей смерти — и благодаря моей смерти он теперь выживет.

Для того, чтобы договариваться с Мирозданием, должна быть какая-то большая, затмевающая все остальное собой цель, сверхзадача.

Если не будет такого, если не будет этой вот сверхзадачи, плевать Мирозданию на то, что ты с ним пытаешься о чем-то договориться.

Ну и конечно же, я хочу попросить у тебя прощения, сын.

Прости за все, что я тебе недодал. За все, о чем недоговорил. За все то, где недолюбил.

Прости-прости, мало я для тебя сделал. Причем я понимаю, что не оттого, что не мог, а оттого, что плохо хотел.

За это мне нет оправданий, никакой роман этого не оправдывает, я был просто ленив и скуп, я был беспочвенно эгоистичен и недопустимо апатичен.

Пока, сын.

Пока мой Артем.

32 Савина спала. В доме было хорошо натоплено, и потому девушка ничем не была укрыта. Ольга вообще любила спать обнаженной, и этим была мила Кляйну.

Семен подошел к Оле и принялся будить ее достаточно приятным, как ему показалось, способом. Савина проснулась, улыбнулась, потянулась и сделала такое движение телом, от которого Семен понял: способ Ольге действительно понравился.

— Ну? — Ольга окончательно проснулась и повернулась лицом к Семену.

— Что «ну»? — не понял Кляйн.

— Где ты так напился, что забывал, как произносятся слова? — спросила Савина.

— Так в кабаке, где, — ответил Семен. — «Жаръ», на Кутузовском, если нужны подробности.

— Вы там что же, с двенадцати дня до девяти вечера заседали, Кельвин? — Ольга повернулась к Семену и посмотрела на него. — Я думала, ты у этого Кисловского напился и там заснул. Потом проспался и поехал домой.

— Ну… Нет, — сказал Кляйн. Потом подумал и добавил совершенно честно: — Напился я в кабаке. Там же снял проститутку, поехали к ней, отоспался, а потом уже сюда.

— Похвальная честность, Сема, — сказала Савина. — И зачем ты снял шлюху?

— Я думаю, чтобы отмстить, — ответил Кляйн.

— Кому?

— Тебе.

— Мне? Господи прости. И за что?

— За этого бородоча, который тебя учил на байке ездить. Явно же ты с ним спала.

— И вовсе он не бородач, — ответила Ольга.

— А остальное все сходится?

— Ладно, Кляйн, — сказала Савина.— Поеду-ка я домой.

Девушка встала и начала одеваться.

— Опусти ружье, Савонарол, — сказал Кляйн. — Я тебе разве сказал, что спал с этой проституткой?

— А что ты с ней делал? — Ольга продолжала одеваться. — Анекдоты друг другу рассказывали?

— Я довез ее до дома на такси, — ответил Семен.— Пока ехали, отоспался. Одумался. Образумился. Высадил ее и поехал к тебе. Ну то есть сюда, на дачу.

— То есть спасибо пробкам Москвы? — спросила Ольга. — Если бы не они, все было бы по-другому?

— Вполне может быть, — ответил Кляйн, — что если бы не они, я бы тебя сейчас и не останавливал.

— Хм, — сказала Савина. — Ты всегда покупал меня своей честностью. И ты, мерзавец, прекрасно это знаешь.

Кажется, конфликт был некоторым образом разрешен. Хотя у Кляйна и осталось некое чувство недосказанности. Он уже подумывал, как снова задать вопрос о бородаче, который оказался вовсе не бородачом. Семену казалось, что Савина состоит с этим байкером в отношениях и до сих пор. А сюда приехала так, поразвлечься. Если было именно так, Кляйна это не то чтоб совсем уж не устраивало, но нужно было знать, как обстоят дела.

— Ты мне обещал за сегодня найти информацию про Полянского, — сказала Ольга. — Нашел?

— После Кислинского, — напомнил Кляйн. Семен решил, что сейчас не самый подходящий момент выяснять отношения с Ольгой. — Я обещал тебе это сделать после встречи с Кислинским.

— А, — сказала Оля и посмотрела на часы. — Ну «сегодня» заканчивается через 110 минут. Успеешь?

— Бессердечный Савонарол, — сказал Кельвин, потянулся, взял в кровать ноутбук и раскрыл его.

— Никакого другого отношения ты и не заслуживаешь, кобель, — было уже совершенно ясно, что Савина больше не злится на Семена.

Ольга подошла к Кляйну и заглянула в его ноут.

— Но я великодушный человек и потому решила тебе помочь, — сказала она.

— Да? — поинтересовался Кляйн.

— Да, — сказала девушка. — Я тут по этому ЖЖ Yorke по комментам полазила…

— И? — сказал Семен. — Что нашла?

— Я нашла ящик этого Yorke, — сказала девушка. — Он его там в комментах давал. Его зовут, оказывается, Юрий Полянский. Ты можешь этот ящик поломать?

— Все для тебя, моя королева, — ответил Семен. — Диктуй.

33 Отправленные.                                   22:28. 23.05.2014.

Re: Тема: Привет, сын.

Отправитель: Юрий Полянский.

Получатель: Артем Полянский.

Привет.

Ждал твоего ответа, думал о тебе, вспоминал обо всем том, что нас с тобой связывало. Все наши поездки в агроусадьбы с речками, когда ты был еще совсем маленьким. Огромное, необъятное озеро Нарочь в Беларуси, где жила твоя бабушка. Куда мы ездили с тобой лет пять или шесть, пока бабушка еще была жива и пока не продали дом.

Помнишь, как кормили там лебедей? И как гневливо они шипели, если мы приходили с пустыми руками? Когда приходили просто на них посмотреть.

Как ходили там в дома отдыха на берегу — на творческие вечера отдыхающих? Посмеивались вместе с тобой над трагичными поэтессами, удивлялись странным танцам местной молодежи, аплодировали миниатюрным спектаклям детей, помнишь все это? А как играли в «догони мяч» в самом озере, в самой Нарачи? Это было время, когда туда почти никто не ездил — тогда все ринулись отдыхать за границей. И на этом здоровенном озере мы были одни с тобой, насколько хватало глаз. А ведь оно огромное — и глаз у нас хватало на очень много этой водной глади. Только вода, чайки, цапли, утки — и мы. А как ходили в грибы, и я провалился в болото и потерял ботинок? А как видели змею, прямо из воды она выползла на пляж и деловито куда-то пошуровала, ты помнишь? Пирс, который с каждым годом мельчал и с которого я прыгал в воду все осторожнее? Аиста, который прилетел к нам прямо во двор дома? Этого аиста заметил твой дед и показал нам. Еще он был жив, мой отец и твой дед, грузный, большо-о-о-ой, седобородый, справедливый и мудрый. Тебя он учил рисовать, со мной купался в озере и сидел потом на берегу.

А лягушачий страшный черный пруд за нашим домом, в котором ты устраивал облаву на лягушек с ведром из-под краски на палке, а я тебе помогал, помнишь? А рядом с прудом — улиточная ферма, ты туда сносил улиток с соседской девочкой. А велосипеды? В один год мы привезли туда велосипеды и объехали от края до края всю Нарочь, кажется.

Рестораны и кафе нарочанские, совсем дешево там было, помнишь? Там я мог позволить тебе все. И покупал тебе блины с икрой, семгу, мясо по-французский, но любил ты больше всего там яичницу с беконом.

Ты, конечно, почти все забыл — такое свойство детской памяти, — но я помню все. Ну или почти все.

Пиши мне, сын, я жду твоего письма.

34 Кроме Семена и Ольги, на остановке больше не было никого.

Ветер время от времени поднимал и опускал оторванную пластиковую крышу проржавевшего уже остановочного павильона. Не то чтобы это сильно нервировало Семена, но в звуковой ряд происходящего мажорных нот не добавляло точно.

Утром Савиной позвонили с работы и распорядились срочно явиться. У Ольги был более-менее свободный график, и в понедельник она планировала объявиться на работу только к вечеру, но возникло важное задание редакции — нужно было срочно взять интервью у звезды, которая накануне натворила дел.

Семен спрятал кисть с сигаретой в рукав куртки. Ольга ежилась в пальтишке и думала о том, что у нее, скорее всего, уже посинели губы.

— Слушай, может быть, у них расписание какое-то есть, — сказала Савина и закуталась поглубже в свое пальто. — Чего мы в интернете не посмотрели? Глянь, м?

— Этот март-баловник, — улыбнулся Семен и достал телефон. — Встречай зиму, Савина. Тоже ведь, поди, сокрушалась, что зимы в этом году нет.

Вокруг действительно насыпало за ночь снега. И сегодня он не таял, как привык делать это всю предшествующую зиму, едва выпав, сегодня он лежал, развалившись, растянувшись, по-хозяйски, как будто наступил сейчас не март, а только декабрь.

— Май, балда, — ответила Ольга.

— Что «май»? —переспросил Кляйн.

— Май-баловник, — сказала Савина. — И ничего такого я не сокрушалась. Мне эта зима очень даже понравилась. Я люблю тепло.

— Если любишь тепло, чего тогда отказалась от такси? — спросил Семен. — Я ж предлагал. Гордая девочка.

— Того, что на одолженные на такси не катаются, — сказала Ольга. — Я как подумаю о том, что ты шесть тысяч отдал за свои последние прикатушки сюда на такси, так плохо делается.

Семен признался себе, что здесь Савина права. Несколько таких поездок — и ему снова придется у кого-то брать в долг на жизнь. Делать этого не хотелось совершенно — тем более из-за того, чтобы покататься на такси. Он и после Кислинского планировал вернуться за 300 рублей на маршрутке, которая курсировала между Москвой и Софрино, но тут уж были обстоятельства, как говорят, непреодолимой силы.

— Нет, нету у них расписания, — сказал Кляйн, глядя в экран.

— Ну или ты не находишь. Дай я, — Ольга отобрала телефон у Семена.

Пока она занималась поиском, Кляйн сходил к остановочному павильону, но никаких табличек с графиком движения не было и там. Он вернулся к Ольге.

— Савина, — сказал Кляйн. — А ты знаешь один старый студенческий способ призвать нужный автобус?

— Нет, — ответила Ольга. Она отдала телефон Семену. — А мы ждем автобус?

— Нет, мы ждем маршрутку, — сказал Кляйн. — А вот студентами мы призывали автобус. Я думаю, сработает и с маршруткой.

Он достал из пачки сигарету и закурил. Пауза затянулась. Объясняться о способе Кляйн, кажется, не собирался.

— Ну, — постукивая от холода ногами об асфальт, нетерпеливо спросила Оля. — Что за способ?

— Вот, — сказал Семен. — Демонстрирую.

Кляйн выпустил кольцо дыма.

— Что это ты такое демонстрируешь, не пойму? — спросила Оля.

Вдалеке показалась маршрутка.

— Работает! — обрадовался Кляйн. — Работает и с маршрутками!

 — Да что работает-то? — Савина тоже увидела маршрутку. — Наконец-то.

Маршрутное такси подъехало, остановилось. Семен продемонстрировал почти целую сигарету Савиной.

— Закон подлости, — он еще раз затянулся и выбросил сигарету в урну. — Только закуришь — сразу приходит нужный транспорт. Неужели у вас такого не было?

— Нет, — сказал Савина.

Дверь маршрутки открылась, Семен и Ольга вошли в нее.

В микроавтобусе было всего три человека, Семен заплатил водителю и пошел в самый конец салона — ему понравились места там. Сели, Кляйн одернул рахитичную шторку — такие шторки всегда вызывали в нем воспоминания о чем-то деревенском. В машине было тепло и уютно. Оля быстро согревалась. Она интенсивно потерла ладони друг о друга, чтобы процесс пошел быстрее. Потом ладонями прикоснулась к лицу. Сначала самими ладошками, потом тыльной их стороной.

Семен смотрел на Савину, и в нем проснулось какое-то странное чувство — чувство очень родного человека сейчас рядом с ним. Какого-то такого человека, о котором ты знаешь если не все, то почти все. Человека, который, ты твердо уверен, никогда не продаст и не предаст.

«И не пьяный ведь сейчас», — подумал Кляйн о захватившем его концерте любви к Савиной.

Где-то внутри Кельвина проскользнула мысль о том, что он никогда не хотел длительных отношений с Савиной оттого, что просто боялся. Боялся ответственности за Ольгу.

Боялся быть к ней привязанным.

Боялся быть с ней постоянно вдвоем.

С детства Кельвин знал и понимал, что он человек, которому требуется одиночество. Человек, которому требуется много одиночества.

Семен погнал все эти мысли от себя — он подумал, что если будет так долго умиляться, то возьмет и еще предложит Савиной что-нибудь грандиозное, типа замужества.

— Слушай, Кляйн, — сказала Оля. Она согрелась, и теперь ее стало занимать происходящее вокруг. — А сколько времени ты будешь ломать этот пароль, не знаешь?

— Там все сложнее, чем я думал, — сказал Семен.

— Да? — спросила Ольга. — В чем же проблемы?

— Пароль там буквенный, — ответил Кельвин. Потом немного подумал и добавил: — Фраза из девяти слов. Девяти, представь себе. То есть те проги, которыми я располагаю, ее не возьмут.

— Пф, — презрительно хмыкнула Савина. — Ты думал, десять миллионов евро вот так вот запросто перебором вариантов ключа можно получить?

— Нет, Савонарол, — ответил Кляйн. — Я так не думал. Не хочется просто, чтобы ты долго вникала во все тонкости моей работы. А быстро тут ничего объяснить не получится. Да и зачем это тебе? Я объясняю тебе суть. А суть — она приблизительно такая. Слишком длинная фраза в пароле. 40 букв.

— Ну и ладно, — смирилась Савина. Она все же понимала, что рядом с ней сидит один из тех, кто в свое время мог взламывать входы в платежные системы. Кто умел и умеет, если надо, обрушивать целые новостные порталы. Кто, в конце концов, решит и эту задачу — задачу на сумму в десять миллионов евро.

— И как ты это будешь решать? — спросила Ольга.

— Расшифровывать, — просто ответил Кельвин. — Одна буква — одна неделя работы. 40 букв — 40 недель. Даже год работы за такую сумму… Мне кажется, это нормально.

— Ну… Да, вполне, — согласилась Савина. — Только что ты будешь все это время есть?

— К тебе буду на обеды ходить, — улыбнулся Семен. — Пустишь, Савонарол?

— Еще чего, — сказала Оля. Немного подумала и добавила: — В долг разве что. После, когда заработаешь, отдашь мне за каждый обед… Ну, скажем, сто долларов.

— Ах ты, корыстная сучка, — засмеялся Кляйн.

— Полтораста тогда, — сразу повысила расценки Оля. — А еще поговоришь, будет двести.

Семен улыбнулся плану обогащению Савиной. Некоторое время ехали молча. Ольга достала свой телефон и уткнулась в него. Кляйн забрался внутрь своего пальто и задремал.

Через полчаса за окном потянулась грязная и облезлая мартовская Москва.

— Ты где с этим Щербаковым встречаешься? — Оля ущипнула Семена за ногу. — Вставай. Приехали почти уже.

— У него в Институте, — ответил, не открывая глаз, Кляйн. — Это на Усиевича, недалеко от твоей работы. Тебя вот завезем, и поеду. Мне торопиться некуда. Щербаков назначил «после трех». А после трех — это тьма времени.

Маршрутка проехала по городу, потом Оля и Семен тормознули ее у «Савеловской», вышли, спустились в метро и доехали до «Щелковской». Поднялись наверх и в каком-то внезапном невеселом молчании побрели к зданию, где работала Ольга.

— Когда теперь увидимся, Кляйн? — спросила, наконец, Савина.

— Ну, это же у тебя работа, — ответил Семен. Его самого укололо какое-то такое неприятно чувство, что с Ольгой он теперь увидится нескоро. — Ты и выбирай когда. И приезжай в любое время, только позвони. Я до конца марта у Севастьянова, ты же в курсе.

— В курсе, — ответила Оля.

Подошли к невзрачному строению Дома печати. Остановились.

— Знаешь, мне тебя очень не хватало, Сеня, — сказала Савина. После этих ее слов Семен пронзительно для себя понял, что вот эта вот девочка, вот этот вот его Савонарол, она ведь тоже такая же свободолюбивая, такая же независимая, такая же умная и такая же, по сути, одинокая, как он, Семен Кляйн. И она такая же, как он, трусиха. И ни на какое замужество бы никогда не согласилась, даже если бы Семен ей предложил.

— Эти выходные… — продолжила Оля. — Они у нас пролетели как-то так быстро…

Внезапно Кляйн увидел, что из неброских «жигулей», которые стояли рядом с Домом печати, вышел Баргуджан Самани. Семен удивился: что делать грузину в «девятке»? Но через буквально несколько секунд он понял, что обознался — человек был крупный, широкоплечий и такой же атлетически сложенный, как Баргуджан, но это был не он. Одет был человек в пальто с очень высоким воротником, который скрывал часть лица. Необычными Семену в человеке показались затемняющие очки — они скрывали половину его лица.

 — Возьми отпуск, Ольк, — сказал Семен. Человек в очках захлопнул дверцу машины и, похоже, направлялся сейчас к ним.

— Ну… Может быть, и неплохая идея, — сказала Ольга и обняла Кельвина. — Да, Сеня. Пожалуй, я возьму отпуск.

Внезапно Семену не понравилось ничего из облика этого человека, который походил на Самани.

Человек был весь какой-то пружинящий и взведенный, но вместе с этим был он собранным и угрожающим. Кляйну стало вдруг как-то совершенно очевидно, что ничего хорошего от этого человека ждать не следовало.

Кельвин на секунду лишь успел задуматься, что со всем этим делать, когда незнакомец распахнул свое длинное пальто и стал доставать оттуда биту. Кляйн успел отодвинуть от себя Ольгу, а вот закрыть руками голову Кляйн уже не успел.

Человек ударил профессионально и прицельно. Кельвин сразу же, даже без вскрика, а с каким-то всхлипом, лишившись сознания, вскинул руки по сторонам, как будто все еще стараясь за что-то ухватиться, и повалился на землю.

Ольга вскрикнула. Боец обернулся к ней и ударил точно так же — слева направо, мощно, профессионально и как-то даже грациозно. Ольга уже успела закрыться руками, но удар был такой силы, что Савина рухнула на колени. Следом за этим боец стал молотить битой по девушке, не разбирая, по чему придется. Бил с какой-то равнодушной механичностью, бил тогда, когда Ольга упала, не прекращал бить и тогда, когда девушка совсем перестала закрывать голову руками.

С автобусной остановки, поодаль, закричала старуха. Боец глянул в ее сторону, посмотрел на согнувшуюся калачом, подрагивающую пальцами левой кисти Ольгу, спрятал биту обратно в свое необъятное пальто, потом направился к «девятке», сел в нее, завелся и рванул с места.

Старуха, единственный человек, которому было до всего этого дело, бежала к избитым Ольге и Семену.

35  

Отправленные.                                   22:28. 23.05.2014.

Re: Тема: Привет, сын.

Отправитель: Артем Полянский.

Получатель: Юрий Полянский.

Привет, пап,

Я все прочитал.

Я многое помню из того, о чем ты пишешь.

Я не знаю, что говорить, правда.

Все это мне нужно осознать, как-то понять. Если хочешь, давай встретимся.

                     Re: Re: Тема: Привет, сын.

Отправитель: Юрий Полянский.

Получатель: Артем Полянский.

Да, Тема, давай, сегодня я подъеду вечером, погуляем в Медвежино. В пять будет удобно?

                                       Re: Тема: Привет, сын.

Отправитель: Артем Полянский.

Получатель: Юрий Полянский.

Да, пап, приезжай.

36  

Семен очнулся, открыл глаза и понял, что находится в больничной палате.

В палате стоял какой-то незнакомый человек и был занят тем, что надевал сейчас легкое и — судя по покрою и движению ткани — дорогое пальто.

— А, — сказал приветливо человек в пальто. Он увидел, что Семен пришел в себя. — Очнулись. А то я уж собрался уходить.

— Вы кто? — спросил Кляйн.

— Я Андрей Щербаков, — сказал мужчина в пальто. — Здравствуйте.

— А почему вы здесь? — спросил Семен.

— Когда вас забрала скорая, — сказал Щербаков, — вы были без сознания. Документов при вас никаких не нашли. Последний набранный номер в мобильном оказался моим. Мне позвонили — я приехал.

— Здравствуйте, Андрей, — сказал Семен. — А… со мной была девушка. Ольга. Что с ней, где она?

Кляйну показалось, что Щербаков должен это знать.

— Ольга в палате рядом, — ответил Щербаков с сожалением в голосе. — У нее дела похуже, чем ваши. Но в общем, жить будет.

— Ее тоже били? — спросил Кляйн.

— Это вас тоже били, — усмехнулся АЩ. — Ей досталось гораздо больше. Хотя та бита, которой вас «отрабатывали», была легкой. Пластиковой.

— Откуда вы знаете про биту? — не очень-то удивился Семен.

— Там была свидетельница, она рассказала милиции, — ответил Щербаков. — Так вот… Если бы бита была деревянной, Савина бы вряд ли вообще выжила. Да и вы бы не очухались так быстро.

Семен помолчал, обдумывая слова Андрея.

— То есть вы понимаете, о чем я говорю, Кляйн? — спросил Линкси. — Это вас пока только пугали. Вас и Ольгу. Так иногда делают. Сначала бьют вот такой вот легкой пластиковой битой. Ну а если человек не понимает, в следующий раз бьют уже настоящей.

— Не понимаю, — сказал Кляйн. Семен не мог вспомнить ни одного такого своего врага, которому пришло бы в голову избивать людей битой. — Кому это могло понадобиться? Нет у меня таких недругов.

— Да вас вообще, можно сказать, не били, — сказал Андрей Юрьевич. — Хотя досталось и вам. Подумайте, Семен. Может быть, это что-то, связанное с вашими отношениями с Ольгой?

 — Может быть, — посвящать в подробности личной жизни Щербакова Кляйну не хотелось.

— Савина узнала того, кто на вас напал? — спросил Андрей Юрьевич.

— Она его не видела, — ответил Семен. — Она стояла спиной к нему

— Ясно, — сказал Щербаков. Он расстегнул пальто. Присел на стул. — Понимаете, Савина ведь журналистка… Мне кажется, что вся эта история… Она связана с ее профессией. Вы же, Семен, просто попали, как говорится, под раздачу. В общем… В общем, я все это постараюсь выяснить.

В палату вошел усталый немолодой полицейский. Поздоровался, ни на кого не глядя и, очевидно, никакого здоровья никому не желая. Показал Щербакову, что хочет сесть. Линкси уступил ему место. Полисмен стал раскладывать свои бумаги, протоколы, достал ручку.

— Ну что, будем оформляться, — утвердительно и безапелляционно сказал полицейский, когда у него все было готово.

— Сейчас оформлять ничего не нужно, — сказал на это Щербаков и показал полицейскому удостоверение. — Простите, нет времени.

Полицейский без особенного удивления посмотрел на Линкси, сказал «гм», встал, и все повторилось в обратной последовательности. Точно так же печально и меланхолично исчезла ручка, протоколы, а потом и сам полицейский.

— Откуда вы знаете, что Савина журналистка? — сказал Семен, когда за полицейским закрылась дверь.

— Ну у нее же были с собой документы, — ответил АЩ. Он посмотрел на часы. — Вы знаете что, Семен. Я тут со всем этим потерял много времени. А нам надо бы поговорить.

Кляйн пожал плечами.

— Так вот, я могу отвести вас на вашу дачу ,— сказал Андрей Юрьевич. — Савиной вы все равно вряд ли чем-то поможете. У вас же травмы легкие, лежать вам тут нужды нет. Ехать мне как раз в вашу сторону. Ну и… можем поговорить по дороге.

Семен сел. Мир вокруг особенно не заколебался.

— Да, конечно, — сказал Кляйн. Позади Щербакова он увидел шкаф, а в шкафу свое пальто. — Едемте.

37  

Отправленные.                                   22:28. 15.05.2014.

Тема: Привет, Сергей.

Отправитель: Юрий Полянский.

Получатель: Сергей Гордиевский.

Сергей, привет.

Что-то я уже отчаялся ждать, когда звезды так сойдутся, чтобы мы наконец встретились. Давай я тебе здесь изложу тему, на которую хотел с тобой поговорить. Ну и если ты сможешь вписаться в ту схему, которую я предлагаю, то тогда уж, наверное, найдешь время на встречу ))).

Тема такая, что хочу предложить тебе, Сережа, деньги.

Предложить не просто так, конечно. Предложить за работу.

Работа эта и простая, и непростая одновременно. Заключается она в продвижении в люди моей книги «Башня». В контроле PR-компании книги. В ее маркетинге и распространении.

Возникает вполне резонный вопрос: почему я предлагаю это именно тебе, а не займусь этим сам?

Отвечаю на этот вопрос: потому что, когда ты этим будешь заниматься, меня уже не будет среди, как говорят одесситы, живых людей. А довериться, кроме тебя, мне больше некому. Больше тебя я доверяю только маме, которой уже почти 70 лет. Брату, который сейчас в Америке. И сыну, которому сейчас только 14.

Второй вопрос: откуда возьмутся деньги на все эти мероприятия? На этот вопрос такой ответ, что после моей смерти квартира, в которой я живу, будет продана, и основные деньги с моей доли пойдут как раз на финансирование продвижения моей книги. Процент с этих денег я предлагаю и в качестве оплаты твоей работы.

Я неизлечимо болен, мне осталось… ну месяц где-то. Ну в лучшем случае —два.

В общем, если теперь ты готов встретиться, то пиши.

RE:

Привет, Юр. Во дела.

Помочь тебе я согласен. И деньги здесь не очень-то причем. Я считал нас друзьями, Юра. Не знаю уж, как ты.

Но.

Какой у тебя диагноз и кто тебе его поставил? Потому что прекрасно, в общем-то, зная тебя, не исключаю такую мысль, что ты сам себе что-то нафантазировал. Чертов писатель.

38 Машина у Андрея Юрьевича Щербакова оказалась совершенно обыкновенным «Опелем». Хоть и совсем новым, видимо, недавно из салона. Семен ожидал, что серьезные эфэсбэшники обычно ездят на последних «Поршах» или «БМВ». Но, во-первых, АЩ был не совсем уж таким классическим работником «конторы». Щербаков был эфэсбэшником от науки — он был одним из главных в российском ФСБ по криптографии. Ну и потом, у АЩа ведь могло оказаться и несколько машин, среди которых вполне себе мог случиться [M1] и «БМВ», и «Порш».

На бордюре тротуара прямо у машины АЩа Кляйн увидел детское творчество разноцветными мелками. Он удивился разнообразию интересов юного художника. Сначала шли мирные рисунки и подписи под ними: «самолеты», «жук», «портрет». Потом же, совсем без перехода, был сделан рисунок «сдохните, быдло».

Семен, впечатленный рисунками, сел в машину. Щербаков уже пристегивал ремень. Семен потянул свой.

— Вы уже взломали мейл Полака, Кельвин? — спросил АЩ и завел машину.

— Сначала этот мейл нужно найти, — ответил Кляйн.

— Бросьте, — поморщился Андрей.

— Ну ладно, — сказал на это Кельвин. — Сломал. Только, Андрей. Может быть, будем называть его Полянским?

— Почему? — спросил АЩ.

— Ну Джон Полак… — ответил Семен. — Какой-то у меня, признаться, сейчас когнитивный диссонанс от этого имени. Как-то эти два персонажа не кажутся одни и тем же человеком.

— Как интересно, — сказал Щербаков. — Хорошо, давайте его называть Полянским.

— Спасибо, — сказал Кляйн.

Линкси посмотрел в зеркало и выехал на дорогу.

— Так что же? — спросил АЩ .— Вы успели ознакомиться с содержимым почтового ящика Полянского?

— Ну так, — ответил Семен. — Сегодня утром прочитал последних его… ну писем пятнадцать.

Кляйн действительно утром сломал почту Юрия Полянского, выгрузил из нее все письма, которых оказалось несколько тысяч, и переслал этот архив Савиной. Пока Ольга еще спала, Кельвин успел прочитать часть писем Полянского, начиная с последних. Когда Ольга встала, она также ознакомилась с этими письмами. Кляйн и Савина поговорили о письмах Полянского, но говорить, по сути, было не о чем — на тайны Джона Полака эти письма света опять-таки не проливали. Кажется, они только запутывали дело еще больше.

— И что вы можете сказать о том, что прочли?— спросил АЩ.

— Ну… — сказал Семен. — О книге своей все хлопочет. С сыном прощается. И, кажется, умирает. Или фантазирует о том, что умирает.

— Да, — кивнул Щербаков. — Все верно. Именно так. А через несколько месяцев Полянский переезжает во Францию, чтобы через пять лет стать там мультимиллионером Джоном Полаком. Дикая какая-то история, вы не находите, Кляйн?

— Нахожу, — согласился Семен.

— Факты, которыми располагаю я, еще более удивительные, — сказал АЩ.

— Что вы говорите, — поддержал беседу Кляйн.

 — Полянский действительно умирал, Кельвин, — продолжил Щербаков. — Это не просто его писательские фантазии. Его разрушенные внутренние органы, его кардиограммы сердца, его давление в 200+. Его, наконец, анализы крови — очень, смею вас заверить, нехорошие анализы крови — это все ведь и сейчас есть в больничной карте Юрия Владимировича Полянского. Если захотите, сможете ознакомиться.

— Ну… я вам верю, Андрей, — сказал Кельвин.

— За месяц, Семен, — Линкси поднял вверх палец, отвлекся от дороги и посмотрел на Кляйна. — За один месяц июля 2014 года все это у Полянского проходит. Исчезает. Испаряется. Понимаете? Заживает. Он становится «практически здоров», как пишут врачи в своих документах.

— Ничего не понимаю, — сказал Кляйн. — Как такое может быть?

— Как вы вот палец порезали, и у вас зажило, — продолжил АЩ, — так у Полянского зажило предциррозное состояние печени. Метастазы рака в легких. Нормализовалось давление. Поджелудочная подавала признаки панкреатита — в норме поджелудочная. Изношенные почки — как будто пересадили новые. И все-все это документально, все отражено во врачебных документах.

— Чудо какое-то, — сказал Кляйн.

— Именно так — чудо! — горячо поддержал Семена Щербаков. — Небывальщина.

Некоторое время ехали молча. На Кутузовском ожидаемо встали в пробку.

— А зачем вы за ним вообще наблюдали? — спросил Кляйн. — Какой-то менеджер среднего звена… Продает оптом моторные масла. Почему и когда он вам вообще стал интересен?

— Наблюдать мы за ним стали тогда, Кляйн, — ответил Щербаков, — когда с ним стало происходить это чудесное самоисцеление. Про такие случаи нам, конечно, сообщают. Вы же понимаете, какой это может представлять интерес.

— Понимаю, — сказал Кляйн. — Ну и что же… У вас есть всему этому хоть какое-то объяснение?

— Хоть какое-то есть, — сказал АЩ. — Кажется, мы имеем дело с «эффектом Асура».