At the wrong time

6 глава

Сохи не поспевала наблюдать за творившимся хаосом. Жизнь медленно уходила ко дну, каждый аспект и каждая крупинка ее мира тонули на глазах. Она не могла ничем помочь, только молчаливо смириться с судьбой и безмолвно наблюдать за крушением.

Все началось с сокрушительного скандала, в котором фигурировала компания Чимина. Случилась утечка внутренней информации, журналисты, как одичавшие, кинулись копаться в ней, с каждой статьей всё больше вещая о всех коррупционных моментах компании. Это было лишь начало, снежный шар день за днем лишь увеличивался, нанося непоправимые ущербы. Прокурор явился с ордером на изъятие данных и бух.отчетов за последние года, семья Паков безвылазно находилась под гнётом прокуратуры, репутация невозвратимо испортилась, а акции компании упали на самое дно.

Семья Паков за несколько недель превратилась из самой влиятельной — в разорённую, с запятнанной честью и с испорченной фамилией.

Нашумевший скандал не только лишил отца Сохи поддержки в лице Паков, предельно необходимой сейчас, когда он продвигал свою кандидатуру на пост мэра Сеула, но и знатно попортил его репутацию тоже. За короткое время господин Квон потерял внушительную часть голосов, что сдвинуло его в рейтинге с лидирующей позиции. Это ранило мать Сохи больше, чем самого господина Квона. На этой почве дома покой был нарушен, семья, всегда носящая благородный статус, не заканчивала ссоры. Каждый достигал своего крайнего лимита.

Сохи отчетливо ощущала дно под уязвимо голыми ступнями, кажется, конца она достигла раньше всех.

Первое сообщение от Чонгука Квон получила за несколько дней до того, как в офис предвыборной кампании явился Чонгук, откровенно демонстрируя свою поддержку. Все медиа и высший свет трещали от слухов, призрачных доказательств слияния семьи Квон с мафией. Кандидатура отца парадоксальным образом снова возглавила рейтинг на следующий же день. Мать от этих скверных слухов, доносящихся из уст знати, смеющей допускать мысль о том, что ее дочь может иметь что-то общее с отпрыском Чонов, пуще прежнего бесновалась. Гордость ее была изранена подобными сплетнями.

Сообщение, в котором назначались место и время встречи, Сохи невозмутимо прочла и осталась дома, под защитой. Даже не предполагая, что измученный от тяжелой работы, бесконечной череды встреч с людьми Чон вместо отдыха потратил ценные часы на ожидание на месте встречи, надеясь на ее появление, и только ближе к полуночи эта упрямая надежда оборвалась.

Но кто из них потерял больше не ясно. В груди у обоих ворошились тоска и измученная расстоянием любовь. Оба страдали в равной степени. Вот только Сохи изводилась из-за собственного упрямства и предрассудков, а Чон страдал поневоле. И несчастью его не было конца.

* * *

— Чимина арестовали, — ошеломила её новостью мать, стоило Сохи перешагнуть порог дома. Старшая Квон уже была собрана к выходу, дворецкий, подав ей верхнюю одежду, помог завершить приготовления. — Орден выдан по статьям об уклонении от налогов, о мошенничестве с финансовой отчетностью и коррупции из-за продажи инсайдерской информации компании. Еще были затронуты права человека — некоторые работники подали иск о нарушениях рабочего договора.

— Но куда ты? — взволнованно спросила Сохи, схватив руку матери, будто в попытке её остановить.

— В прокуратуру, без меня им не справиться.

— Что… что с ним станет при худшем исходе?

— Лишение свободы от пяти до семи лет, и это если адвокаты будут бороться, как в бою не на жизнь, а на смерть. Общество пристально наблюдает за процессом после утечки информации, увильнуть от обвинений уже невозможно, — женщина аккуратно освободила руку, чтобы погладить дочь по щеке. Сохи поистине выглядела разбито. — У меня не остается другого выхода, кроме как разорвать вашу помолвку. Будь готова.

Слезы заслонили ей вид на то, как мать, стуча каблуками, покинула особняк. Сохи несколько минут простояла, глядя на закрывшуюся за женщиной парадную дверь. Девушка вытерла слезы и полезла в сумку в поисках мобильного. Отчего-то мысли о её вине в падении жениха с каждым днем укреплялись. Если уж ее подозрениям суждено оказаться правдивыми, в таком случае она безошибочно могла назвать того, кто правил бал, на котором она и её близкие плясали поневоле.

Кому: Чон

Чимина арестовали. Уместно ли думать, что вы в этом замешаны?

От кого: Чон

Таким образом ты решила ответить на мое приглашение? Не запоздала?

Кому: Чон

Глупо с вашей стороны было полагать, что я явлюсь на встречу.

Теперь вернемся к моему вопросу: это же ваших рук дело?

От кого: Чон

В одиночестве не думается совсем, я отправлю за тобой машину, интересен ответ — приезжай, встречу стоя.

От подобного ответа дыхание девушки стало загнанным, постояв в холле, она вернула себе безмятежность и поднялась в свою комнату. В ее тишине было легче справиться с тягучими мыслями, отчего, погрязнув в них, она испуганно вздрогнула, когда дворецкий постучался в дверь сообщить о прибытии машины. Сохи, не ответив ему, встала, и подойдя к окну, долгие минуты бездумно смотрела на тонированное наглухо авто у собственных ворот.

— Передай, пусть не заграждают проезд, — обхватив руками напряженные плечи, наконец подала голос Сохи, продолжая стоять у окна.

Машина уехала ближе к рассвету, внутренности девушки сжались от звука заработавшего двигателя и тихого шума колёс. Сохи вышла из-за рабочего стола, за которым работала над проектом по дисциплине для университета — это помогало отвлечься от мыслей, давящих тяжелым якорем на неё — и невозмутимым, отдающим холодом взглядом проводила уезжающую машину.

Чонгук, даже будучи далеко, умело наводил на неё страх и прочно засел глубоко внутри, словно смертельный яд, растекаясь по кровяным сосудам. От его призрачной тени, что плотно слилась с ее собственной, было никак не избавиться. Он господствовал везде: в длинных коридорах кампуса, на светских торжествах, растворялся в людской молве, будто был давно признан ее партнером, которому непременно суждено стать ее спутником жизни, и имя его звонко звучало по просторам родного дома во время громких ссор родителей.

Девушке от подобного вторжения становилось невыносимо тошно, ситуация только ухудшилась после оглашения результатов предварительного слушания за закрытыми дверями. Это был сокрушительный провал — дело Чимина передали в суд. Даже среди истцов затесалась фамилия Чон, и на этой ноте Сохи потеряла надежду на выигрыш вовсе. Ее жениха ждала уготовленная Чонгуком участь, за которую Сохи совестливо брала ответственность, ведь не фигурируй в этой истории её имя, подобного не произошло бы.

— Младшая госпожа, — вежливо постучавшись в дверь ее рабочего кабинета, обратился дворецкий. Сохи перевела взгляд с монитора компьютера на него, в молчаливом ожидании дальнейших слов. — Ваша мать желает видеть вас у себя в кабинете, — внутренности девушки будто смыло морозной водой, она смогла заставить себя лишь кивнуть головой.

Раз мать захотела поговорить на ночь глядя, разговор этот обещал быть предельно сложным. И Сохи догадывалась, о чем он пойдет. От подобных мыслей ей отчаянно захотелось сжаться в комочек, прикрыть уши ладонями и зажмуриться до ряби перед глазами. От тошнотворной реальности хотелось убежать любыми способами.

— Ты меня звала? — неловко начала Сохи, войдя в кабинет матери. Госпожа Квон, как обычно бывало, сидела перед письменным столом, заваленным кипой бумаг. Женщина, погруженная в работу, во время которой внимательно вчитывалась в показания или детали дела, при появлении Сохи слегка смягчилась в лице и даже сняла очки, придававшие строгости. Но все старания в этот раз была тщетны, её внешний вид не заставил тревожность во взгляде дочери смениться спокойствием.

— Да, — женщина встала с места. — Хотела с тобой поговорить, — пройдя к креслу перед кофейным столиком, сказала она. Потом ее тонкая кисть махнула в сторону дивана в приглашающем жесте. — Садись, это займет время.

Персонал подал чай, девушка покорно вздохнула тонкий аромат ромашки — развязка была близка, и скоро она узнает, чем всё закончится.

— Хочу быть краткой, — женщина заняла руки фарфоровой парой, но так и не решилась отпить. — Высказаться сегодня должна будешь ты, — Сохи потерянно всматривалась в глаза матери. — Завтра последнее слушание, а я уже знаю вердикт. Дело проиграно. Чимина приговорят на три года лишения свободы, все имущество Паков будет изъято, чтобы впоследствии распределить между истицами и кредиторами.

— Нам придется…

— Разорвать вашу помолвку, — женщина отставила чай и встала с кресла, чтобы пересесть ближе к дочери. — Это может прозвучать хладнокровно, но от правды не скрыться. Они теперь разоренная семья, связь с которой потянет нас на дно.

— Мам, — девушка прикрыла лицо ладонями, пряча от чужих глаз слезы.

— Я знаю, что эта помолвка не обсуждалась с тобой, мы с твоим отцом поставили тебя перед фактом будущего брака с Чимином, — горячая ладонь матери накрыла острое плечо Сохи, пуская дрожь по телу. — Мы желали самого лучшего жениха для тебя, прости, что так все закончилось.

— Мам, — Сохи опустила руки, стерев со скул слезы. — Так всё не может закончиться. С первого класса старшей школы я считала Чимина самым близким человеком, семья Паков многое сделала для продвижения компании отца, мы не можем отвернуться от них в тяжелой ситуации.

— Я сделала всё от меня зависящее, — уверила женщина. — Без моего вмешательства срок был бы вдвое больше. Манипуляции с рынком, финансовые махинации и хищение в особо крупных размерах — за это наказывают лишением свободы сроком до десяти лет. В любом случае, не наша семья стояла за их действиями, они отдавала себе отчёт, когда проделывали подобное! — горячо возмутилась госпожа Квон. В свете последних событий выбить ее из колеи и пошатнуть ее темперамент было делом легким. Нервное истощение — вот о чём вопил весь её вид.

— Чонгук, — имя, произнесенное Сохи, вызвало еще больше раздражения у женщины. — Причастен к делу?

Госпожа Квон неспокойно отвела взгляд, стоило Сохи поднять свой — тяжелый.

— Мама, пожалуйста, ответь честно, — с надломом попросила Сохи. — Я имею право хотя бы знать правду. Вы обручили меня с Чимином и перед свадьбой спустя пять лет разрываете помолвку. У меня тоже есть чувства.

— Ты же никогда его не любила, — резко и без всякой жалости сказала женщина. Зная о ее полном безразличии к жениху, родители должны были настаивать сначала на обручении, а потом бы и на самой свадьбе. Нынешняя напущенная холодность девушки буквально блекла перед привычной бессердечностью родных. Сохи не сдержала новый поток слез.

— Но это не повод делать его козлом отпущения, — взвыла Сохи, не сдерживая горьких слез.

— Самый крупный кредитор в деле — Чоны, — сдавшись под напором дочери, выдала женщина. — Они не захотели идти на мировую.

— Когда Чонгук был у нас, ты сказала, что он заявил о своем желании занять место Чимина. Выходит, все устраивалось, чтобы устранить его?

— Мы не можем быть уверенны в мотивах Чонов, они действительно являются самыми крупными инвесторами проекта компании Паков, — кинулась с объяснениями она. — В любом случае, не вини себя в случившимся. Это крайне нерационально, и делу своими терзаниями ты не принесешь никакой пользы.

— Не принимай решение без меня, — поднявшись с дивана, попросила Сохи. — Дай мне время на раздумья, хотя бы до утра.

Женщина без слов кивнула вопреки тому, что решение уже было принято. Еще днём госпожа Квон успела отослать все подарки Чимина по случаю помолвки обратно, среди них затерялось и кольцо. Идти на попятную никто не собирался.

Сохи же дрожащими набирала текст сообщения, которому суждено было стать самым роковым в ее жизни. Оно лаконично гласило:

Кому: Чон

Нам необходимо поговорить. Пришлите адрес, где мы бы могли встретиться.