Оставшись наконец один, я вновь открываю ларчик, достаю сверток и опять очищаю украшение от праха, бережно смахивая его в платок. В этот момент мне в голову приходит идея: положить узелок с останками Отступника и брошью в карман брюк. Теперь в шкатулке остался только прах Елены. Я уверен, что Юлиан предпочел бы именно такое решение. Хотя анонимный язычник эпохи Возрождения и воссоединил супругов post mortem [посмертно] — вряд ли император одобрил сей выбор. Без десяти девять прячу ларец с останками Елены обратно в барсетку; сверток с Юлианом остается в кармане. Покидаю наконец своё убежище.
Бесцельно блуждаю по залам, как вдруг меня вновь охватывает тревога: контроль на выходе! Чем меньше времени отделяет меня от 11 часов, тем больше я нервничаю; до этого я как-то не задумывался о том, чт
