Улица свежего хлеба

Глава 1

Стеклянные стены верхнего этажа офиса компании «Дом» открывали панораму старого Омска: припорошенные первым снегом купола церквей, потемневшие черепичные крыши и плавный изгиб Иртыша. В его ледяных заберегах отражалось низкое, слепящее октябрьское солнце.

Алексей Скалов, опираясь ладонями на холодный металл подоконника, всматривался в пейзаж. Но мысли его витали далеко — там, где чертежи будущего парка развлечений безжалостно пересекали контуры исторических зданий.

— Ты сегодня похож на Терминатора, — раздался за спиной её лёгкий голос.

Снежана, как всегда, подошла абсолютно бесшумно. Маленькая, хрупкая, с кукольными чертами лица, она совершенно не вязалась с должностью главы службы безопасности. Но стоило заглянуть в её холодные зеленые глаза, как любые сомнения отпадали сами собой.

— Решаешь, что снести, а что оставить? — она склонила голову, проследив за его взглядом.

Алексей молча стиснул зубы. Внизу, у подножия их сверкающего небоскрёба, теснились старинные особняки Казачьего форштадта — немые свидетели другой эпохи, чьи темные деревянные крыши резко выделялись на фоне свежего снега. Он почти физически ощущал их вес — тяжелый, давящий груз ответственности.

— Дружелюбие вообще не мой конёк, — сухо отозвался он. — Есть новости?

Снежана усмехнулась и скрестила руки на груди:

— Ты всегда так смотришь. Но сегодня... Сегодня в твоих глазах написано, что ты готов смести здесь всё и выстроить заново.

Тяжело выдохнув, Алексей опустился в кресло во главе стола. Его пальцы на автомате потянулись к лежащей перед ним папке. Большинство людей не умело считывать его эмоции; многие и вовсе считали, что Скалов их лишен. Но Снежана... Снежана всегда видела слишком много.

Он приоткрыл папку, и в воздухе повисло молчание, нарушаемое только сухим шелестом бумаг.

— Так что там? — его голос прозвучал тише, но от этого не менее жёстко.

Снежана наклонилась, опираясь ладонями о край стола.

— Всё по плану. Но есть нюансы...

Алексей поднял глаза, и в них мелькнуло именно то, чего она ждала. Интерес. Вызов. Готовность к бою.

— Что?

Её пальцы слегка постукивали по полированной поверхности столешницы.

— Мои ребята проверили всё по проекту «Русская зима». Никаких следов физического проникновения. Если утечка и была, то исключительно на техническом уровне. Скорее всего, неудачная хакерская атака.

Она сделала паузу, внимательно изучая реакцию шефа.

— Гребенкин, похоже, ни при чём. Но мы всё перепроверим и усилим защиту. Пока формальных оснований для иска нет. Если он сам не полезет на рожон, суда избежим.

Алексей откинулся в кресле, сцепив пальцы в замок.

— Да мне плевать на этого психа, — пробормотал он, но в голосе сквозила не просто досада. Там скрывалось нечто гораздо более глубокое и темное.

Проект «Русская зима» возник в их планах словно снежный вихрь — неожиданно и стремительно. Его автором был Волков, старый архитектор, когда-то строивший вместе с ними будущее этого города. Но стоило эскизам попасть в руки Гребенкина, как тот нагло заявил права на чужую идею.

Доказать реальное авторство труда не составляло: чертежи, черновые записи, свидетели, всё было на их стороне. Но проблема крылась в другом.

Алексей резко встал. Кресло с грохотом откатилось назад. Он подошёл к панорамному окну, за которым раскинулся вечерний Омск, море золотых огней на фоне синевы заката.

— Волкову семьдесят два года, — глухо произнёс он, глядя куда-то за горизонт. — Он строил этот город, когда мы с тобой ещё в песочнице копались. А теперь этот ублюдок... — пальцы Алексея сжались в кулаки.

Снежана молча наблюдала за тем, как напряжение сковало его плечи. Она слишком хорошо его знала: за этим неминуемо последует взрыв.

— Официально мы выиграем суд, это ясно. Но Гребенкин не отступит, — Алексей остро повернулся, его глаза горели холодным бешенством. — Он будет давить на Волкова. Натравит прессу, будет бесконечно тянуть время. Пока старик просто не сломается физически.

Наступила тяжёлая пауза. Где-то далеко за окном пронзительно закричали птицы.

— Так что будем делать? — спросила Снежана, хотя уже знала ответ.

Алексей подошёл к столу, задумчиво выдернул из папки лист с отчетом и яростно скомкал его в кулаке.

— Играем по-другому. Ищите компромат на Гребенкина. Всё, что угодно. Грязное белье, офшоры, любовницы. Мы его уничтожим.

— Леш, он опасен, — Снежана с силой захлопнула злополучную папку на столе. — После того, как семья Волкова официально продала нам права на проект за ту астрономическую сумму, Гребенкин развязал настоящую войну. Мы до сих пор не знаем наверняка, какие именно данные утекли к его «Мостостроителю». И он не остановится.

В её спокойном голосе промелькнула явная тревога. Снежана прекрасно помнила прошлогодний скандал. Тогдашние газетные заголовки буквально кричали о «варварах», готовых ради прибыли пустить под бульдозер последние деревянные дома Новослободского форштадта. Конкуренты с удовольствием называли их компанию «убийцами наследия».

Алексей устало потер виски пальцами:

— Ты всё равно против этого проекта. Вы словно сговорились с Владимиром...

В его голосе сквозило раздражение, но Снежана знала: на самом деле его беспокоит несогласие брата. К мнению Владимира Алексей всегда прислушивался.

— Я понимаю твоего брата, но не тебя, — она покачала головой. — Казачья слобода, исторический квартал... Разрушать всё только потому, что тебе хочется стереть прошлое и выстроить заново… глупо.

Она подошла к окну, за которым мерцали огни города:

— Проект хорош, но мы просчитали далеко не все риски.

Дверь массивного кабинета распахнулась, прерывая их разговор и впуская делегацию. Владимир Скалов вошёл первым — спокойный, уверенный, с едва заметной сетью усталых морщинок в уголках глаз. За ним следовали двое инвесторов в безупречных дорогих костюмах и их юристы с туго набитыми портфелями.

Алексей встретил их стоя, нервно постукивая пальцами по полированной столешнице.

— Если бы я не рисковал, я бы вообще ничего в этой жизни не построил, — глухо проворчал он, окидывая вошедших взглядом, в котором читалось скорее раздражение, чем деловое радушие.

Обмен рукопожатиями прошёл сухо: дежурные кивки, крепко сжатые ладони, ни одного лишнего слова. Когда все расселись вокруг массивного дубового стола, Алексей резким нажатием кнопки на пульте опустил жалюзи и включил проектор.

— Господа, начинаем. Бумаги готовы. Сначала посмотрим проморолик, затем перейдем к подписям. Если, конечно, ни у кого не возникнет... вопросов.

Последнее слово он произнёс с лёгким вызовом, снова обведя присутствующих своим фирменным колючим взглядом. На белом полотне замигал логотип «Русской зимы» — проекта, который должен был навсегда изменить лицо этого города.

Свет в кабинете погас, и на экране ожил город будущего: сверкающие новыми огнями аттракционы, заснеженные аллеи, смеющиеся лица детей. Бодрый голос диктора за кадром вещал о грядущем туристическом буме, тысячах новых рабочих мест и о городе, который наконец-то обретёт свой истинный облик.

Но Алексей не смотрел на экран. Его пальцы сжали дорогую ручку так сильно, что побелели кончики. Перед глазами стояли совсем другие картины — пожелтевшие фотографии из досье Снежаны. Казачья слобода. Тот самый покосившийся дом с облупившейся голубой краской.

«На этом месте больше не будет детских слёз. Только смех».