Илья оказался тем самым спасительным шумом, который был мне необходим, чтобы не сойти с ума в оглушительной тишине пентхауса. Он не замолкал ни на секунду, словно выстраивал вокруг меня стену из слов, защищая от образов Дэна, всё еще стоявших перед глазами.
Он устроился на полу, прислонившись спиной к кровати, и методично скармливал мне кусочки курицы, перемежая это бесконечными историями. Он рассказывал о своих зачетах в университете, о том, как однажды перепутал аудитории и случайно сдал экзамен по экономике за другого студента, потому что «препод был слишком ленив, чтобы смотреть в зачетку». Я слушала его болтовню, и внутри понемногу отпускало. Боль напоминала о себе лишь при резких вдохах или движениях, но в остальном «заморозка» Стаса работала безупречно.
Удивительно было то, как он
