Горячая вода, которая должна была принести исцеление, внезапно стала казаться мне липкой и тяжелой. Как бы я ни старалась раствориться в этом нежном лавандовом облаке, мысли, словно хищные насекомые, впивались в мой мозг, возвращая к одному и тому же. Каждое место на коже, которого касались жадные руки Стаса, теперь горело фантомным, унизительным огнем. Его запах, его подавляющая мощь, его невидимые метки — мне казалось, что всё это пропитало меня до самых костей, и простая вода здесь бессильна.
Тошнотворная мерзость росла внутри, заполняя горло комом. Я схватила жесткую мочалку и, не жалея геля, начала исступленно, почти до мяса, тереть кожу. Плечи, шея, живот, бедра… Я терла так сильно, словно физически пыталась содрать с себя этот оскверненный слой эпидермиса, лишь бы не чувствовать то
