Хозяева моих теней

Глава 7

Влад

Стас замер у дверцы машины, его рука сжалась на металле так, что послышался сухой треск. Он завис — я видел, как в его голове со скрежетом проворачиваются шестеренки, просчитывая новые риски. На одну бесконечную минуту Альфа просто перестал дышать, всматриваясь в серую мглу жилых кварталов.

— Она не должна достаться Реми, — голос Стаса прозвучал глухо, с лязгом стали. — Если эти облезлые псы первыми доберутся до Обреченной, они получат власть, о которой даже не мечтали. Такая самка в руках местной шайки — это конец нашему влиянию в регионе. Мы найдем её. Любой ценой.

Дэн судорожно втянул нос, его лицо исказилось отчаянием.

— Я потерял его, Стас… Ветер сменился, — он почти плакал от бессилия. — Хвост аромата растворился в гари. Там тысячи квартир, миллионы запахов мусора и людей. Я не знаю, где она.

— Значит, прочешем всё, — Стас резко обернулся к нам. — Разделяемся. Петр, забирай южный сектор. Саня, бери набережную. Дэн, ищи свою патоку на востоке, там больше всего жилых массивов. Влад, на тебе центр и всё, что примыкает к парку. Собираемся через шесть часов. И помните: никакого шума. Если увидите её — не приближаться, только зафиксировать место и вызвать остальных.

Мы разошлись, как тени, растворяясь в сумерках этого проклятого города.

Я шел по разбитым тротуарам, и в голове всплывали обрывки легенд, которые старейшины рассказывали нам еще щенками. Тогда это казалось страшными сказками, но сейчас, в этом удушливом тумане, всё обретало пугающую четкость.

Обреченные. Самая редкая и ценная добыча для нашего вида. Женщины, чей аромат — не просто призыв, а идеальный наркотик. Старики говорили, что секс с такой — это нереальный, запредельный кайф, который делает тебя всесильным и одновременно превращает в раба. Это удовольствие, после которого любая другая близость кажется пресной водой после элитного вина. Оборотни сходили с ума, убивали братьев, предавали стаи ради одной ночи с Обреченной.

Но была и другая сторона. Темная, грязная правда иерархии.

Таких девушек никто никогда не спрашивал. Их ценность была слишком велика, чтобы тратить её на одного волка. Их «использовали» рационально. Если стая находила Обреченную, её жизнь превращалась в бесконечную золотую клетку. Сначала — вожак. Право первой ночи, право на лучшее. Потом — Альфы по иерархии, от сильных к слабым. Её использовали как источник силы, как бесконечную батарейку удовольствия, пуская по кругу в соответствии со статусом каждого воина.

Я представил эту невидимую женщину, которая сейчас, возможно, просто пьет чай где-то на пятом этаже, не подозревая, что за её запахом уже открыта охота. Если её найдет Стас или Саня — её запрут. Её будут холить, кормить, но она станет общей собственностью стаи. Трофеем. Инструментом для поддержания тонуса Альф.

Мой зверь внутри почему-то глухо зарычал на эту мысль. В этот момент я еще не знал, что эта «наркотическая сладость» принадлежит той самой изможденной девчонке с холодными руками, которая через несколько часов найдет меня в овраге. И я совершенно не подозревал, что когда я почувствую этот запах на её коже, я впервые в жизни захочу нарушить закон стаи.

Захочу спрятать её от всех. Скрыть этот аромат, оставить его только для себя, даже если для этого придется перегрызть глотки собственным братьям. Но пока я был просто Альфой на задании. Я искал источник, не подозревая, что ищу свою собственную погибель.

— Где же ты, сладкая дрянь? — прошептал я, заходя в тень старых каштанов у парка.

Воздух молчал. Но город уже начал сжимать свои челюсти вокруг моей судьбы.

Я шел через парк, заросший старыми кипарисами и колючим кустарником, когда это случилось. На миг мне показалось, что само время остановилось. Ветер качнул тяжелые ветки, и сквозь едкий запах городской гари, сквозь вонь гнилой листвы просочился он.

Запах был тонким, почти неуловимым — тончайшая нить, сплетенная из дикого меда, ванили и чего-то еще, что заставило мой рассудок полыхнуть багровым. Это не был аромат еды или самки в течке. Это был вызов моим инстинктам. Манящий, обещающий запредельную тишину и абсолютное наслаждение. Он ударил в мозг, как чистый адреналин, растворяя в крови остатки человеческой логики.

Я замер, шумно втягивая воздух. Мои десны зачесались, а кости начали ныть, требуя трансформации.

— Нашел… — выдохнул я.

Хруст суставов был почти безболезненным в этом угаре. Одежда превратилась в тряпки, когда мое тело вытянулось, покрываясь жестким черным мехом. Я опустился на четыре лапы, чувствуя, как когти вонзаются в сырую землю. Теперь мир стал другим: он состоял из звуков и этой сияющей золотистой нити аромата, которая вела вглубь леса, окружавшего жилые массивы.

Я сорвался с места. Я летел через заросли, не разбирая дороги. Ветер свистел в ушах, а мой зверь выл от восторга, чувствуя, что источник удовольствия всё ближе. Это была не охота, это была одержимость. В моей голове билась только одна мысль: «Моя. Никто не должен её почуять. Я заберу этот запах себе».

Я выскочил на опушку, готовясь пересечь дорогу к домам, как вдруг впереди мелькнули силуэты.

— Мать твою! Смотри, какой огромный! — хриплый голос ударил по ушам раньше, чем я успел среагировать.

Двое. В камуфляже, с охотничьими карабинами. Видимо, мимо проходящие охотники или те, кто решил пострелять бродячих собак на окраине. Увидев в черте города волка размером с доброго теленка, они не стали задавать вопросов. В их глазах вспыхнул первобытный страх, смешанный с азартом. В их понимании я был угрозой жителям, чудовищем, вышедшим из леса к людям.

— Стреляй, чего стоишь?! Завалим — в газете напишут! — заорал второй.

Я попытался уйти в прыжке, но азарт и сладкое марево в голове притупили мою осторожность. Грохнул выстрел. Боль — горячая, разрывающая — вошла в бок, опрокидывая меня. Еще выстрел, и дробь рикошетом ударила по лопатке.

Мир завертелся. Я рыкнул, захлебываясь собственной кровью, и, собрав последние силы, нырнул обратно в густой малинник, скатываясь в глубокий, грязный овраг. Я слышал их крики наверху, их тяжелые шаги, но боль тянула меня в темноту.

Лежа в грязи, я чувствовал, как жизнь вытекает из меня. Запах Обреченной всё еще был тут, совсем рядом, но теперь он казался недосягаемым, как звезды. «Красиво сдохну, — подумал я, закрывая глаза. — Почти дотянулся до солнца».

А потом сверху послышался хруст веток и тихий, безжизненный человеческий голос:— Привет, коллега…