В тот момент, когда Толик, окончательно ошалевший от запаха обреченной, уже навис надо мной, готовый совершить непоправимое, воздух в комнате взорвался. Я не услышала, я почувствовала — волна чистой, первобытной ярости Альфы вынесла остатки дверного косяка.
Влад не вошел, он влетел разъяренным вихрем. Его лицо было искажено, глаза светились таким густым, кровавым золотом, что казалось, из них брызжет огонь. Он не тратил времени на слова. Одним мощным, нечеловеческим рывком он схватил Толика за шкирку и отшвырнул его в другой конец комнаты. Тот пролетел метра три, с грохотом врезавшись в бабушкин шкаф, который разлетелся в щепки под весом его тела.
Миха попытался вскочить, обнажая зубы, но Влад встретил его сокрушительным ударом в челюсть. Звук ломающейся кости эхом отразился от стен. Аль
