Когда Зейн вышел из кабинета пару недель назад, хлопнув дверью с такой силой, что стёкла задрожали в рамах, его место занял Виктор Доронина. Воздух всё ещё дрожал от ярости Зейна, но в кресле, будто на троне, уже восседал Виктор Доронин. Его пальцы неустанно барабанили по подлокотникам, оставшимся тёплыми от прежнего хозяина. Глаза — холодные, как лезвие бритвы — скользили по фигуре Рейчел, оценивающе, будто он уже видел её насквозь.
— Ты была весьма убедительна, крошка.
Улыбка растянулась, обнажая зубы — ровные, белые, определенно острые, точно у хищника, который уже распробовал её страх.
Рейчел не дрогнула. Её руки лежали на коленях, ненапряжённые, но внутри... внутри всё сжалось в комок, как лист бумаги, готовый воспламениться от одного неловкого слова.
— Он вернётся.
Слёзы, которы
