When Universes Collide

Клинг и Тори. Часть 2.

* * *

Наконец пронзительный холод пустоты сменился тёплым дыханием влажного ветра. Зашуршали камыши, и Тори открыла глаза.

— Скажите, Клинг, — нетерпеливо выпалила она, едва тот поставил её на ноги, и отвела от лица пряди спутанных волос. — Когда-то вы упоминали, что ваша должность... как и ваши способности, наследуется по отцовской линии. В вас течёт драконья кровь?

Клинг тихо рассмеялся — и этот глубокий смех ударил ей в голову, как хмельное вино:

— Вы истая женщина, госпожа... Тори.

Голос его ласкал её слух, так же, как совсем недавно его губы ласкали её рот, обжигая и согревая.

— Это не ответ, — упрямо возразила Тори, подождав немного, и Клинг легко пожал плечами:

— Ваше предположение резонно. Я не стану его оспаривать.

И Тори поняла, что больше он ничего об этом не скажет.

Опустив глаза, она вымолвила:

— Вон там, за утёсом, есть пещера. В ней...

Она не договорила, потому что он снова подхватил её на руки — ему явно доставляло удовольствие держать её в объятиях.

Лапать — сказал бы Гай.

Тори мельком подумала о том, что об этой ночи никто в Доме не должен узнать. Незачем. Это было делом только их двоих — её и Клинга.

Необычайно сильное взаимное притяжение, вспыхнувшее между ними при первом же взгляде друг на друга, тогда, год назад, в старом Доме, сожжённом Клингом дотла... это притяжение, это напряжение можно было назвать как угодно, — страстью ли, похотью ли, но это касалось только их двоих.

И больше никого.

Вся её одинокая, целомудренная, бесстрастная, — «Вот оно, это слово», — внезапно подумала Тори, — вся её пустая жизнь в бесконечно чужом ей мире требовала этой ночи.

Ночи с бесконечно чужим ей человеком.

Её затрясло от волнения, холода и страха.

Босые ноги её опять коснулись земли, над головой раскинулся свод пещеры.

— Разведите костёр, — попросила она как могла спокойно и стиснула зубы, чтоб они не стучали.

— Вы не замёрзнете, — Клинг невозмутимо снял с неё плащ и аккуратно расстелил его на земле. — Вам ведь вовсе не холодно. Вам страшно

Его усмешка блеснула в полутьме пещеры, а пальцы властно потянули вниз бретельки сорочки.

— Вас это забавляет? Или возбуждает? — Тори едва успела поймать скользящую вниз ткань, крепко прижав её к оголившейся груди.

— И то, и другое, — прямо ответил Клинг, сжимая горячей ладонью её пальцы, прикрывшие грудь. — Ваше сердце бьётся, как птица в кулаке.

— У меня никого не было... здесь. После того, как меня изнасиловали каторжники. Никого.

Голос Тори против её воли звучал глухо и жалобно, а сердце и вправду колотилось так, что она боялась лишиться сознания. Ещё не хватало! Она конвульсивно сжала в горсти тонкий шёлк сорочки.

— Сочувствую вам, но рад услышать, что вы хранили себя... для меня.

Тори задохнулась, услышав это почти самодовольное «для меня» — уже не от страха, а от негодования.

— Почему вы не просите пощады? — осведомился Клинг, вновь с прищуром усмехаясь. — Вы ведь уже просили.

— Тогда я просила не для себя, — процедила она, подымая голову ещё выше. — И вы ведь не пощадите.

— Правильно, — согласился Клинг, безо всякого усилия разжимая её пальцы. — Уберите уже эту тряпку. Я хочу... — голос его внезапно охрип, — хочу наконец вас видеть.

— Я тоже хочу видеть вас, — с силой сказала Тори. Когда она услышала, как дрогнул его голос, её вдруг охватило странное умиротворение, подобное тому, которое она испытала, впервые заглянув в глаза Клинга — как в чистое, глубокое, прозрачное озеро. Но уже не холодное, нет.

Предстоявшего ей боялось только её тело, вновь переживая всё, что произошло в ту первую страшную ночь в этом мире. Но не её разум, не сердце.

— Справедливо, — произнёс Клинг, помедлив, и решительно сбросил с себя всё до нитки, представ перед нею во всей наготе, как и она перед ним.

Тори протянула руку и провела ладонью по его тёплой и гладкой груди, нащупав бугрившиеся там неровно заросшие шрамы.

Шрамы!

— Так вас всё-таки можно ранить? — пробормотала она изумлённо. — Вы не... не...

Она запнулась, дрожавшие губы не повиновались.

Он пожал плечами:

— Это трудно сделать, но возможно. Я уязвим, да. И не бессмертен. Если бы у вас тогда было больше времени, ваши друзья наверняка нашли бы способ уничтожить меня.

В ровном голосе его вдруг просквозила горечь.

— Нет! — выдохнула Тори и прижалась к нему всем телом — без стеснения. — Я бы им не позволила.

И тогда, как-то растерянно улыбнувшись, он снова накрыл её губы требовательным поцелуем.

Тори отчаянно хотела навсегда запомнить эту ночь — целиком, от первой до последней минуты, но её сознание путалось от невероятного возбуждения, от усталости и от того восторга, что вновь и вновь заставлял её испытывать Клинг.

Он сдержал слово, действительно не пощадив ни её, ни себя.

И Тори не стыдилась ни того, через что он её провёл, ни того, что ей всё-таки пришлось до хрипоты умолять его — умолять прекратить, умолять продолжать...

Когда с первыми лучами солнца он осторожно опустил её на постель в её собственной комнате, Тори с неожиданной силой схватила его за руку, понимая, что он вот-вот исчезнет. И Клинг, вновь как-то растерянно улыбнувшись, присел на край кровати.

— Хотите спросить, в расчёте ли мы? Я не уверен, — сказал он и тихо рассмеялся, наблюдая за тем, как округляются её глаза. — Я пошутил, Тори. Прошу прощения.

— Останьтесь... останься со мной, — срывающимся голосом проговорила она, продолжая сжимать его широкое запястье и чувствуя с болью и торжеством, как неровно бьётся его пульс под её пальцами.

Клинг глубоко вздохнул.

— Мне нет места в этом доме. А моя служба требует одиночества, — коротко ответил он наконец. — Для этого я предназначен.

— Нет! — горячим шёпотом запротестовала Тори, стягивая плащ, в который он снова её закутал. — Человек не может быть всё время один! Это так тяжело, так... несправедливо!

«Как же я без тебя?»

Она проглотила эти слова вместе с непрошеными слезами, продолжая неотрывно глядеть ему в лицо.

Запоминая.

Он легко разжал её пальцы на своём запястье и на миг поднёс к губам, тоже не отрывая от неё напряжённого взгляда.

— Спи, — просто сказал он, подымаясь.

И в следующий миг так же просто исчез.

Вот и всё.

Тори плотно закрыла глаза, пытаясь удержать слёзы, но они всё же прорвались и потекли по щекам — солёные, горькие...

Она поджала колени к груди, как ребёнок, и закуталась в плащ Клинга, с наслаждением вдыхая его запах, ставший родным. И с мрачной усмешкой подумала о том, что в ближайшие несколько часов... да какое там — дней!.. не сможет не то что ходить, а вообще шевелиться.

Она зарылась взлохмаченной головой в плащ и позвала:

— Домик...

— Хозяйка? — немедленно и радостно откликнулся тот.

— Никого сюда не впускай... пожалуйста. Я хочу отдохнуть.

На последнем слове она провалилась то ли в сон, то ли в обморок. Как в чёрную пустоту между мирами — без сновидений, без воспоминаний.

И это было счастьем.

* * *

Тори очнулась от того, что кто-то настойчиво скрёбся в её окно — или в стену под окном. Спросонок она блаженно потянулась и громко ойкнула — тело отозвалось внезапной болью в самых неожиданных местах.

Хотя почему неожиданных?

Она невольно улыбнулась и медленно поднялась с постели. Подошла к зеркалу — убедиться, что на виду не осталось... следов.

Конечно, остались.

А ещё в зеркале вызывающе сияли её глаза.

Ужасно хотелось есть, вот что.

Неудержимо улыбаясь, Тори встала под ласковые струи воды в маленькой душевой, а потом кое-как высушила волосы щёткой и тщательно оделась — в платье с воротником под горло, юбкой до пола и рукавами ниже запястий.

Хороший, удобный фасон.

Под окном продолжалось упорное шварканье, и она решительно распахнула створки, с любопытством высунувшись наружу. Пригляделась и захохотала в голос.

Вся мужская часть обитателей Дома, — включая Сэма и Ричи Джонса, — толкалась внизу, сооружая какую-то катапульту, наступая друг другу на ноги и смачно переругиваясь. Услышав её смех, они все, как один, задрали вверх головы, и увидев их обалдевшие физиономии, она рассмеялась ещё пуще.

— Вы что, мою комнату штурмом хотите брать, что ли? — еле выговорила она наконец.

— У них бы ничего не получилось, Хозяйка, — убеждённо заверил её Дом.

— Дверь отопри уже! — свирепо прорычал Гарольд.

— И ничего смешного! — обиженно выпалили Гай и Ясь в два голоса, вызвав у неё новый приступ хохота.

Она распахнула дверь и торопливо направилась на кухню, откуда явственно тянуло горелым. Но даже если Руби что-то и спалила, всё равно это «что-то» было едой.

...Тори даже вытерла тарелку коркой хлеба, залпом допила чай, облизнула всё ещё саднившие губы и невозмутимо встретила испытующий взгляд Гарольда.

Конечно, не только Гарольд сверлил её глазами — вокруг стола собрались все обитатели Дома, — включая Лобо, умильно положившего ей на колени колючую морду, — и напряжённо на неё пялились, будто не узнавая. Странно. Что она ни разу не поперхнулась под этакими взглядами!

— У меня что, рога выросли? — невинно поинтересовалась она, облокачиваясь на стол и подпирая подбородок ладонями.

— Сперва ты спишь три дня подряд! — Гай укоризненно покачал головой, и Гарольд тут же подхватил:

— Потом ешь, как не в себя!

— А мы что должны думать?! — горячо воскликнул Ясь.

— Вот именно! — возмущённо подтвердила Руби и начала собирать со стола посуду, демонстративно ею брякая.

Тео молча улыбался, а Ричи косился исподлобья, зажав руки между колен.

Тори возвела глаза к потолку и вздохнула:

— Я вас тоже люблю, ребята. Простите, что заставила беспокоиться.

— Беспокоиться? — Ясь даже вскочил. — Беспокоиться?! Дракон пропал, ты как... как глухонемая там... — Он осёкся и судорожно сглотнул.

Тори тоже вскочила, хватая его за плечо:

— Простите, простите, пожалуйста, я просто... очень устала, я ничего не слышала, правда, я велела Дому никого не впускать, но я не думала, что я так долго... пожалуйста, Ясь! Руби... Я не знала...

Она опять растерянно обвела всех мокрыми глазами, и Ясь, сморгнув, наконец пробурчал:

— Так и быть, прощаем.

— Но чтоб в последний раз такие штучки, королева! — Гарольд назидательно потряс пальцем у неё перед носом, а Гай энергично кивнул в знак согласия.

Тео смотрел на неё задумчиво и тревожно, опершись на стол, а Ричи... Ричи не смотрел вообще. Но он хотя бы был здесь. И во дворе под стенами Дома во время их безуспешных попыток взять штурмом её комнату он тоже был.

— Ясь... — сказала Тори озабоченно. — Что с Драконом?

Ей ответил Гай:

— Я так думаю — он пропал ещё до того, как ты... залегла в спячку.

— Исчез зверюга, — мрачно обронил Гарольд и поднялся. — Дени и Роланд тоже так и не нашлись. И Айко с Мамору не вернулись. А, что уж теперь...

— Зато у вас теперь есть я, — криво усмехнулся вдруг Ричи, развалившись на стуле. — И Тео вот.

Голос его вызывающе звенел, глаза блестели. Тео крепко сжал его локоть, но парень вырвался.

Сэм отвернулся, Ясь поморщился и вышел из-за стола, за ним молча последовал Гарольд, Руби с фырканьем скрылась в кладовой, а Гай, проводив всех глазами, только сокрушённо почесал в затылке.

Ричи опять нехорошо ухмыльнулся и тоже поднялся, коротко бросив:

— Пойду пройдусь, всё равно делать нехрен.

Когда входная дверь за ним захлопнулась, Тори испытующе взглянула на Гая, Сэма и Тео.

— Он не знает, что ему делать дальше, — лаконично пояснил Тео, а Сэм грустно кивнул. — И у него есть только я. Он никому не доверяет, никого не подпускает к себе.

— Угу, — уныло подтвердил Гай. — Он ничего не умеет, а учить его — себе дороже. То, чем занимается Тео, ему неинтересно. И он считает, что он тут никому не нужен, кроме Тео.

Тори потёрла лоб. И правда, никто из обитателей  Дома, кроме Гая, не горел желанием вникать в проблемы Ричи, потому как тот был слишком колюч и языкат.

— Я не знаю, что сделать, чтоб он не чувствовал себя чужим тут, — горячим шёпотом продолжал Тео. — Чтобы он почувствовал себя нужным. Не знаю.

— Я знаю, — прервала его Тори, мягко улыбнувшись. — И я это сделаю. Сегодня же вечером.

Гай присвистнул и живо вскочил:

— Костёр, королева?

Кто-кто, а Гай всегда понимал её с полуслова.

Она засмеялась, хотя в горле опять встал комок.

Костёр. Ей тоже нужен был костёр.

* * *

Последний раз она пела у костра так давно... До гибели старого Дома. Пела Клингу.

Клинг...

Когда она мысленно произносила это имя, её сердце будто сжимала беспощадная и уверенная ладонь.

«Ваше сердце бьётся, как птица в кулаке»...

Песчаный берег ручья вполне подошёл для костра. Гай с Гарольдом притащили из леса достаточно длинное бревно, на котором могли уместиться все. И все уместились.

Только Ричи Джонс уселся отдельно — прямо на песке, бросая исподлобья непонятные взгляды.

Ясь тоже молча сидел на краю бревна, опустив голову. Его скрипка осталась там, в старом Доме... а люди этой Вселенной скрипки не знали.

Тори поглядела вверх, в небо, где уже зажглись первые звёзды.

Терять. Обретать. Терять.

— Ричи! — окликнула она повелительно. — Ты мне нужен.

Бывший бармен изумлённо вскинул на неё свои глазищи, будто не веря ушам, а потом скептически покривился:

— Я? Это ещё зачем?

В глазах остальных Тори угадала тот же самый вопрос.

— Ты говорил, что был марьячи, там, на Земле, — ответила она просто. — Никто здесь больше не знает моих песен. Кроме тебя.

— Мой друг был марьячи, не я, — растерянно пробормотал парень, всё-таки подымаясь. — Карлос.

— Но ты знаешь эти песни, — уверенно сказала Тори.

Сердце её билось всё сильнее. Она знала, что всё делает правильно.

— Ну... знаю, — Ричи как-то беспомощно оглянулся на Теодора, который тоже растерянно моргал, крепко сжимая губы.

— Дай ему гитару, Гай, — властно распорядилась Тори.

Гай поднял брови и кашлянул, ласково проведя пальцами по грифу своей «красотки», как он её называл. Он привёз её из одного полёта на Драконе и ревностно берёг.

— Делиться гитарой — всё равно что делиться женщиной, королева, — укоризненно проговорил он, мотнув головой. — Я что, не смогу тебе подыграть? Я же всегда хорошо подыгрывал.

— У него лучше получится, — нетерпеливо возразила Тори, топнув по песку босой ногой. — Давай, не жмись. Это же не Руби.

Все захохотали, а Руби отчаянно покраснела и уткнулась лицом в свой передник.

— Прости, Руби, —  покаянно сказала Тори и отвернулась, больше не задумываясь ни о чём. Музыка уже пела в её крови, звала и подчиняла, и ей не терпелось дать волю — себе и песне.

И Ричи.

— Покажи мне, чего ты стоишь, Ричи Джонс! — требовательно велела она, вступая в круг людей, которые были ей дороже всего на свете. — А мы с тобой покажем им всем!

И Ричи прищурил глаза, вдруг вспыхнувшие шальным весёлым огнём:

— Давай!

Как она и ожидала, он подхватил за ней эту песню с первого же слова.

— Tengo la camisa negra

Hoy mi amor esta de luto

Hoy tengo en el alma una pena

Y es por culpa de tu embrujo

Hoy se que tu ya no me quieres

Y eso es lo que mas me hiere

Que tengo la camisa negra

Y una pena que me duele...

И, как она и ожидала, немудрящая эта песня звучала у него так буйно и так вызывающе, что она начала хохотать уже на середине второго куплета.

Свободной, она снова была свободной, связанной навеки, но свободной!

— Tengo la camisa negra

Ya tu amor no me interesa

Lo que ayer me supo a Gloria

Hoy me sabe a pura…

Когда песня закончилась, Тори, хохоча, вцепилась в Ричи обеими руками, едва переводя дыхание, под одобрительный свист и хлопки со всех сторон, и Ричи впервые искренне ответил на это объятие, озорно блеснув глазами и прошептав:

— Если б не Тео, я б тебе вдул.

— Гонишь, — тоже шёпотом сказала она и опять расхохоталась, не собираясь сдерживаться и не разжимая рук. — Ты нахальный тролль, вот ты кто, но я люблю тебя, Ричи Джонс.

— С чего бы это? — недоверчиво осведомился он, перестав смеяться.

— Я обязана тебе, — задыхаясь, прошептала она прямо ему в ухо, — обязана... лучшей ночью в моей жизни... и, возможно, ребёнком. Да, ребёнком.

— Я чего-то не знаю? — спокойный голос Тео прозвучал над их головами, как удар грома, а Ричи снова нервно прыснул:

— Да это круто, малышка!

— Малышка? — ошарашенно и ревниво повторили рядом Гарольд и Гай

— Подождите... — выдохнул вдруг Ясь, задрав голову и уставившись в небо. — Подождите... Смотрите... Это же.... — И вдруг заорал во всю глотку: — Дракон! Королева!  Он вернулся! Драко-он! Дра... коны... — Голос его сорвался.

Тори тоже запрокинула голову, успев только подумать, что спит или бредит.

Дракон плавно опускался на поляну, ощерив в улыбке клыкастую пасть и трепеща перепончатыми крыльями. Следом за ним, чуть в отдалении, как-то опасливо и скромно летел другой дракон, поменьше, золотистый и тонкий.

— Это девчонка! — заорал Ричи и залился смехом. — Дракон нашёл себе подружку! Чёрт, мы заведём тут драконью ферму!

Гай, тоже безудержно смеясь, взъерошил ему волосы.

«В вашей популяции не хватает женских особей», — прозвучал в сознании Тори спокойный и уверенный голос Клинга.

Она машинально прижала ладонь к животу.

...способность перемещаться между мирами...

...передаётся из поколения в поколение...

...по отцовской линии...

Драконья кровь.

Тори присела на край бревна и сидела так, обхватив себя руками, пока остальные отчаянно галдели, толкаясь вокруг Дракона и его спутницы.

Внутри неё зародился целый мир. Драгоценным нежданным подарком.

Клинг.

Клинг придёт. Он обязательно придёт и всё узнает. Она и не собиралась от него скрывать.

Он заберёт сына, если родится мальчик, Тори знала это точно.

Она прищурилась, глядя в бесконечное, безграничное звёздное небо. Мириады звёзд вспыхнули искрами в её мокрых ресницах. Мириады миров.

Её мальчик будет путешествовать среди миров. Пусть так.

Но тогда Клинг должен будет сделать ей дочку.

Это будет правильно.

И справедливо.