Осенние клещи

3

Я смыл пену и осмотрел больное место. Из сгиба на бедре, ровно в том месте, где у меня заканчивались плавки, на границе ноги и туловища, из кожи торчал клещ. Я никогда до этого в своей жизни не видел живого клеща, а только мельком по телевизору в каких-то новостях про то, как в марте эти твари начинают кусать народ на Дальнем Востоке и заканчивают в Подмосковье в октябре. Вид этой твари был так омерзителен, что я выронил душ и замахал руками, пытаясь сбить его с себя. Но тот словно прирос ко мне и продолжал торчать, пошевеливая в воздухе своими лапками. Я взвизгнул и выскочил из ванной. С меня лилась вода, падали клочки пены от дорогого шампуня – я ничего этого не видел. Я видел только, как в меня постепенно погружается какое-то чудовище! Это был такой шок, от которого хотелось орать или ущипнуть себя, чтобы убедиться: это сон! Со мной такого быть не может! За одну секунду вспомнился знакомый одного малознакомого знакомого, который умер после укуса такой твари. Я глянул на своё перекошенное отражение в зеркале. Восемь точечных лампочек вкруговую освещали белое как у мертвеца лицо. Мой взгляд остановился на маленьком маникюрном наборе, который лежал на тумбочке. Трясущимися руками я открыл футляр, достал пинцет, зажал им клеща как можно сильнее, с надрывным криком вырвал его из тела, бросил в ванну вместе с пинцетом и открыл кипяток.

- Сдохни! Вот тебе! Вот тебе! Гад! Падла! Сдохни!

   Крохотная точка сделала два оборота вокруг чёрной дыры слива и исчезла, а я всё лил и лил кипяток вслед этому кошмару, плохо соображая, пока душевая лейка в моих руках не накалилась от кипятка. Я выключил воду, и тут до меня дошло: а если он был не один?

   Я запрыгнул в ванну, смыл с себя остатки пены и начал осматривать себя с головы до пят. Принёс второе зеркало, внимательно осмотрел спину. Никого не найдя, налил полную ладонь французского одеколона и приложил к ранке. Защипало. Одеколон потёк по ноге, нагревая кожу, и мне на секунду показалось, что это из раны хлещет кровь. Я смотрел на ранку и думал – что же с ней ещё можно сделать? Достал из холодильника зелёнку и ватной палочкой замазал до черноты большой участок кожи с ранкой. Где же я его поймал? Не в коттедже ведь! Когда ночью ходил на гору с Юлей! Больше негде! Грёбаная овца! Грёбаный коттедж! Я его хозяина засужу! А Юле тоже харю расшибу. Надо было сразу там и расшибить! Что за день-то такой! Так, спокойно! Спокойно!

   Я открыл холодильник, налил себе стопку «Хеннесси», выпил, налил вторую и следом - третью. Закусил куском горького шоколада. Проблема с завтрашним запахом изо рта вдруг стала совершенно неактуальна. Голым сел на диван и постарался собраться с мыслями. Что же теперь делать? Идти в больницу? Последний раз я посещал поликлинику классе в третьем, после того как переболел ветрянкой. В больнице вообще не лежал ни разу, и при одной мысли о ней мне делалось дурно: палата на десять человек, которые одеты в какую-то преисподнюю одежду, храпят, гадят под себя, стонут. Которые в конце концов умирают там! А ты лежи и смотри на всё это и жди своей очереди! Нет, без паники! Я ещё не умираю и даже не болею. У кого же из знакомых товарищ дубца врезал после укуса? У Максима! Он работал у нас механиком и с полгода как уволился. Интересно: сохранился у меня его телефон? Общались мы с ним временами не очень хорошо, так что даже не уверен – возьмёт ли он трубку.

   Я достал свою красавицу «Икспирию» и начал листать адресную книгу. Люся, Настя, Катя массаж, Маша стоматолог, соска мебельный салон, Ира ветеринар… какой салон? Какая Ира? Зачем мне по жизни ветеринар?

   Телефон мелко трясся в руке, и мне пришлось положить его на кухонный стол. Иван Николаевич, Таня очкастая, Вован работа, Олег, Амир джакузи, Арзо кафель, Алёна замужем, Макс подвеска. Ага, есть!

- Макс, привет! Это Сергей из …ага, узнал? Слушай, тут такая тема: помнишь, ты рассказывал, как один твой знакомый после укуса клеща… ну…того?

   Я старался говорить ровно, хотя самого бил озноб. Может я уже заболел? Это сон. Это просто плохой сон!

- Да, моей родной тётки муж года…года… да лет шесть уже как помер. Съездил за черемшой в мае и поймал эту залупу. А что?

- Да вот, ездили вчера в лес с друзьями. Меня там эта тварь тяпнула. Что делать в таких случаях – не подскажешь?

- Лучше всего – бери эту залупу и иди в травмпункт. На анализ его сдашь, и там определят – заразный он был или нет.

   Дьявол! Я машинально посмотрел в сторону ванны и упавшим голосом проговорил:

- А я его смыл! Водой!

 - Ну, тогда залупа! Да ты особо не переживай! Сейчас уже сентябрь, а они опасные только в мае и начале июня. Дядю Кешу в самом начале мая, помню, укусил, так того через три дня скрючило как залупу и ничего сделать не смогли. Полежал неделю в «Двадцатке» – и на Бадалык свезли. Диагноз запомнился: вихревой отёк мозга.

- Ясно. Спасибо! Ты меня обнадёжил! – криво усмехнулся я и отключил телефон.

   На всякий случай перелистал всю адресную книгу и нашёл ещё какую-то Вику, забитую в мой телефон как медичка. Я хоть режь – не мог вспомнить - что это за Вика такая и в какой области медицины подвизается. Если она с сайта знакомств, то мы с ней вживую могли и не встречаться! На всякий случай набрал номер. Там долго не брали трубку, потом тихий голос прошелестел откуда-то как с другой планеты:

- Алё!

- Это Вика? Это Сергей? Я хотел спросить…

   На том конце положили трубку, в ухо застучали короткие гудки отбоя.

- Про залупу я хотел у тебя спросить, овца! – заорал я и через всю квартиру швырнул телефон в подушку, лежащую в изголовье дивана.

   Я сидел голый за кухонным столом и чувствовал, как по телу расходится смертельная болезнь. Шея не хотела поворачиваться, и чтобы посмотреть на красивейший закат, мне пришлось развернуться всем телом к окну. Руки тряслись, ноги были как ватные. Я понял, что умираю и что спасти меня уже ничто не может. Я лёг на диван, залез под одеяло, свернулся там калачиком и заплакал. Потом встал, допил остатки коньяка, снова забрался под одеяло и даже не понял, как уснул. Мне снились какие-то зелёные кони о шести ногах, которые неслись по снегу и волокли меня в холод и мрак.

* * *

   Пятого сентября я проснулся в четыре утра. Мысли были настолько чёткими, воспоминания про укус – настолько свежи, словно я и не проспал десять часов, а только про этого дурацкого клеща все эти часы и думал. Почему именно меня? Так глупо! На пустом месте! А виновата эта тварь! Потащила меня с голой жопой на гору клещей собирать! Хоть бы и ей воткнулись пятеро! И все заразные!

   Я понял, что уснуть уже не смогу и залез в Интернет. Почитал там про болезни, которые вызывает клещ и пришёл в полный ужас. Кроме энцефалита эти насекомые, оказывается, являлись разносчиками ещё дюжины разных болячек одна другой смертельнее. Я посмотрел картинки клещей разных видов, дошёл до фото насосавшегося монстра с огромным белым телом и крохотной головкой – и мне стало дурно. Я прополоскал рот остатками вчерашнего кофе, рассосал таблетку валидола чтобы не злить начальство плохими запахами, вышел из дома в шесть утра, поймал такси и поехал в ближайший травмпункт.

   Первой моей мыслью после того, как я перешагнул порог этого известного всему правобережью медицинского заведения была: «В городе произошёл теракт!» Стонущие, плачущие, кое-как и абы чем перебинтованные люди сидели вдоль узкого коридора на деревянных откидных стульях, стояли у подоконника, что-то объясняли медсёстрам про вывих лодыжки и сломанный палец. В воздухе стоял запах пота, крови, йода и боли.

- Третий час сижу! Помереть уже проще! – простонала какая-то женщина средних лет с почерневшими губами, поддерживая правую руку левой.

- Помирают на улице! Все, кто сюда дополз – останутся живы! Следующий! – раздалось из кабинета хирурга.

    Я радикально выбивался из всей этой толпы с пробитыми головами, вывихнутыми ногами и колото-резаными ранами предплечий. На меня упало несколько недоумённых взглядов, но тут всем было ни до кого и ни до чего. Столько боли в одной куче я не видел никогда в жизни, и мне стало стыдно, что лезу сюда с каким-то клещом, который, может, и не заразный вовсе. Неужели тут всегда так?! Так должен выглядеть фронтовой госпиталь, а не городской пункт первой медицинской помощи!

   Без особой надежды на ответ я спросил у высокого мужчины в белом халате, который вышел из кабинета с табличкой «Рентген» и проходил мимо меня по мрачному коридору, словно ангел среди страдающих грешников.

- Простите, а с клещом… Меня клещ укусил. Намедни! – вдруг вырвалось у меня странное слово.

   Откуда оно взялось в моём лексиконе – я сам не понял. Наверно, это уже микробы так на мозг действуют!

   Удивительно, но доктор остановился, нашёл меня взглядом среди несчастных и удивлённо спросил:

- Куда укусил, простите?

- В бедро. Вчера. Я его выкинул. Ну, клеща выкинул.

   Слова путались, не хотели выстраиваться в правильные словосочетания и предложения и слетать с языка. У меня получалось собрать их только максимум по двое, и дальше логическая связь между звуками терялась в начинающих воспаляться закоулках мозга. Вся эта обстановка кладбищенской прихожей действовала на меня ужасающе. Я никогда не задумывался, что миллионный Красноярск производит столько случайно пострадавших людей в каждую единицу времени! И ведь по их лицам сразу понятно: они не выживут! Все они обречены, но в последней надежде приползли сюда, чтобы сейчас, вот тут, у меня на глазах начать агонизировать и синеть! То ли дело на моей работе! Как хорошо, что я не медик! Или наоборот – плохо? Ходил бы тут сейчас как у себя дома…

- Страховка есть? По страховому полису мы можем поставить вам укол гамма-глобулина. Если полиса нет, то это стоит, кажется, что-то около девяти тысяч. Пройдите вон в тот кабинет, там вам точнее подскажут!

- Девять тысяч за укол!? – вырвалось у меня.

   Я хотел рассказать доктору, что я только что купил машину и денег совсем не осталось. И девять тысяч за укол – это же грабёж! А если денег нет и остался только полтинник на аспирин? Что делать? Сдохнуть? Но врач уже шёл по коридору такой неторопливой походкой, словно пенсионер отправился в ларёк за газетой. И ему пофиг все эти люди! И я ему пофиг! Люди – ладно, но меня-то ещё можно спасти! Они обязаны меня спасти! Я молод и красив, у меня ещё вся жизнь впереди. И вдруг ласты слепить из-за какой-то ерунды! Да вы тут с ума что ли все посходили?

   Я робко постучал в указанный мне кабинет с табличкой «7». Потом, не дождавшись ответа, приоткрыл дверь. Прямо напротив двери сидела толстая тётка свирепого вида в очках и белом халате и писала какие-то бумаги. На меня она глянула мельком и продолжила заниматься своим делом. Перед ней на столе горела лампа, лежала гора каких-то бумаг, в темноте кабинета стояла кушетка, ширма и пара табуреток.

- Я про клеща… Укусил клещ...

- Страховка есть? – не отрываясь от рутинной писанины, хорошо поставленным голосом ротного запевалы спросила та.

- Нет. Как-то не думал…

- Прививка?

- Тоже… Нету…

- Когда произошло присасывание? Клеща принесли? – ручка размашисто скользила по бумаге, оставляя за собой какую-то волнообразную линию, не имеющую с буквами даже отдалённого сходства.

- Вчера. Нет.

- Ампула гамма-глобулина стоит отечественная пять семьсот, импортная - восемь восемьсот. В ампуле четыре дозы, но срок хранения – двенадцать часов. Укушенных сейчас почти нет. Или собирайтесь вчетвером или покупайте целую ампулу! Я вам куда его потом спишу? – в голосе прозвучала угроза, и я почувствовал, как у меня от ужаса подгибаются ноги.

   Я глянул ей в глаза, но увидел только стёкла очков. Мне предлагали за деньги не автомобиль и не колбасу. Мне предлагали пожить!

- Спасибо, я подумаю! – сказал я, закрывая за собой дверь.

   Вышел из больнички, вздохнул полной грудью, обошёл машину скорой помощи, из которой врач помогал выйти пацану в кожаной косухе и жутко избитым лицом, неторопясь дошёл до проспекта, сел в полупустой автобус и поехал на работу. По дороге рассосал ещё одну таблетку валидола. Не потому что боялся Ивана Николаевича, а потому что сердце как-то закололо. Пока ехал – мысль была одна: надо занять у кого-то пять тысяч и купить эту чёртову ампулу! Шанс выжить ещё есть. И дёрнул же меня бес потратить свои последние копейки на то, чтобы заработать такой гемор! Будь проклят весь Овинный, клещ, Юля, Настя и весь персонал травмпункта! Особенно в эту секунду я ненавидел врачей. Коновалы! Плати или подохни! И это – бесплатная медицина! Вместо того чтобы людей спасать – бабло поднимают, коммерсанты херовы!

   Подойдя к офису, я остановился и начал вспоминать свои вчерашние мысли. Что-то я хотел сделать сразу как зайду в офис. Но что? Я уже взялся было за ручку двери, как вдруг опустил её и отошёл на пару шагов назад. Машина! Ведь я купил машину и только сейчас вспомнил, что хотел приехать на своей новенькой «Селике» на работу и посмотреть - как облазит Вован! Что со мной? Что с памятью? Что с речью? Неужели микробы уже расплодились внутри меня и теперь проникают в подкорку?

   Я машинально сунул руку в карман и вытащил брелок с логотипом «Тоёты». Нажал на кнопочку с цифрой «2».  Подождал сам не знаю чего, нажал на «1» и побрёл в офис.

   Вован уже вовсю блестел перед шефом чешуёй, бил хвостом и метал икру. Ночью пришла фура с новыми машинами из Новосиба, и этот лысый полугандон суетился так, словно от того – как он разгрузит и подготовит к продаже эти тачки - зависит его жизнь. Впрочем, конечно зависит!

   Вован мельком глянул на меня, вдруг остановился и равнодушно спросил:

- Ты хорошо себя чувствуешь? На планёрку так и явишься?

   Я не успел сосредоточиться на смысле сказанного. Татьяна Даниловна вышла из кабинета шефа и привычно объявила:

- Мальчики и девочки! Заходим на планёрочку!

   Девочек на наших планёрочках не бывало отродясь не считая корреспонденток под новый год, но секретарша почему-то регулярно звала их в кабинет наравне с мальчиками. Мы прошли в кабинет и расселись по своим местам: справа от шефа – Вован, слева – я, дальше шли второстепенные персонажи рангом помельче. Шеф внимательно глянул на меня, потом окинул взглядом остальных, снова глянул на меня и вдруг сказал:

- С каких пор у тебя, Сергей, понедельник стал тяжёлым днём? Что за вид? Выглядишь как ебелдосам от замудонца!

   Вован, сидевший напротив меня, хихикнул и покачал головой, глядя мне на шею, как бы соглашаясь с начальником и говоря мне: «А я этому козлу сразу сказал!» Остальные уткнулись носами в свои блокноты, боясь поднять головы. Я не очень понял претензии, но до подсознания уже доходило, что я стою на эшафоте. Я лихорадочно соображал – что же со мной не так, раз шеф заговорил на планёрке первым, не дожидаясь, когда Вован пропоёт свою арию о наших планах на сегодня, на предстоящую неделю, на миллион лет вперёд? То есть я-то знал – что, но как они-то догадались? Почему Даниловна, когда я проходил мимо неё, сделала такое лицо, словно мимо неё прошёл на планёрочку медведь?

- Я… - Я хотел что-то сказать, но увидел, как Вован поправляет галстук и понял: я же без галстука!

   Мысль бросилась дальше: я же не побрился! Не расчесался утром после сна! Вообще в ванную не заходил!

- Я… я неважно себя чувствую, - наконец выдавил я и понял, что про клеща рассказать им не смогу, - голова с утра разболелась. Это не от вина. Честно!

   Я глянул на Олега, Ваню и Мишу. Сидят себе спокойно. Трезвые. Довольные. Побритые и при галстуках. Клещи их не кусали. Коньяк они вчера не пили. У всех всё как всегда. Один я оказался вдруг чумным.

- Татьяна Даниловна, зайдите на минуточку! – проскрипел шеф в телефон, и как только та появилась на пороге – попросил: - Принесите пожалуйста Сергею аспирин и галстук! У вас, кажется, висели какие-то в шкафчике?

   Даниловна закрыла за собой дверь ничего не ответив, а в кабинете воцарилось гробовой молчание. Я мучительно пытался сообразить – что же мне сейчас сказать такое, чтобы не выглядеть идиотом в глазах коллектива. Хотя – плевать мне на коллектив! Нравиться надо сексуальному партнёру и начальнику. Вчера я не понравился партнёру. Сегодня мной недоволен уже начальник! Что же дальше будет?

   Через минуту секретарша принесла стакан воды с растворённым в ней аспирином и галстук. Я сначала затянул на шее удавку, а потом уже выпил стакан кислой шипучки.

- Спасибо! Через пять минут я буду в норме! – заверил я блокнот, лежащий передо мной на чёрном столе.

   Вован пробубнил свою обычную мантру, мы записали в блокноты то, что должен был сделать каждый до пятницы и разошлись по рабочим местам. Перед окончанием планёрки, когда все уже задвигали за собой стулья, я повернулся к шефу и ломки голосом промямлил:

- Иван Николаевич! У меня вправду такое впервые в жизни! Голова прям огнём…

- На больничный иди раз заболел! Мне тут только инфекции не хватало! – сухо ответил шеф, взял трубку и забыл о моём существовании:

- Алёшеньки! А кто это? А-а, Василий Михайлович? Теперь узнал. Ну, рассказывай! Да спасибо, помаленьку!

   Я вышел из кабинета и сразу увидел, как Вован собрал вокруг себя народ около туалета и что-то оживлённо объясняет. «Под меня подкоп ведёт, козья морда! Агитирует почище Ленина! Ишь, ручонками машет! Того гляди – взлетит!» – подумалось мне тоскливо. Хотел пройти мимо и сделать вид, что ко мне это сборище никакого отношения не имеет и я вообще выше всяческих интриг, но тут расслышал речь Вована, и у меня немного отлегло.

- Заказал новый кухонный гарнитур! Мне его поставили и сказали, что мойку надо ждать неделю, пока её отольют. Знаешь, как из гранита. И цена – сто двадцать косарей! В субботу привозят мойку, а я-то на работе. Дома попросил посидеть дочу. Той тринадцать лет, а верзила уже почти с папу ростом! Она им открыла дверь, а сама ушла в комнату. Потом рассказывает мне: слышу, говорит, на кухне что-то бац! Упало! И тишина. Проходит с час наверно. Она решила посмотреть – как там дела идут. Выхожу, говорит, на кухню – мойка лежит на полу разбитая пополам - и никого! Они её как грохнули, так удрали, пидарасы, и теперь я до этой бригады дозвониться не могу. Вчера весь день их набирал, сейчас звоню – абонент временно не на связи. Вечером поеду, буду концы искать. Я им сто двадцать косарей дарить не собираюсь! Вот где головняк-то ещё! И ведь русские что характерно работали!

   Народ покивал головами, а я над каждой кивающей головой внезапно увидел бегущую строку: так тебе и надо! И сам подумал: и это ты называешь головняком? Головняк – это когда клещ укусил и теперь три недели ходи и думай: сдохнешь ты от этого или пронесёт? Кстати, мне же надо у кого-то денег перехватить! Стыдно, а что делать! Как же не вовремя я купил эту тачку!

- Ваня, тут такое дело… - завёл я разговор с Ваней, когда тот остался в коридоре один, - я тачку взял, и вдруг резко деньги понадобились. Не перехватишь мне пятёрку до зарплаты?

- Извини, всё потратил! Осталось две сотки и холодильник пустой! – сделал тот честные глаза.

   «А если найду, тварь? Ты же сегодня только на обед три сотни в пиццерии спустишь!» - так и просилась из меня фраза, но я только молча покивал и пошёл ловить Олега.

- Олег, тут такое дело… Пятёрку не займёшь до зарплаты? Я тачку…

- Извини, Сергей, но ко мне завтра Тоня приезжает. Надо встретить человека, в театр хотим сходить, а денег - ну вообще в обрез!

   «Какой театр для этой дуры колхозной? Борща ей свари со свиной лыткой, налей стакан, пошоркай и выгони к чертям! Сучёныш! Ещё в пятницу наверняка бы сразу метнулся к матери и занял бы для меня хоть полтинник! Мать у него через два дома живёт и директором универмага работает. А сегодня я для него словно уже и не начальник, а труп ходячий!» Но я снова ничего не сказал, посмотрел в сторону Миши, и по его хитрому взгляду понял, что тот уже в курсе и заготовил для меня какую-то железобетонную отмазку. «Можно не просить?» - подумал я в сторону Миши, и снова прочитал по его мысленной бегущей строке: «Хрена тебе лысого вместо денег!»  

   День прошёл как в плохом сне. Все чем-то были заняты, все куда-то звонили, ездили, смеялись, а я словно выпал из жизни. Делал вроде бы всё так как всегда, но смысл происходящих вокруг меня звуков и событий терялся на подступах к подкорке. Я постоянно зевал, чего со мной на работе не случалось прежде никогда. Мозг был занят совсем другими проблемами: где взять пять тысяч и как узнать: болен я или нет? Едва дождавшись окончания работы, я сдал Даниловне казённый галстук и вышел на улицу. Лил настоящий осенний дождь, а я конечно же оказался без зонта и плаща. Ну что за невезуха! Мимо меня проехал Вован, на секунду притормозил и спросил – в какую мне сторону? Я ответил, что на правый берег.

- Не, я в Северо-Западный поехал. Эти пидарасы где-то там обитают. Найду – порву на тряпки! Сто двадцать косарей отдал за раковину! И ведь русские! Я в другой раз таджиков найму!

   Мимо прошёл Олег. Конечно же в ветровке и под зонтом. Глянул на меня и мельком заметил:

- Вчера прогноз погоды слушал. На три дня, говорят, зарядил. Хорошо, что на выходных погода стояла классная! Денёк погожий ухватили! Отлично съездили! Поехал Тоню встречать!

   Он словно и не заметил, что я стою под холодным дождём в костюме за пятнадцать штук без зонта и трясусь от холода! Ну что за люди у нас в фирме работают! Повыгонять всех к чёрту!

   Приехав домой, я зашёл в прихожую, включил свет и посмотрелся в зеркало. На меня смотрел какой-то чужой человек в мокром пиджаке, со спутанными мокрыми волосами, в заляпанных грязью брюках и полуботинках, в которых чавкала вода. И главное – взгляд этого человека был абсолютно не похож на тот вызывающий, вечно бодрый и весёлый взгляд, к которому я привык. В комплект к такому взгляду обычно идут сутулая спина, мешки под глазами, седые виски и трость. Я вгляделся в отражение получше в поисках седины. Нет, пока вроде бы не просматривается. Просто мокрые русые волосы и капли воды, катящиеся по лицу. Жалкое зрелище!

   Весь вечер я приводил в порядок костюм: застирывал, сушил, гладил. Потом нашёл галстук и, наконец, повесил готовый комплект в прихожей. Потом пытался звонить разным людям с целью подзанять деньжат. Никто не дал ни копейки, и после четвёртого звонка я прекратил это унижение. Все разговоры начинались и заканчивались одинаково: привет, как дела, давно не виделись, что нового, дай денег, нету денег, всем удачи. Перед сном я полазил по Интернету и выяснил, что есть дешёвый заменитель гамма-глобулина под названием йодантипирин. Правда, это был не совсем заменитель, а так, мёртвому горчичник, зато стоил всего три сотни. Я прикинул остатки денег и время до аванса. На десять дней четыре тысячи. Нет денег даже на бензин для своей новой тачки, будь она неладна. За аренду бабкиной хаты узбеки отдадут халявную десятку тоже только в районе пятнадцатого. Стоп! А не тряхнуть ли мне арендаторов, чтоб пораньше заплатили?

   Уже буквально валясь с ног, я почти в полночь позвонил узбекам, но трубку так никто и не взял. Засранцы! Все только и мечтают о моей смерти! Завтра надо будет зайти к ним в ларёк и вытрясти десятку на две недели раньше срока.

   Шестого сентября, во вторник утром, я зашёл перед работой в аптеку и попросил йодантипирин.

- Извините, но пока нет. Всё разобрали. Сезон, знаете ли. Следующий раз к нам будет привоз лекарств двенадцатого числа. Мы уже заказали, так что приходите!

   Я проклял всё на свете, и, приехав на работу, заказал лекарство с доставкой на дом по Интернету. Там пообещали привезти вечером домой за почти пять сотен. Грабители! Везде грабители! Я кормлю грабителей! Мне приставили клеща к пузу и требуют денег! Именно потому я не беру кредиты. Никакие и никогда! Потому что там, за стеклянными окошками, мило улыбаясь, сидят самые страшные грабители! Такие грабители, что я готов скорее рискнуть здоровьем, чем брать у них деньги под немыслимые проценты. Я сам впариваю машины в кредит и прекрасно знаю всю эту кухню. Это не они меня кредитуют! Это я их кормлю!

   Вечером я навестил узбеков. Они жарили шашлык в шашлычной и поклялись, что сегодня денег у них уже нет, поскольку купили мясо и масло на два года вперёд. Я пригрозил им, что выгоню из хаты или подниму оплату. Они пообещали завтра к вечеру найти хотя бы пять тысяч.

   Уже около десяти вечера привезли йодантипирин, и я тут же проглотил лекарства вдвое больше положенного. Каждую секунду, даже во сне, я вслушивался в свои внутренние ощущения, готовясь, пусть неосознанно, к самому худшему. И почему-то уже почти не вспоминал и не проклинал ни клеща, ни Юлю, ни коттедж. Мозг смирился с действительностью и жил только надеждой на то, что клещ был не заразный. В Интернете я прочёл, что некоторые заболевают сразу после укуса – и это почти всегда заканчивается плохо. Некоторые – через две–три недели, и тогда болезнь лечится, хотя иногда человек остаётся инвалидом.  Никаких симптомов болезни я пока не чувствовал и больше всего напрягало именно то, что постоянно, каждую секунду, ты думаешь только об одном: не болит ли голова? Не полезла ли температура? Не покраснело ли место укуса?