Не знаю, в какой момент она окончательно сдалась. Может, когда я в очередной раз вжал её в стену и трахал так, что она забывала, как дышать. Может, когда я заставил её кричать моё имя, теряя голос.
А может, когда она поняла: выхода нет. Мы теперь друг у друга в крови.
Я чувствовал это каждой клеткой.
И когда понял — меня просто разорвало к чёрту.
Особенно в один из тех вечеров, когда я опять взял в руки гитару и начал играть для неё. Пел.
Только для неё.
Она сидела напротив — босая, растрёпанная, укусанная мной с головы до пят, в моей чёрной футболке, которая болталась на ней как тряпка.
И смотрела на меня. Смотрела так, что я не знал, куда деваться от этого взгляда.
Обожание.
Восхищение.
Дикая, голодная похоть.
Она смотрела на меня, будто я был её богом.
И я видел — она готова
