Я не помню, сколько прошло времени после того, как за ней закрылась дверь. Может, час. Может, день. Может, целая жизнь.
Воздух в палате стал мёртвым. Никакого запаха духов, никакого её дыхания, никаких тёплых рук на моей груди. Только я, капельница и ебаный гул пустоты.
Я лежал и смотрел в потолок, как в чёртову бездну. И внутри — такой же потолок. Гладкий, серый, без выхода. Я будто умер, но тело осталось. Только вот зачем?
Сначала я просто сидел. Потом достал сигарету. Потом ещё одну. Медсестра заглянула с округлившимися глазами и что-то залепетала — мол, здесь же нельзя.
— Дыши через раз и проветривай, если так страшно, — буркнул я, даже не повернув головы.
Плевать. Курю. Вкус — как пепел. В лёгких — как грязь. А внутри — пустота, на которой можно плясать голым, и никто не заметит
