Сон Авроры был глубоким и бездонным, как если бы ее душа, наконец, коснулась дна после долгого падения. Ее не разбудили ни первые стрелы солнца, пронзающие долину, ни привычный, легкий как щелчок, стук в дверь.
Ее разбудило присутствие. Его запах и прикосновение. Чуть шершавые, но бесконечно точные губы коснулись ее лба, задержались там на миг дольше, чем требовал ритуал пробуждения.
Она открыла глаза, еще не вполне отделив себя от мира снов. Он сидел на краю ее кровати, уже облаченный в простые темные брюки и белую льняную рубашку с расстегнутым воротом, обнажавшим дугу ключицы. Волосы были чуть влажными, от них исходил легкий запах мыла и прохлады. Но в его глазах, обычно таких недвижимых, горело что-то новое — тихое, почти мальчишеское нетерпение.
— Просыпайся, соня, — сказал он, и е
