Перерожденная в мести

Эмма Харпер никогда не думала, что умрёт в своей собственной гостиной, уставившись в потолок с хрустальной люстрой Swarovski, которую они с Дэниелом купили в Италии во время медового месяца. Люстра стоила почти столько же, сколько первый год аренды их квартиры на Верхнем Ист-Сайде, — и теперь её грани отражали тусклый свет ночника, превращая комнату в мерцающий калейдоскоп. Эмма лежала на холодном паркете из белого дуба, щека прижата к полу, а тело уже не слушалось. Яд распространялся медленно, методично, как будто кто-то выключал её по частям: сначала ноги онемели, потом руки, потом дыхание стало поверхностным, прерывистым. Она пыталась пошевелить пальцами, чтобы дотянуться до телефона, лежащего в двух футах от неё на ковре. Не получалось. Пальцы дрожали, как осенние листья на ветру. Дэниел стоял у окна, спиной к ней. Его силуэт в дорогом костюме Tom Ford казался вырезанным из картона — идеальный, как всегда. Он говорил тихо, почти шёпотом, но в тишине комнаты слова долетали ясно: — Уверена, что доза правильная? Врачи сказали, что это будет выглядеть как сердечный приступ. Сара ответила из кухни — её каблуки стучали по мрамору, как метроном: — Абсолютно. Я трижды проверила. Она всегда жаловалась на стресс, на кофеин, на недосып. Никто не удивится. А вскрытие… ну, ты знаешь, как это делается в таких случаях. Деньги решают. Эмма закрыла глаза. Сара. Её лучшая подруга с первого курса NYU. Та, с кем она делила секреты, слёзы после разрыва с первым парнем, радость от первой большой премии в Harper Pharma. Та, которая помогла выбрать платье на свадьбу и организовала девичник в Хэмптонсе. Та, которая сейчас стояла в её кухне и обсуждала, как лучше спрятать следы убийства. Как она не видела? Как могла быть такой слепой? Воспоминания нахлынули, как волна в шторм. Первый год брака — идеальный. Дэниел носил её на руках, устраивал сюрпризы, говорил, что она — его всё. Потом начались мелкие трещины: поздние встречи «с клиентами», телефон всегда на беззвучном, запах чужих духов на рубашке. Эмма списывала на усталость, на давление в фирме. Она работала по 14 часов в сутки, чтобы вывести Harper Pharma на новый уровень — семейный бизнес, который отец передал ей после своего инфаркта. Дэниел был адвокатом в престижной фирме, специализировался на интеллектуальной собственности. Они казались идеальной парой Манхэттена: она — амбициозная CEO, он — обаятельный юрист. А потом появились письма. Анонимные. Сначала одно — конверт без обратного адреса, внутри распечатка скриншота: Дэниел и Сара в баре в Бруклине, слишком близко друг к другу. Эмма порвала его и выбросила. «Шантажист», подумала она. Потом второе: фото их поцелуя в лифте отеля. Она показала Дэниелу. Он рассмеялся: «Это фотошоп, милая. Кто-то хочет нас разлучить. Наверное, этот псих Рейн — он всегда завидовал твоему успеху». Алекс Рейн. Конкурент. CEO Raine Tech — компании, которая разрабатывала ИИ для фармацевтических исследований. Жёсткий, холодный, безжалостный в переговорах. Эмма ненавидела его за то, что он дважды перехватывал их контракты. Он казался ей воплощением всего, что она презирала в бизнесе: деньги важнее людей, победа любой ценой. Но теперь, лёжа на полу и чувствуя, как сердце бьётся всё медленнее, она вспоминала его слова на последней конференции в Javits Center. Он подошёл к ней у кофемашины, когда она была одна. «Будьте осторожны с теми, кому доверяете больше всего, мисс Харпер. Иногда враги — это те, кто ближе всего». Она тогда фыркнула: «Спасибо за заботу, мистер Рейн. Но я умею разбираться в людях». Он посмотрел на неё долгим, почти печальным взглядом и ушёл. Теперь она понимала. Он знал. Он пытался предупредить. А она видела в нём врага. Дыхание стало хриплым. Лёгкие горели. Эмма попыталась позвать на помощь, но из горла вышел только слабый стон. Дэниел повернулся. Подошёл ближе. Присел на корточки. Его лицо — красивое, знакомое, то самое, которое она целовала каждое утро — теперь казалось чужим. «Прости, Эм. Ты была хорошей женой. Но… мы с Сарой… это настоящее. А ты… ты всегда была слишком занята работой. Мы просто хотим начать заново. Без долгов, без твоего контроля». Сара вышла из кухни, держа в руках пустой стакан — тот самый, из которого Эмма пила шампанское. На дне ещё оставалась капля. «Она почти готова. Ещё минута-две». Эмма смотрела на них. Хотела крикнуть: «Вы уничтожите всё, что я строила». Хотела сказать: «Я любила тебя, Дэниел. Я верила тебе». Но слова не шли. Вместо этого в голове вспыхнула последняя ясная мысль: «Если бы у меня был второй шанс…» Тьма накрыла её, как тяжёлое одеяло. … Когда Эмма открыла глаза, первое, что она почувствовала, — запах свежесваренного кофе и звуки будильника. iPhone вибрировал на прикроватной тумбочке. Она лежала в узкой кровати в своей старой квартире в Бруклине — той самой, которую снимала до свадьбы, до переезда на Манхэттен. Она резко села. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться. Комната была точно такой же: белые стены, постеры с видами Парижа (она мечтала туда поехать), стопка книг по биотехнологиям на полу, ноутбук Dell на столе. Окно выходило на шумную улицу — где-то рядом проезжало метро, гудели машины. Эмма схватила телефон. Экран загорелся: 15 июня 2018 года. 7:12 утра. Два года назад. Она была жива. Молодая. Здоровая. Без кольца на пальце — помолвка с Дэниелом должна была случиться только через четыре месяца. «Это сон? Галлюцинация перед смертью?» Она ущипнула себя за руку. Больно. Очень больно. Нет. Это реальность. Эмма встала. Ноги дрожали. Подошла к зеркалу в ванной. Там была она — 28-летняя Эмма Харпер: каштановые волосы до плеч, зелёные глаза, лёгкие веснушки на носу. Никаких морщин от стресса, которые появились позже. Никакого шрама от аппендицита, который удалили в 2020-м. Она рассмеялась — коротко, нервно. Потом заплакала. Потом снова рассмеялась. «Я вернулась. Я переродилась». Она знала, что делать. В прошлой жизни она доверяла слепо. Теперь она будет умнее. Холоднее. Расчётливее. Сначала — не торопиться. Нельзя сразу всё менять, иначе они заподозрят. Нужно собрать доказательства. Нужно стать сильнее. Нужно… найти Алекса Рейна. Она вспомнила его лицо — острые скулы, тёмные глаза, лёгкая усмешка, которая всегда казалась ей высокомерной. Теперь она видела в ней что-то другое. Заботу? Грусть? Любовь? Эмма включила душ. Горячая вода стекала по коже, смывая остатки ужаса прошлой жизни. «Они пожалеют. Оба. А я… я возьму то, что мне причитается. Свою жизнь. Свою любовь. Свою месть». Она вышла из душа, завернулась в полотенце и открыла календарь на телефоне. Сегодня — пятница. Через три дня — корпоратив в Harper Pharma. Дэниел будет там. Сара тоже — она работала в их маркетинговом отделе по контракту. Эмма улыбнулась своему отражению. «Начнём с малого. С первого шага». Она набрала номер Дэниела. «Привет, милый. Давай сегодня вечером встретимся? У меня есть идея…» Голос в трубке был тёплым, любящим — таким же, как два года назад. «Конечно, дорогая. Куда хочешь?» Эмма закрыла глаза. «Куда угодно. Лишь бы с тобой». Она нажала отбой и выдохнула. Игра началась.