Выбор

Глава 4

Десять лет назад. Детройт. Штат Мичиган

Яркое солнце все еще греет, хотя на календаре уже первое ноября. Лишь пронизывающий до костей ветер напоминает о господствующей осени, подгоняя золотистую листву. Ближе к северо-западу небо затягивают тяжелые низкие тучи, предвещая сильный дождь.

Высокий парень, втянув шею, таким способом защищаясь от холода, быстро пересекает пустынную улицу и вбегает в многоэтажное здание. Поднявшись на седьмой этаж, парень останавливается у одной из дверей и, набрав в легкие побольше воздуха, тихонько стучит. На его красивых губах играет счастливая улыбка. Через несколько секунд дверь открывается, и на пороге возникает фигура хрупкой девушки лет двадцати. Ее светлые волосы струятся по плечам, яркие синие глаза светятся любовью. Девушка улыбается и бросается парню на шею.

— Ты пришел, — выдыхает она в его гладко выбритую щеку.

— Как я мог не прийти? — отвечает он весело и еще сильнее прижимает ее к себе. — Это ведь твой праздник.

Девушка отпускает возлюбленного и вбегает в квартиру. Парень смеется.

— Джейн, не торопись. Я должен преподнести тебе подарок.

— О, Люк, не нужно. Я хочу показать тебе свою новую картину, — девушка, не отпуская руку Кьюри, ведет его в маленькую, но очень светлую комнату, отведенную под мастерскую. — Я написала ее вчера в канун Дня всех Святых. Она довольно символична.

Джейн срывает белую простыню с мольберта и восторженно ожидает реакции Люка. Глядя на картину, у парня почему-то сбивается дыхание, и что-то страшное и черное заседает в душе. Отчаяние, боль и безысходность сквозят в этом произведении искусства. Картина буквально пропитана страданием. Ничего подобного девушка никогда не писала, поэтому Люку становится не по себе от черно-серых тонов с красными пятнами.

На картине изображена молодая женщина в почти прозрачной длиной сорочке. В одной руке она держит кинжал, с которого капает алая кровь, во второй — черную розу. А за плечами девушки распростерты темным неясным пятном крылья, словно чья-то зловещая тень следует за ней. Бледное лицо этой девушки похоже на посмертную маску.

Кьюри не может оторвать от картины взгляда, и, будто загипнотизированный, он смотрит в самую глубину чего-то жуткого и непонятного.

— Почему ты молчишь? — спрашивает Джейн расстроено. — Тебе не нравится?

Люк с трудом отрывается от странного полотна и смотрит на возлюбленную. Глаза его наполнены страхом, который он не в силах скрыть.

— Зачем ты это написала? — едва дыша, бормочет Кьюри. — Что это?

— Я назвала ее «Пророчество»...

— Что? Джейн... — парень хватает девушку за плечи и заглядывает в бесконечную синеву ее глаз. — Не нужно было... Не нужно такое изображать... Пожалуйста...

— Да что с тобой, милый? — едва ли не плачет напуганная Джейн.

Кьюри мгновенно убирает руки и тянется за сигаретой. Дрожащие пальцы никак не хотят слушаться. С третьей попытки зажигалка отвечает на действия Люка, и вспыхивает огонь.

Кьюри никогда не был суеверным. Все, что происходило в его жизни, поддавалось объяснению. Никакой мистики, никаких знаков судьбы. Однако, стоя напротив жуткой картины, написанной его единственной радостью в жизни, Люк ощущает бесконечный холод, словно кто-то все решил за него и изменить уже ничего нельзя. Серьезный, но для британца по происхождению чрезмерно вспыльчивый, Люк никогда не думал о том, что находится там, за гранью. Только странно, что он размышляет об этом сейчас.

— А какой подарок? — Легкое прикосновение к плечу Кьюри. — Можно взглянуть?

Люк часто моргает и, словно сбросив с глаз пелену, улыбается.

— Конечно, — отвечает мужчина спокойнее. — Идем.

Взяв девушку за руку, Люк уводит ее из мастерской. Взглянув на Джейн, Кьюри окончательно успокаивается и заставляет себя не думать о картине. Он достает из кармана узкую продолговатую коробочку и протягивает ее девушке. Ее синие глаза вспыхивают любопытством и каким-то детским азартом.

«Я никому не позволю тебя обидеть», - говорит Люк мысленно. Джейн открывает коробочку и восхищенно охает.

— Это потрясающе, Люк, — произносит она сдавленным от эмоций голосом и извлекает тонкую золотую цепочку с медальоном, на котором выгравирована надпись: «Любовь живет вечно».

Проявление таких чувств большая редкость для Кьюри, поэтому Джейн так счастлива, что готова разрыдаться.

— Давай помогу, — предлагает Люк и, забрав из рук девушки цепочку, застегивает у нее на шее.

Джейн гладит украшение пальцами и задумчиво улыбается.

— С днем рождения, малышка.

Девушка молчит и, когда пауза затягивается, Люк не выдерживает.

— Что-то не так? — спрашивает он, немного нервничая, и по глазам любимой становится ясно — она ждала чего-то другого.

— Милая, прости... Я не могу... — выдыхает Кьюри тоскливо.

Джейн смущенно отворачивается и встает у окна, скрестив руки на груди.

— Я думала, для тебя важны наши отношения, — ее голос звучит глухо. — Мы уже два года вместе...

— Я знаю... Знаю...

Люк не находит слов, чтобы объяснить, как она ему дорога. Это неземное, скромное создание. Этот отчаянный борец за справедливость. Эта мятежная душа с ангельской внешностью. Кьюри хочется защитить Джейн от грязного мира, оградить ее от злых людей.

Но это так бессмысленно, ведь все равно найдется тот, кто причинит ей боль. И, похоже, Люк первый, кто это сделает.

— Джейн, брак — лишь формальность, не более того. Зачем нам это? Ты еще молода и захочешь уйти, а я... Я не смогу отпустить тебя. Пусть лучше все так и остается.

Девушка склоняет голову набок и, наблюдая, как за окном кружит большая черная птица, отвечает:

— Мелочи важнее всего. Не будь их — не было бы и нас. Все складывается из таких вот мелочей…

Кьюри невероятно зол на себя и растерян из-за испорченного праздника девушки. Сколько раз они обсуждали эту тему? Сколько раз ссорились? Почему они не могут просто жить и наслаждаться обществом друг друга? Никогда еще Люк не чувствовал такой пустоты внутри себя.

— Мне уйти? — хрипловатый голос Кьюри звучит немного грубо, и девушка невольно вздрагивает.

— Да. Ненадолго, ладно? — Джейн оборачивается. Она бледна. — Мне нужно отдохнуть. Увидимся вечером?

Надежда в ее голосе заставляет Кьюри улыбнуться и вздохнуть с облегчением.

— Конечно, — кивает мужчина и, потянув девушку на себя, мягко целует в губы.

— Тогда до встречи.

— До вечера, Джейн.

Люк покидает ее квартиру. Выйдя на улицу, Кьюри смотрит на тлеющую сигарету, зажатую между указательным и средним пальцами, и швыряет ее на асфальт. Застегнув куртку, парень переходит на противоположную сторону улицы, и, свернув в переулок, ускоряет шаг.

Детройт считается самым разрушенным городом США, пришедшим в жуткий упадок. Центр — более или менее безопасное место. Но в прилегающих к нему районах расцветает преступность. Преимущественно темнокожее население этих убогих районов в 1967 году стало причиной конфликта с «белыми», получив название «Волнение на 12-й улице». Детройту посвящено множество песен и снято большое количество кинокартин. И именно в этом городе появилась традиция сжигать нежилые, полуразрушенные здания в ночь на Хеллоуин. Из-за господствующих в Детройте беспорядков численность населения стала уменьшаться с огромной скоростью. Однако на начало 2000-х цифра перевалила за миллион.

В любом случае тот, кто родился в этом пропахшем преступностью и полной безнаказанностью городе, в будущем получает хороший опыт и закаляет свой характер. Одним из примеров является всем известный и всегда угрюмый белокожий репер Эминем.

К тому времени, как Кьюри добирается до кафе, где его уже ждут двое друзей, начинается дождь. Мелкий, моросящий и обжигающе холодный, он капает за шиворот и бьет по лицу. Парень обходит троицу темнокожих ребят, стоящих под козырьком здания, и скрывается за дверью.

— Может, этого? — спрашивает тот, что со сломанным носом, указывая на вход в кафе. — Кажется, прилично одет.

— Посмотрим, — кивает высокий.

Третий мужчина молча вертит в руках зажигалку.

В кафе тепло. Кьюри с довольной улыбкой снимает куртку и, приблизившись к столику, приветствует друзей.

— Как отметили праздник? — интересуется Джек, приподнимая бровь, и внимательно смотрит на Люка.

Тот хмурится.

— Пока никак. Вечером иду к Джейн.

— Что стряслось? — спрашивает Питер, приглаживая свою блондинистую шевелюру.

Кьюри поднимает глаза на друга.

— Как у тебя с группой? — меняет он тему разговора. — Выступали на Хеллоуин?

Пит смеется, махнув рукой.

— Ты меня не проведешь, — предупреждает он. — Давай, колись. Снова речь шла о женитьбе?

Люк отворачивается и смотрит в окно. По стеклу медленно ползут струйки воды, и Кьюри думает, что нечто подобное происходит и с его душой. Он обидел Джейн — это очевидно. Но ведь он не мог иначе. Как еще выразить все то, чего он боится? Как объяснить ей, какое обличье принимает его страх?

Он — мужчина и не должен говорить о своих слабостях. О таком не рассказывают. Тем более, когда одной из этих слабостей является сама Джейн.

— Не хочу говорить об этом, — бормочет Кьюри и вновь поворачивается к друзьям. — Так что с выступлением?

— Я давно тебе говорю, братишка, — отвечает Питер весело, — пора бы тебе присоединиться к нам. А лучше давай создадим новый коллектив.

— Пит, не думаю, что это то, что мне нужно.

— Вот если бы ты был на вчерашней тусовке, заметил как поменялась наша публика. Народу собралось — тьма.

Джек хмыкает.

— Конечно. Просто все решили спрятаться в клубе, — язвит он и отпивает из бутылки немного пива.

Люк мрачно поглядывает на троицу парней, мнущихся у входа в кафе. Они по непонятной причине нервируют его.

— Что? Эта ночь не прошла бесследно? — произносит Кьюри немного тише, все еще косясь в окно.

Жители Детройта называют канун Дня всех Святых "ночью дьявола".

— Все полыхало, — кивает Питер. — Как будто наступил конец света.

— Как обычно, — пожимает плечами Джек, тоже заинтересовавшись афроамериканскими ребятами. — Пойду, покурю.

Люк перехватывает его руку.

— Не надо. Зачем тебе проблемы?

Джек окидывает друга насмешливым взглядом и цедит:

— Я просто покурю.

Питер насторожено следит за их небольшой перепалкой и понимает, что Кьюри может разозлиться в любой момент.

— Да и иди уже, — бросает Пит нервно, глядя на Джека.

Тот согласно кивает и развязной походкой направляется к выходу.

— Что это с ним? — не понимает Люк, провожая друга внимательным взглядом. — Здесь ведь можно курить.

Питер молчит, задумчиво теребя салфетку. В его душу закрадываются сомнения: а не знаком ли Джек с теми ребятами?

Пит незаметно наблюдает за другом, беседующим с парнями на улице.

— Надеюсь, он ничего не натворит, — вздыхает Люк, заметив, куда смотрит Питер.

— Надеюсь, — кивает блондин и хмурится, предчувствуя беду.