Белый зверь Алисы.

Глава2.

Алиса.

— Привет, девчонки.

В зал наконец-то зашёл Карлос — наш неутомимый администратор, вечный солнечный зайчик на двух ногах. Как всегда, с улыбкой, будто у него жизнь — нескончаемый отпуск.

— Привет. Какой на сегодня план? — спросила я, опираясь на телегу с товаром.

— Пойдём покурим сперва, а потом всё расскажу.

Курение — точно не по мне. Никогда не пробовал и желания ноль: и запах так себе, и деньги в никуда. Но выйти на пятиминутку я любил — свежий воздух, мини-передышка и возможность просто стоять, никуда не спеша.

Мы вышли через подсобку. Холодок сразу вцепился в меня, и я плотнее запахнул куртку. Кира с Карлосом достали свои вечные спасители-нервов — пачки сигарет, прикурили и выпустили в воздух серые клубы.

— Ну что, как выходные? — спросил Карлос, выдыхая дым и щурясь на свет.

— Хорошо, — ответил я. — Всё сделал, что планировал. А у тебя как?

Карлос мгновенно скривился, будто лимон съел.

— Да блин… С женой поругался. Представляете? Заявила, что второго ребёнка не хочет. Говорит, одной дочери достаточно.

— Понятно… — пробормотал я, стараясь спрятать своё полное отсутствие интереса.

Чужие бытовые трагедии меня не цепляли никогда. Подруги — другое дело: там слушаю, переживаю, советы выдаю из своей копилки «мудрости». Но вот Карлос… Карлос — ходячий подкаст «Я и мои проблемы». И самое удивительное: как можно так легко обсуждать жену со всеми подряд? При этом обязательно выставить её виноватой.

Не хочет она второго… Ну конечно, не тебе же беременеть и рожать, дружище.

— Я не хочу детей, — подала голос Кира, не отрываясь от телефона. — От них потом столько проблем…

— А я хочу, — сказал я.

— Вот и я хочу ещё! — всплеснул руками Карлос, будто мы ему союзники.

Он затянулся и выдал ещё:

— Я ей говорю: ну подумай, дочка уже подросла, в сад ходит… А она мне: «Мне карьера важнее». Кого волнует эта её работа? Я же прошу ненадолго!

— А ты пробовал спросить, чего она хочет на самом деле? — тихо сказал я, больше спрашивая ради приличия.

Карлос замялся, скосил глаза:

— Ну… она же должна понимать, что семья важнее.

Я промолчал. Некоторые разговоры — как сигаретный дым: лучше не вдыхать глубоко.

Мы ещё пару минут постояли, грея руки и наблюдая, как дым растворяется в утреннем воздухе, потом вернулись в зал.

Карлос быстро распределил фронт работ:

— Кира, ты — магнитики. А ты, — он ткнул в меня пальцем, — скинь телеги, коробки распакуй и на полку.

— Принято, босс, — фыркнул я.

Мы выкатили из склада две огромные телеги, грохнули коробки на пол и начали выставлять товар. Я воткнул наушники — музыка в голове всегда превращает рутину в что-то терпимое, почти приятное.

Работа понеслась привычным ритмом. Ночная смена — она всегда особенная: магазин наполовину пустой, лампы гудят тихо, воздух будто гуще обычного, а мы с Кирой и Карлосом — как маленькая команда выживших после апокалипсиса.

Я возилась с коробками сувениров. Внутри лежали новые домики из керамики, брелоки и пара ароматных свечей. Я взяла один домик — крошечный, с аккуратной прорисованной крышей — и поставила на полку.

Потом отошла, посмотрела… и пододвинула чуть-чуть влево.

Ну так ведь лучше.

— Алиса, ты будто выставку делаешь, — проворчала Кира, проталкивая телегу с магнитиками. — Эти домики всё равно никто не купит.

— Купят, — сказала я, приклеивая ценник ровно-ровно. — Люди любят милые вещи.

— Люди любят скидки, — возразила она. — А милое — если бонусом достанется.

Я фыркнула. Карлос тут как тут, как всегда, с широкой улыбкой:

— Девчонки, не ругайтесь, у меня желудок слабый.

— Ты сам тут главная истеричка, — заметила Кира. — Твой желудок нас всех переживёт.

— Я — тонкая, ранимая натура, — он показательно приложил руку к груди. — Берегите меня.

Я засмеялась — тихо, но от души.

Мне нравились такие моменты. Мы трое — разные, но ночью становились почти семьёй.

Я продолжила раскладывать свечи. Аккуратно брала каждую баночку, поворачивала чуть к свету, проверяла, чтобы наклейка была впереди. Ценники приклеивала ровно, чтобы не косили глаз.

Это успокаивало. Движения — простые, понятные. И результат сразу видно: вот было хаос, а теперь аккуратная, красивая полка.

Карлос тем временем жаловался:

— Девочки, я вам говорю, жизнь сложная штука.

Я притворно кивнула, стараясь не закатывать глаза.

Мы работали дальше, болтая о всякой ерунде: кто что ел, кто что смотрел, как Кира вчера едва не упала, таская швабру.

Я улыбалась. Несмотря на усталость, я любила эти ночи. Здесь было спокойно, предсказуемо… и по-своему уютно. Постепенно смена подходила к концу. Магазин становился тише, будто выдыхал вместе с нами. Мы убрали лишние телеги обратно на склад, пустой картой аккуратно сложили в пустую телегу, и Карлос выкатил ее на улицу.

Я устала выдохнула, когда мы вернулись в зал после очередного перекура. А еще мы так замотались, что я даже забыла про обед. Бабушкины беляши! Черт. Я убрала их в холодильник, все равно ночью опять приду, тогда точно пообедаю.

Карлос объявил:

— Так, птенчики, десять минут — и идём отдыхать.

— Наконец-то, — простонала Кира.

Я прошла в раздевалку, сменила рабочую футболку на свою родную, аккуратно сложила ее и поправила волосы. Устала, но чувствовала приятную лёгкость — как после бега трусцой.

Мы погасили часть света, закрыли подсобку. Карлос отщёлкнул замок на входе:

— Всё, ночь победили!

Я натянула капюшон, вдохнула прохладный воздух и улыбнулась ребятам:

— До вечера.

И вышла в ранний рассвет — тихий, спокойный, почти безлюдный.

Домой хотелось отчаянно. Душ, тёплый чай с лимоном и кровать — звучало как рай.