Поцелуй врага

Глава 16

На следующее утро Райден не стал скрывать своего торжества — напротив, словно демонстративно наслаждаясь своей властью, он с безупречной медлительностью положил на стол Галатеи тонкую папку. Расписание.

— Ваши личные часы обучения, Леди Лаурескан. — Его голос был шелковист и колюч, как ледяная вуаль. — Первая встреча уже сегодня после последнего урока. Надеюсь, вы так же нетерпеливо ожидаете её, как и я.

Он слегка поклонился, а затем скользнул мимо, оставив после себя еле уловимый аромат древней магии и укол обиды, что больно полоснул по её самолюбию. Галатея медленно развернула лист и, лишь бросив беглый взгляд на расписание, поняла: всё. Её любимые занятия по живописи — вычеркнуты. Перечёркнуты. Погребены под тяжестью приказа, заверенного личной печатью главы Студсовета.

Она поджала губы, выдавив в ответ:

— Я тоже с нетерпением жду этого момента… — и, подняв глаза, встретилась взглядом с Сэмом, входившим в класс.

Он кивнул ей, тепло и благодарно, с такой искренностью, что на миг весь яд в душе Галатеи отступил. Да, это было во имя него.

После последнего звонка она шла по коридорам, словно шла на заклание. Её походка была всё такой же прямой, осанка — безупречной, подбородок приподнят, но внутри всё сжималось от напряжения. Она чувствовала на себе взгляды. Сочувственные. Любопытные. Иногда — ехидные. И откуда, чёрт побери, все всё знают?

Когда она вошла в библиотеку, полумрак, запах старой бумаги и густое, вязкое безмолвие встретили её почти как приговор.

Райден, разумеется, выбрал самый дальний угол. Тот, что был надёжно скрыт от посторонних глаз высокими, пыльными стеллажами с книгами на древних языках. Это была территория, куда даже старшекурсники заходили с благоговейным трепетом — а многие не заходили вовсе. Но для Вальмонтрейна — было можно всё.

Он сидел, откинувшись в кресле, и лениво перебирал страницы фолианта. Когда Галатея приблизилась, он даже не поднялся — просто скользнул по ней внимательным, цепким взглядом.

— Приветствую неблагородного лорда Вальмонтрейна, — холодно произнесла она, усаживаясь напротив и доставая тетради. — Предлагаю начать с глагольных форм. Насколько я успела заметить на занятиях мастера Олдара, именно с ними вы испытываете… затруднения.

В его чёрных глазах на миг мелькнул интерес — тот, опасный, животный блеск, который всегда предшествовал чему-то… нехорошему.

— Галат-е-е-я… — промурлыкал он, смакуя её имя, словно вино. — Раз уж нам предстоит проводить так много… интимных вечеров вместе, не лучше ли перейти на «ты»?

Галатея подняла голову и посмотрела на него, как на грязное пятно на идеально отполированной витраже. Ни капли смущения.

— Вы готовы, Вальмонтрейн? Тогда доставайте тетрадь. — Она произнесла это с таким же презрительным спокойствием, с каким он обычно изрекал свои приговоры.

Он хотел вывести её из равновесия — и снова проиграл.

Лицо Райдена на мгновение потемнело. Он ожидал от неё всего: страха, попытки кокетства, даже мольбы — но не зеркального отражения его собственного высокомерия.

— Как пожелаете… Лаурескан, — ответил он сквозь стиснутые зубы.

— И с этого момента, раз уж мы работаем над вашим вальдрийским, будем говорить только на нём.

Этот язык — древний, изысканный, полный подводных смыслов и тончайших оттенков унижения — стал полем битвы. Слова стали шпагами, интонации — уколами. Иногда Райден нарочно произносил не то ударение, чтобы поймать её на эмоции. Иногда Галатея объясняла грамматическую ошибку с такой нарочитой ласковостью, что даже мраморные статуи в библиотеке, казалось, морщились от напряжения.

Прошёл месяц.

Сухие фразы на вальдрийском теперь стали неотъемлемой частью здешней атмосферы. Библиотекари не вмешивались — наоборот, с восхищением наблюдали за этой интеллектуальной дуэлью. Учителя завидовали произношению Райдена. Мастер Олдар только развёл руками: ему больше нечего было им дать.

Но самое странное было то, что никто — ни один человек в Академии — не намекнул даже на то, что между Солнечной принцессой и королём смерти может быть нечто большее, чем ненависть. Настоящая, чистая, искренняя ненависть. А она действительно была — такой сильной, что превращалась в наркотик. Они больше не могли не встречаться. Не из вежливости. Из необходимости.

И всё же… после каждого такого вечера Галатея с трудом добиралась до своей комнаты, где глушила рыдания в подушку, пока голос разума убеждал: всё ради Сэма.

А Райден — он мчался верхом, как безумец, под холодными звёздами, не разбирая дороги. Как будто пытался сбежать от чего-то. Или от кого-то.

Но однажды всё должно было измениться, в один из тёплых осенних вечеров.