За закрытыми дверями

ДоС, док или друг и больничка

   - Ты теперь, сам ковры таскаешь? - встречает его в робе и халате, важный и такой ещё сопливый, ничего, натаскивается, ручная собачонка ДоС, он его нашёл, и тащит, вверх, натаскивая, правая рука, а полезная, до нельзя. Стоит и смотрит, как он не даёт водиле, тронуть ковёр и осторожно, чтобы не выдать остальных не жильцов, извлекает. Перекидывает на плечо, вспоминая, где она и как было, чтоб не перепутать верх с низом, да не до этого ему. Черт бы это время, не лёгкое!

   - Подработка - облагораживаю под себя! Или кого другого!? - "Она не из этих, опасных, летящих с такими глазами... - или всё этих? Срывает ведь флаг?" - отпускать не хотелось, оставлять тоже, на ДоС, и больничка, лучшее сейчас, места или всё же, он успокаивал только себя? - Или всё же, халтурку, вот, взял. Чтоб его! - Он осторожен, идёт спешно, трезвонит мобильный, и надо ответить, да не светиться бы пока. Чёрный вход, всё не в первый раз. - Веди, хорош ржать, куда нести?! И не делай такие глаза! Как по твоему, я должен был вытащить? - указывая на плечо с ковром. - Стойкая! Или нет, уже не важно! Ты ведь, тут, и позаботишься!

  - Блять, а дышыт она чем... - ещё в лёгком шоке, что лучшего не придумалось и всё же, не до конца понимает ДоС или док, что происходит на самом деле.

   - Рот прикрой! Застудишь гланды! Веди в номер люкс! - он покажет дорогу, и поможет осторожнее его донести ковёр, мимо всей приёмной и минуя лишние кабинеты, сразу на второй, закрытая отдельная палата. - Оформишь её на себя или друга, плевать! Подготовь к тому самому, что сказал.

   - Ты серьёзно? - всё ещё не веря, что он не шутит.

   - А на кой х*р, мне ещё её тащить сюда? И ДоС, ты здесь с ней живёшь, мне плевать, как! Она не смирная и не лапушка! Понял? Не давай, наркоту! Держи на привязи или сонной, но подготовь, мать твою, к нужному! Усек? - положит на пол, достанет нож, и резанет скотч, разворачивая ковёр.    - Мне позвонишь, как будет готова! Я вырвусь! - снова звонит телефон и он ответит, коротко и по делу, прижимая ещё её к полу, коленом. Она дышит, слабая, вялая. - Надо бежать, головой за неё, понял? Малый? И это, не надо говорить, тебе, кто хозяин? Да? - достанет из заднего кармана, пачку денег, отслюнявит и бросит на столик. Наклоняясь к ней. - Веди себя смирно, милая! Только он присматривает за тобой и отвечает головой! Мы договорились? - она кивнет, слабо. - Умница! Я вернусь, как смогу, не пытайся бежать, найду, найду и не пожелаю тебе, после, лучшего! Так, что я ушёл, разгребать, а он с тобой! ДоС, всё остальное, вся она это сейчас твой геморрой, но если её тут, найдут, ДоС, я не гарантирую, твоё выживание! Как и её!

   - Понял! - после заминки, уже когда мощная спина была у двери, этого он ожидать не мог, но уже подпривыкал к этому странному человеку и нет, работать с ним было неприятно, опасно и никогда не было гарантии, на выживание и именно поэтому, возрастала сумма компенсации, его люди везде, это его район и многое работает, как часы, потому, что наводит тут, порядок.

   Отмена всех записей, переместить её на койку, переодеть, привести в нормальный вид, кое-где даже отмыть. Следы связывания, грубого на руках и придётся маскировать всё это, иначе. Вопросов не возникало, когда такой, как этот приходил в больничку, договорённости были везде. И в чём-то, это облегчало жизнь.

   Он уже видел её художества, что-то пытался спасти, кого-то не удалось, где-то это было не возможно, но сейчас, глядя на неё, девушку лет двадцать с небольшим, галереей синяков, ушибов, укусов на теле, на которую смотреть было больно, но ещё в чувства привести надо и вопрос, а так ли надо? Если можно, подержать в сонном состоянии? Не долго, но хватит, должно, он надеялся, что скоро её заберут и проблема решиться, эта напряжённость, вся ситуация, отмена приёмных часов.

   Вот, только он не этой части, но кто б его спрашивал!?! В самом-то деле! Он всего лишь медик, один из небольшой бригады, что работала на, некоего человека, ни имени, ни фамилии, клички только, и не более. И даже так, с такими дружат, уважают и они помогают время от времени, чаще требуют, как сейчас, даже невозможного.

   Каждые несколько часов, приходилось менять положение её тела, не слишком уж и тяжёлого, и не верилось, как она одна смогла, стольких? Это ведь не боевик, реальность! А глядя, на след ботинка, царапины от нескольких пуль, что были слишком близко, понимаешь, что выхода-то, как-то и не было. Хочешь жить, умей выживать, так говорят, для красного словца? Вот, она и выживала, кем-то прикрылась, где-то промахнулась, схлопотала не хилый такой пинок и всё ещё дышит. На рентген бы её, да только вечером или ночером, выдастся, без вопросов.

   - Ты ведь, ручной? Иди, поглажу! - он уже не помнил, сколько здесь, часы говорили не один день. У неё этот период, о котором так просил его тот человек. И он никак не мог до него дозвониться. Она усмехнется, а он дозвониться пытается и не всегда выходит. То отчёт, каждую минуту, то, вот, фиг поймаешь его, этого важного.

   - Ну, чего? - рявкнет он в трубку, при новой попытке, когда снимет её, внезапно,без приветствия, хотя сам же сказал, звонить, пока не ответит.

   - Ты просил позвонить, час Икс, так сказать! - док устал, смотрел на неё, на боку, расхаживать не пытался, всё её в поле зрения и сегодня, днём, наконец добился результатов. Несколько дней, бился, с ломкой, потом эффектами от её походов, удивлён был, всему, что нашёл, но вот, же она, шанс был не велик, что успеется и получиться, учитывая, что чего там только не было в ней, в эти несколько дней.

   - Занят! - там кто-то говорит, спешно и много и ДоС, он растеряется, и не может себе этого позволить. - Сам давай!

   - Слушай, ты просил, я сделал! Времени не много. Я не...

   - Я там был! Остальное на тебе, но чтоб, как я сказал, случилось! - легко и просто, обтекаемо и невозможно, для дока, для врача, что уже сделал больше, чем мог. Не гарантировал результат и вообще, последствия, могли нагнать, а он даже имени её не знал, сколько она тут, пробудет и он, видимо, с ней.

   - Я не влияю на данный процесс! - повысит он голос, вымотанный, не спавший, и ещё не представляющий, что делать. - Ты велел, я сделал, так, что времени у тебя не много!

   - Сам сказал, справляйся! - рявкнет он в трубку. - Сделай, всё и посмотрим...

   - Я не влияю на этот процесс! И гарантировать, без тебя, наличие эмбриона, ребёнка, беременности, как-то не могу! Так что либо ты найдешь время, часов двенадцать есть, навскидку, либо в этот раз не выйдет и тебе нужно будет, - замнется немного, - придеться ждать другого раза! Месяц! И всё, по новой!

   - Это ты не понял, или справляешься сам, или сидишь там, этот срок! Не нарывайся на проблемы! Всё сказал! - и гудки.

   А он по палате, вдоль и поперёк, не представляя, что делать, как это понимать, не совсем представляя, что делать.

   - Ну, иди, сюда! - её сухой смешок, глаза, что следят за ним. У неё дискомфорт, разбухает всё снизу, дни и часы одинаковые, не лёгкий период турбулентности, никакой определённости. Впереди только этот эпизод и ничего рационального, а он тут, в робе, прячет бейдж и имя, всего себя, тут, хотя бы тут с ней и она не одна. Привычки нет, как и привязанности, и это лучше, чем одна или с трясущимся амбалом Виком, которого не найдут. Или худым дрищем Алеком, что хорошо послужил и ей. Лучше, чем на кровати, под тем и в его руках. Может с этим что-то выйдет? Откинет одеяло, всё ещё на боку лежа, грудь набухла, прыгать и выкидывать те номера, было неудобно, но её никто не спрашивал. - Или ты только, от его голоса возбуждаешься? - смешок, ухмылка, этот хоть замер, в нерешительности. - Чего тратить, шанс!? Или поводок с ошейник, тугой? Никто же не узнаёт!?! Только ты и я! Иди! - поманит пальцем. - Чего ещё неё видел и не трогал! - ещё усмешка. Профессионализм, штука хорошая и верная, но не когда вы двоем, двадцать четыре часа с утра и до ночи в одном и том же месте. - ДоС, - доктор смерти, докторе, что обязан, исполнить предписанное, а он сказал, заменить его! - тот дрогнет, качнется назад. Она не поймает и не будет пытаться, вялая и слабая, умеет он по медицине, держать слово.

Всё смотрел и опасался, что войдут. Ключ сжимая в руке, и сопротивлялся этому, а вличение не выбить, не отменить. Конечно, она всё слышала, динамик не подвёл, и он не может ещё месяц с ней, возможно, уже не здесь, но месяц?

   Слабость? Это завимость от приказа? Который был отдан! Что ему делать? Прошло больше трёх суток или меньше? Насколько в ней всё там, работает? Если верить результатам, отменно. И всё же уверенности, что что-то получиться, учитывая всё это, всё что с ней было и на чем он её держал, шансы не велики.

   Так, он слабости, голоду или её этому взгляду поддался? Не спал и держался, соображал, и не совсем вменяем был? Коктейль в его крови, держал, как врача на ногах, чётко работал мозг по медицине, и дольше бы выдержал, вот, только с человеческими инстинктами, это плохо сочеталось. Так, что он будет замещать до результата, его, по приказу и желанию своему. Даже имени её толком не зная, зато репутация у неё, бешенной, безбашенной, уже летела. Её ещё ищут, уже не так, занятые осводобившимися местами, неплохо проредила она, надо сказать. Шуму подняла, пыль осядет, позже, а пока всё заняты, пересчетом, инвентаризацией, можно сказать и тем, как устранить бреши.

   Ухмылка её, оттого, что он качнется в её сторону, халат, что прикроет сверху. Переворачивать не будет, итак сойдёт на первый раз, поднырива под неё тёплую, вялую, желанную. Черт, кому он врёт? Себе только, если! Ну, совпали у него на ней вкусы с этим, единичный выстрел. Она ж сама не против, чего смущаться, животного?!

   Сжимая в руках, не особо заботясь о её самочувствие, и это не этично, но ему плевать. Ведь правит, не та голова, есть эти несколько часов и можно чуть-чуть дать слабину. Эта въедливая её усмешка, взгляд взаимности, обоюдного желания, только её спровоцированного, а вот, у него, всё сложнее. От этого раза, не останется в памяти у ДоСа, ничего, только голод утолил, сжимал её, слова говорил и не помнил. Входил и выходил, неудобство от позиции, подныривания, сжимания и всё такое. Финал в итоге, кажется, совместный. х**н её разберешь, эту молодую, а уже опасную. Спалось прекрасно, хоть и не долго, подскочил, как ужаленный, опомнился и оставил её одну, на время, скрываясь в душевой.

   Она всё усмехалась и прижималась к нему, выгибаясь и поддаваясь навстречу, горела у него в руках, запрокидывая ногу на его бедро, с трудом и он перехватит рукой, поймает и поможет. Всё, что помнит она, как было тепло, горячо и хорошо, что он уснул не надолго, сжимая её в обътиях и это была победа, небольшая. Он захочет ещё и это важнее, одного раза, расшатать основу, всегда сложно, но если выбивать по чуть, сколы острых углов, лишнее отвалится само, нужно лишь время и пыль осядет, настанет новый день, что принесёт, с собой что-то необычное. Вот, её политика обычно, и с этим доктором, он вернётся, хоть и убежал, проснувшись. Потом через пару часов, с трудом, но поставит на ноги, сводить в душ. Запахов, чтоб не было, этот видать щепетильный или чувствительный. Она припомнит, запишет, значит, выход есть.

   Этот его, главный, он явиться поздно ночью и то, что было на квартире, повториться, слова, вжимания в матрас, его действия, не то чтобы не приятные, и не особо тоже. Это лучше, чем смерть, или та участь, что ей грозит. Иногда ведь, можно и нужно потерпеть, сделать вид, что все хорошо, иногда нужно очень много терпения, прежде чем сделать что-то, что может и не заметно сейчас, но расшатывает по чуть-чуть основу.

   Ей всего двадцать четыре, не осталось ни родных и близких, и она не виновата, что оказалась в общем-то, похищена из людного места. Потом в контейнере и на складе, не виновата, что хотела выжить, а они устроили крысиные бега, зачетно! Чтоб понять, вычислить кого-то? И первое, что про неё подумали, будто она под прикрытием, это логично, если бы не пропуск нескольких ударов и та, дура, из-за которой она оказалась здесь, верещала о помощи, готова в итоге, перед любым более или менее, размениваться. Она, первая её же, и толкнула, между собой и кувалдой, а времени не было, и удар в живот, он был сильным, как и этот самый, отбойный амбал, желающий наступить на неё в прямом смысле. Вот, и сработал инстинкт на выживание, о котором не знаешь, и его пределах, пока не выстрелит, пока не подкинет и злость, не крутанет колесо фортуны. Кувалда оказался снизу, она сверху пищевой цепи, девица всё верещала и появился Алек, он не слушал, не хотел, девочек уводили, а он тащил её от них отделяя.

   Фургон темно зелёный. Раздвижная дверь. Руки мужские, воркование на ухо, какая она молодец, и что ей за это ничего, только награда, в виде укола и пополнение непонятных рядов, а она не знает, где они? Что ее ждет впереди?

   Ну, вот, оно, светлое ночное время суток, четкие приказы доктору, переворот в пространстве тела, как куклы. Вес его и запах, руки и стояк, что капает. В этот раз, после позы позади, как в квартире, было и спереди, он скучал. И она потерпит, сцепит зубы, внутри, не снаружи, улыбнётся и позволить трахать так, как ему захочется! Лапать там, где больно, стойкая, потерпит. И толчки в себя, как её слишком лёгкую, качает, ерунда ведь, по согласию, а попробуй, скажи, что нет!?! Великое ведь, она избрана для выводка от него, как бешенная, дерзкая, наглая, молодая и аппетитная.

   Такая разыскиваемая всеми и опасная с мишенью, где только не стоит и будет, Боже, что будет, если её найдут? А тут? Типа, лучше и он её защитит?! Членом? Кроватью? Больничкой без названия? Цепью и ошейником? Выводок, так же защищать будет? Может она, не вменяемая, перед мужиками, как на складе должна? Или лично пристрелит каждого, если она ослушается? Её-то дочку, лично, сам! Не дрогнул! Власть показывал! Она узнала, оттого и держалась, на чём-то, ещё пока, не представляя, что умеет, на что способна, как с рефлексами, они работают, а ты не знал! И их пределов, ты тоже! Как и последствий!

   Доктором Георгием? Как медалью? Щитом? Доктором смертью, что чаще в коктейлей и дурмане того, что принимает, для стойкости? Может и ей сгодиться? Беременной не поставит, но она же пока ещё не?! Значит, есть время!

   Многие думают, в что драме, мы спим, а когда ты не можешь себе этого позволить, прислушиваясь, и это всё, что есть. Устаёшь лежать и не можешь перевернуть без посторонней помощи, что ещё, кроме этого дрёма есть у тебя?

   В шутку, ещё не зная, дока, этого большого и важного, она назвала Дик! Всём давала свои клички. А вот, док вышел Миком и может надо было Мигом его назвать? Оттого, что это был её миг - его слабости, ещё не совсем верный, ещё не полностью под Диком, как она. В таком состоянии, ты ищешь уязвимости того, кто рядом, не обращая внимания на принципы, мораль, им это не знакомо, что бы не говорили.

   Женщина для них, всегда кусок мяса, которое можно и нужно потрогать, плохо лежит или не принадлежит никому. Таков неписанный свод и любое животное, с пистолем или свистком, оно неприменно сделает это. И не важно, что у него дома и сколько дочерей, он охраняет. Ты всегда чужая, лакомая и аппетитная, закон стаи, принцип выживания, а ещё, слезы, мольба, это лишь подстегивает его в первую очередь, ломает тебя, как жертву чего-то там. И виновата в том, что жертва, ты сама, всегда! И да, спорить можно до хрипоты, над этим, фактом, обманывая себя. Плохое случается, со всеми, можно позвонилить себя сломать, сделать это за других, уничтожая себя самой, а можно выстоять, прогнуться, перетерпеть, не всё, пределы всегда есть, но можно как ветка, что станет однажды деревом, прогнуться под натиском непогоды и выстоять, снова пустить корни, найти благодатную почву.

   С Мигом ей повезло, она оказалась в его вкусе, и сопел он, пока должен был обмыть тело, осмотреть ушибы и возможные переломы, взять анализы, он смотрел не всегда взглядом отстраненого, бездушного и это было плюсом, на чем можно было сыграть надовить и прогнуть, очень осторожно, по женски, с хитринкой. Когда цель выжить любой ценой, а мы всё хотим жить, особенно в таких обстоятельствах.

   И не важно, сколько было раз, в тот период, где было по согласию, а когда не спрашивалось. Она шатала основу, каждый раз с врачом, и он вёлся, не сразу и не особо доверял, но и подмечать детали не мог, взвинченный донельзя, а Дик, он давил, буром, требовал невозможного и она там, оказалась не на один день и не два. Дни шли чередой, после сношения, потом в ожидании результатов. Изменилось не многое. Дик рвался чаще, пытался, не выходило изнаыли, что оседала, обнажая всё больше проблем, требуя его присутствия, частых отъездов и тогда был Миг. Стабильнее, спокойнее, вернулся к своим обязанностям и когда результат пришёл и их удивил, для неё настала пока сохранения этого процесса, когда они приходили, но не трогали её, в том самом плане.

   Мозг не работал, инстинкты кричали и буйствовали, и на этом, в урывках, она искала выход, уже не одна, а будущая мать. Бешенная, молодая, опасная и агрессивная, что искала выход, даже если будет риск их потерять, чего эти двое, совсем не хотели. И в этом стремлении, каждый думал о себе, и своём вкладе, Миг не представлял, что будет, если по завершению, тест выдаст и его причастность. А Дик, он был решителен в этом вопросе, щепетильнее.

   Так, что не сразу, но основа подшатается, если сделать всё, что можешь и не можешь, а так как за этот месяц, их было не двое, а куда больше в ней, Дик опасался чужих детей и сделать ничего не мог. Наличие у неё уже одного, и делало её столь привлекательной, для выводка от Дика. Он созрел стать отцом, не до конца, видимо, понимая, как это в его мире, иметь детей от такой, как она с её-то репутацией. И всё же, это означало, что он метил выше, рвался и ходил по тонкой грани, имея в рукаве врача, который на ошейнике и привязи, управляем и выполнит невозможное.

Вот, только Миг, он тоже искал выход, возможный или нет и не говорил, но думал. Страх делает с людьми разные вещи, вот только он не может быть бесконечным, как мышцы, что устаёт и дрожит, не набрав ещё сил или наоборот, атрофируется, если не использовать. Вот и со страхом, можно передавить настолько, что он перестаёт действовать и даже усиливая давление, наступает момент пофигизма. А Миг или Георгий, врач больнички, он стал её билетом отсюда, сам решив устроить всё, то немыслимое, на что только смог. Хватило сил, решений и странных его манёвров.